Глава 7
Я поднимаюсь по лестнице, слышу свои шаги в тишине подъезда. На площадке задерживаюсь на секунду, поправляю сумку на плече. Почему-то внутри слегка колотится — хотя была здесь уже сто раз, если не больше.
Нажимаю на звонок.
Внутри что-то грохочет, потом шаги. Дверь открывается.
Ваня стоит на пороге с мокрой головой. Волосы ещё тёмные от воды, капли стекают по шее, футболка на плечах влажная, прилипает к коже. Походу только из душа. Он вытирает голову полотенцем, которое висит у него на плече, и улыбается.
— Заходи, — он отступает в сторону, пропуская меня.
Я захожу, разуваюсь, вешаю сумку на привычный крючок в коридоре. В квартире пахнет его гелем для душа — чем-то свежим, цитрусовым, и ещё чем-то домашним, что я не могу описать словами, но всегда узнаю.
— Иди в комнату, — говорит он, продолжая вытирать волосы. — Я сейчас, только высушу.
— Давай, — киваю я.
Прохожу по коридору, толкаю дверь в его комнату. Здесь всегда какой-то свой порядок — не идеальный, но привычный. Стол у окна, два кресла, монитор на столе, на полке какие-то фигурки, которые ему дарили подписчики. На подоконнике — пустая кружка, которую он, видимо, забыл убрать ещё вчера.
Я сажусь в компьютерное кресло, кручусь пару раз, чувствуя, как усталость после рабочей недели постепенно отпускает. Телефон пищит — сообщение от Дианы по поводу завтрашних заказов.
Открываю, читаю: Т/и, завтра клиентка просила белые розы, сто штук. У нас есть?
Отвечаю: Да, есть. Я утром проверю, чтобы свежие были.
Пальцы с колечками тихо звенят, когда я печатаю. Смотрю на экран, жду ответа, но Диана уже не пишет — видимо, занята.
— Т/и!
Я подпрыгиваю на месте, чуть не роняя телефон. Сердце ухает куда-то вниз, и я резко оборачиваюсь.
Ваня стоит в дверях, облокотившись о косяк, и ржёт. Волосы уже сухие, чуть растрёпанные, как будто он просто провёл по ним рукой и решил, что достаточно. Футболка теперь нормальная, не мокрая, тёмно-серая.
— Ваня, блять! — вырывается у меня. — Ты чего подкрадываешься? Я чуть инфаркт не получила.
— Ты так увлечённо печатала, — он всё ещё улыбается, входит в комнату. — Я решил проверить, живая ли ты.
— Иди нахуй, — я кидаю в него комком бумаги, который лежал на столе.
Он ловит его одной рукой, усмехается, потом достаёт телефон.
— Стой, сейчас кружок запишу.
Я смотрю на него с подозрением. Он открывает телеграм, наводит камеру на себя, поправляет волосы свободной рукой — жест, который я видела на стримах сотни раз, но вживую он выглядит как-то иначе.
— Всем привет, — говорит он в телефон. — Сейчас стрим начнём.
А потом резко переводит камеру на меня.
— С этой мадамой, — добавляет он, и в голосе слышится смех.
Я замираю. Смотрю в объектив, понимая, что сейчас этот кадр увидят все, кто подписан на его канал. Моё лицо, моя растерянность, моя дурацкая улыбка, которая уже начала расползаться, потому что я не могу на него злиться, сколько бы ни пыталась.
— Ты чего творишь? — я пытаюсь придать голосу строгость, но выходит скорее растерянно. — Я думала, я на кухне буду, как обычно.
Он заканчивает запись, убирает телефон в карман.
— Ну уж нет, — он плюхается в соседнее кресло, запускает что-то на компьютере. — Сегодня ты в кадре.
— Вань, — я смотрю на него. — Я не хочу. Я лучше на кухне посижу, за чатом послежу, как всегда.
— Не хочешь, — передразнивает он, даже не глядя на меня. Настраивает что-то на экране, открывает чат. — Тоже мне. Я тебя позвал, значит, будешь.
— Наглый ты, — усмехаюсь я.
— Ага, — он поворачивается, смотрит на меня, и в глазах у него что-то тёплое, что заставляет меня замолчать. — Сиди уже.
Спорить бесполезно. Я откидываюсь в кресле, складываю руки на груди, делая вид, что я здесь вообще ни при чём и вообще меня тут нет.
— Всем привет, — Ваня включает камеру, поправляет микрофон на столе. — Добро пожаловать на стрим.
Чат оживает мгновенно. Сообщения летят с такой скоростью, что я даже не успеваю прочитать ни одного.
— ку
— наконец-то
— а где Кип?
— Кип приехала?
— она на стриме будет?
Ваня смотрит на экран, усмехается.
— Она приехала, — говорит он
Я въезжаю в кадр на стуле, машу рукой, чувствуя, как щёки начинают гореть. Чат взрывается.
— КИП
— Т/и, привет
— мы тебя ждали
— наконец-то
— Видите, — Ваня кивает в мою сторону, возвращая камеру на себя. — Притащил её. Не хотела, но я уговорил.
— молодец
— Кип, улыбнись
— мы тебя любим, Т/и
— Любят они тебя, — усмехается он, глядя на меня. — Меня так не любят.
