Глава 21: Право на молчание
Макензи зашла в комнату отдыха элитного блока без стука. Эйден сидел в кресле у окна, медленно перематывая ракетку новой, ярко-синей лентой. Он даже не поднял взгляда, когда папка с грохотом приземлилась на кофейный столик перед ним.
— Ты опоздала на тренировку на двадцать минут, Кензи, — ровно произнес Эйден, фиксируя конец обмотки. — Стерн был недоволен.
— Поверь мне, Стерн — последний человек, который будет нас волновать, если я открою эту папку не перед тобой, а перед советом директоров, — она села напротив, скрестив ноги. — Я знаю, кто он. Ты тоже это знаешь. Вопрос лишь в том, Эйден, что мы — именно мы — будем с этим делать.
Эйден наконец отложил ракетку. Его ярко-зеленые глаза скользнули по папке, но он не притронулся к ней. На его лице не дрогнул ни один мускул. Вместо того чтобы оправдываться или защищать Ноа, он слегка откинулся на спинку кресла.
— Ты нашла старые снимки из Кракова? — почти скучающим тоном спросил он. — Или, может, невнятную страховку, которую можно списать на бюрократическую ошибку?
Макензи прищурилась. Его спокойствие было не просто щитом — оно было контратакой.
— Там не «невнятная страховка», там идентичный рентгеновский снимок запястья и аннулированная лицензия. Этого достаточно, чтобы Интерпол постучал в ворота IMG к утру.
— И что тогда? — Эйден подался вперед, и в его голосе проступила ледяная административная логика. — Ты пойдешь официально. Академия окажется в центре скандала: «IMG скрывает сына международного мошенника». Акции упадут. Спонсоры разорвут контракты. Твой отец, Кензи, потеряет место в попечительском совете за то, что его дочь «раздула пожар» в собственном доме. Ты проиграешь раньше, чем он соберет свою сумку.
Макензи замерла. Она ожидала, что Эйден будет просить за напарника, но он просто препарировал её план, показав, что её оружие — обоюдоострое.
— Зачем ты это делаешь? — тихо спросила она. — Почему ты так вцепился в него? Он тебе не друг. Он балласт.
— Нет, Кензи. Он — лучший игрок, которого видела эта академия за последние пять лет. И он нужен мне как напарник, чтобы забрать турнир. Это чистый прагматизм. Я встроил его в свою игру. И если ты решишь её сломать, я сделаю так, что твоё имя будет ассоциироваться с самым громким крахом в истории этой школы.
В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Макензи смотрела на Эйдена и понимала: он не «на стороне» Ноа. Он просто переписал правила так, что существование Беннета стало частью его личного успеха.
— Посмотрим, как долго ты сможешь его удерживать, Эйден, — она медленно потянулась к папке и забрала её обратно. — Но помни: я не закрыла это дело. Я просто отложила его как рычаг. Одна ошибка этого парня — и я нажму.
Когда за Макензи закрылась дверь, Эйден не расслабился. Он сжал кулак так, что костяшки побелели. Теперь это была не просто тайна, это была война за контроль над ситуацией.
------------------------------
В это время Ноа стоял у корта №7, глядя на пустую сетку. У него не было доказательств, но он чувствовал смещение векторов. Воздух стал колючим. Он заметил, что администраторы стали смотреть сквозь него, а Стерн сегодня дважды прошел мимо, не сделав ни одного замечания.
Его выдавливали из реальности тишиной.
«Они знают», — пульсировало в голове.
Он не стал ждать удара. Ноа направился к выходу из кампуса, решив проверить периметр безопасности. Он действовал как зверь, который чувствует приближение охотников и начинает путать следы раньше, чем увидит первый капкан.
------------------------------
Эйден нашел Ноа у задних ворот академии спустя час. Тот стоял в тени, проверяя что-то в телефоне.
Они не заговорили о Макензи. Они не заговорили о Кракове.
— Стерн добавил нам час отработки подач в семь вечера, — бросил Эйден, останавливаясь в нескольких метрах. — Не думай пропадать.
Ноа поднял голову. В его серо-голубых глазах отразилась холодная настороженность.
— Ты слишком много на себя берешь, Салливан.
— Я беру ровно столько, сколько нужно, чтобы мяч оставался в игре, — отрезал Эйден.
Они обменялись взглядами — резкими, как удары по линии. Между ними не было дружбы, но появилось нечто более прочное: общая зона поражения. И Эйден Салливан впервые почувствовал, что готов сжечь всё вокруг, лишь бы эта зона оставалась под его контролем.