— а ты и не заслужил
— Кип — наше всё
— без неё ты никогда, чмо
— Идите нахуй, — парирует Ваня без злобы, откидываясь в кресле. — Что смотреть будем?
Я смотрю на него с удивлением.
— Смотреть? А играть? Я в майнкрафт хотела.
Он открывает сайт с фильмами, листает даже не глядя на меня.
— Не хочу играть, — говорит он. — Что там у нас... О, «Хатико» давно хотел пересмотреть. Вот и посмотрим.
— Так, — я усмехаюсь. — Стрим, на котором ты плачешь. Это то, что нужно зрителям?
На экране начинаются титры, появляется картинка. Ваня выключает свет в комнате, оставляя только монитор, и комната становится уютной и немного таинственной.
Я смотрю на чат и вдруг замечаю, что сообщения начали менять направление. Кто-то написал первым, а потом подхватили все.
— мама Кип
— мама, он будет плакать?
— мама, смотри за ним
— мама Кип
Я смотрю на экран, хмурюсь.
— Что за мама? — говорю я в камеру.
— ты наша мама
— мама Кип
— мама, благослови
— Вы там совсем? — я смотрю в камеру, не зная, смеяться или возмущаться. — Я вам кто угодно, но не мама.
— мама
— мама Кип
— ты наша мамуля
Ваня смотрит на экран, потом на меня, потом снова в чат. Его глаза хитро прищуриваются, и я уже знаю, что сейчас будет.
— А кто тогда папа? — спрашивает он в микрофон.
Чат замирает на секунду. А потом взрывается.
— ТЫ
— Ваня
— очевидно же
— папочка
— папа Ваня
Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Ваня читает сообщения, и я вижу краем глаза, что его уши тоже начинают розоветь. Он откашливается, пытается сделать вид, что ничего не происходит.
— Ладно, — он отворачивается к экрану. — Хватит про родителей. Кино смотрим.
Фильм идёт, но я не могу сосредоточиться. Краем глаза всё время смотрю в чат, где продолжают писать про «маму Кип» и «папу Ваню». Ваня сидит в соседнем кресле, делает вид, что полностью погружён в фильм, но я замечаю, как он иногда косится на меня, и на его лице играет улыбка, которую он не может скрыть.
В фильме начинается грустная сцена. Ваня затихает, смотрит в экран. Чат тоже немного успокаивается, только иногда кто-то пишет что-то про маму.
И тут раздаётся звонок в дверь.
— Пицца, — спохватывается Ваня, поднимаясь с кресла. — Я сейчас.
Он выходит из комнаты, дверь за ним закрывается.
Я остаюсь одна в кадре.
Чат снова оживает, и сообщения летят быстрее.
— мама Кип
— ты нас любишь?
— мама, какая пицца будет?
— мама, скажи, что с ветчиной
— мама Кип
Я смотрю в камеру, вздыхаю.
— Слушайте, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал строго. — Я не ваша мама, понятно?
Чат на секунду замирает.
— а кто?
— ты и только ты
— мама Кип
— Я вам кто угодно, но не мама, — я качаю головой, но уголок губ всё равно дёргается в улыбку. — Хозяйка, начальник, надзиратель — выбирайте любое.
— надзирательница Кип
— мама лучше
— мама улыбнулась
— Идите вы нахуй, — смеюсь я, прикрывая лицо рукой.
Чат заливается сообщениями, кто-то пишет «мама ругается», кто-то «мы вас тоже любим». Я качаю головой, чувствуя, что победить их невозможно, да и не хочется, честно говоря.
Слышу шаги в коридоре. Дверь открывается, Ваня заходит с коробкой пиццы. Ставит её на стол, садится в кресло, смотрит на экран.
— Чё они там? — кивает на чат.
— Называют меня мамой, — вздыхаю я. — Я им сказала, что не мама.
— И чё они?
— Послали, — усмехаюсь я. — им похуй
Ваня ржёт, открывает коробку. Пахнет сыром, тестом, ветчиной. Он достаёт кусок, откусывает, смотрит на меня.
— Ну, мать, — говорит он с набитым ртом. — Ты же за ними всё время следишь. Порядок наводишь. Поэтому и мама.
— Спасибо, — я пихаю его локтем.
— Обращайся, — он жуёт, смотрит на фильм. — Давай кино смотреть.
Я беру свой кусок, откидываюсь в кресле. Фильм идёт дальше, Ваня иногда комментирует, иногда замолкает. Чат живёт своей жизнью, но теперь там всё чаще мелькают сообщения вроде «мама Кип ест пиццу» или «папа Ваня снова плачет».
— Я не плачу, — говорит он, читая чат. — У меня просто глаза влажные.
— Конечно, — соглашаюсь я. — Влажные.
— Заткнись, — он толкает меня локтем в ответ.
Я смеюсь, и он тоже смеётся.
Смотрю на экран, на фильм, на чат, на Ваню рядом. Усталость после недели никуда не делась, но здесь, в его комнате, под свет монитора, под его голос, становится как-то спокойно.
Быть в кадре не так уж и плохо. Даже если чат теперь называет меня мамой.
______________________________________
Учусь писать длинные главы