Змея подземелий
Начнём? ❤
Коридор постепенно пустел.
Шёпот растворялся в глубине лестниц, шаги стихали, факелы потрескивали так же спокойно, будто ничего не произошло. Но воздух остался другим — густым, тяжёлым, словно замок сам затаил дыхание.
Фред шёл быстро. Одной рукой он крепко держал Милену, а другой, тянул Джорджа за край мантии, чтобы тот не отставал в толпе.
— Это какая-то чушь… — пробормотал Джордж. — Кто вообще пишет такие вещи на стенах? Так ещё и кровью?!
— Это не чушь, — Милена помотала головой. Её голос был ровным. Слишком ровным.
Фред чуть замедлил шаг.
— Ты что-то знаешь? — спросил он, заинтересованно глядя в её глаза.
— Нет, — покачала она головой. — Но чувствую.
Они свернули в боковой коридор, где было тише. Каменные стены казались холоднее, чем обычно. Портреты переговаривались вполголоса, испуганно.
— «Враги наследника»… — повторила Милена, словно пробуя слова на вкус. — Это не просто запугивание.
— Почему? — спросил Фред.
Она на мгновение прикрыла глаза.
— Потому что такие слова не пишут ради смеха. Это… слишком старо. Слишком намеренно…
— Ты хочешь сказать, что это связано с легендой? — сказав это, Джордж фыркнул, но уже не так уверенно.
Милена не ответила сразу. Они спускались по лестнице, и свет факелов скользил по её лицу, делая его ещё более бледным.
— Хогвартс построен на истории, — начала она, наконец. — И в этой истории всегда были тени. Люди любят думать, что древнее зло — это сказка. Но сказки редко появляются без причины.
Фред посмотрел на неё внимательнее, и сказал:
— Ты говоришь так, будто сама выросла среди этих теней.
— Я выросла в этом замке, Фред. Камни многое шепчут, если умеешь слушать. — ответила Милена, усмехнувшись. Но не сильно.
— И что они шепчут сейчас? — Фред сжал её руку крепче.
— Что это только начало, — прошептала она. Милена взглянула вперёд, туда, где лестница уходила в темноту.
Слова повисли в воздухе.
— Начало чего? — удивился Джордж, и резко остановился.
— Страха. Разделения. Подозрений. Люди начнут искать виноватых. А когда люди напуганы, то они становятся опаснее любого чудовища. — произнесла Милена, повернувшись к Джорджу.
Фред молчал. Он чувствовал, как её пальцы стали холоднее.
— Ты думаешь, это правда? — спросил он тихо. — Про Тайную комнату?
— Я думаю… — Блэк задумалась, медленно подбирая слова, — что если кто-то хочет, чтобы в неё поверили, значит, ему выгодно, чтобы мы боялись. — выговарила Милена, смотря на них по очереди.
— То есть это может быть просто… игра? — нахмурился Джордж.
— Нет, — покачала она головой. — Это не игра. Слишком жестоко для шутки.
Фред невольно усмехнулся:
— Даже для нас?
— Вы шутите, чтобы людям стало легче. Но тот, кто сделал это, хочет, чтобы стало наоборот, тяжелее. — она взглянула на него серьёзно.
Они вышли в более освещённый коридор. Здесь было уже меньше учеников, но напряжение чувствовалось в каждом взгляде, в каждом шёпоте.
— Филч думает, что Гарри виноват, — тихо сказал Джордж. — Но это же нелепо!
— Люди часто обвиняют тех, кто стоит ближе всего, — отрезала Милена, пожав плечами. — Это проще, чем искать истину, где её трудно развидеть.
Фред остановился, и повернул её к себе.
— А ты? Ты кого подозреваешь? — спросил он, держа её одной рукой за плечо, чуть наклонившись к ней.
Она долго смотрела ему в глаза.
— Того, кто чувствует себя обиженным этим замком. Того, кто верит, что ему что-то должны. Или что он должен доказать своё превосходство.
— Это половина школы, — пробормотал Джордж. И он был прав. В данном случае, предателем, мог оказаться каждый ученик. И никто не мог его найти.
Милена чуть улыбнулась, но в её глазах не было веселья.
— Именно, — кивнула она, соглашаясь с ним.
— Ты слишком спокойно говоришь о таких вещах, Звёздочка... — сказав это, Фред провёл большим пальцем по её ладони.
— Потому что паника ничего не меняет, — ответила она. — А страх — плохой советчик.
И Фред признал в её словах полную правду. В её речи, никогда не было отголосков сомнений. Потому что она, умела быть ледяной, сдержанной наследницей Блэков. Она — рождённая в свете и тьме, которых, наслала война. Он всегда знал, что его Милена, не разбрасывается словами. По этой причине — верил ей. И всегда будет.
Фред наклонился ближе.
— А ты боишься? — спросил Фред.
И тогда, впервые за весь разговор она замялась.
— Да, — призналась тихо. — Но не за себя..
Фред понял о ком она говорит.
— За Гарри?
На слова Уизли, она кивнула.
— И за всех вас. — так спокойно произнесла Блэк. Но за её спокойствием скрывалась внутренняя тревога, которая была забита где-то далеко, в её душе.
Несколько секунд они стояли молча. Замок гудел где-то вдалеке, словно огромный живой организм.
— Знаешь, — сказал Фред, — если начнётся что-то серьёзное… мы не будем стоять в стороне.
— Я знаю, — ответила она. — И именно это меня пугает.
— О, не переживай. Мы слишком красивы, чтобы погибать. — Джордж мягко усмехнулся, театрально приложив руку к своему пылкому сердцу.
— Вы невозможны, — тихо выдохнула юная Блэк, издав полусмех.
— Главное — мы твои непоседы, — улыбнулся Фред, и сделал маленький шаг к ней.
Она посмотрела на него.
И в этом взгляде было всё — тревога, мудрость, зарождающееся чувство, которое становилось всё глубже.
— Раз так, — начала Милена, — тогда будьте осторожны.
Он наклонился, сгибая спину, чтобы быть с ней на одном уровне глаз. Протянул свою ладонь к её щеке и мягко коснулся её гладкой кожи.
— Только если ты будешь рядом, — его голос был предельно нежным.
И они пошли дальше по коридору — втроём. Камни молчали. Но где-то в их глубине уже начинала пробуждаться старая, забытая тень.
***
Следующий день после разговора о надписи на стене выдался тревожно-тихим. Замок будто прислушивался к самому себе. Шёпот о Тайной комнате скользил вдоль стен, прятался в складках мантий, звучал за столами в Большом зале, где ученики склонялись друг к другу, понижая голоса, словно боялись, что сами камни могут их услышать.
На уроке чар кто-то уронил перо — и половина класса вздрогнула. На зельеварении даже Снейп не делал язвительных замечаний так часто, как обычно... его чёрные глаза были внимательны и холодны, словно он наблюдал не только за котлами, но и за чем-то большим, незримым, неразгаданным.
После, Милена шла по коридору рядом с Гермионой. Их шаги звучали глухо.
— Ты замечала, — тихо сказала Гермиона, — как быстро страх становится заразным?
— Страх — это самый древний язык, — ответила Блэк, спокойно. — Его понимают все.
— Я всё думаю о словах профессора… — выдохнула Гермиона, сжав книги и прижав их к груди.
— О тайной комнате? — спросила Милена, чуть наклонив голову набок.
— О наследнике..
Они замолчали. Из открытого окна тянуло холодным ветром.
— Если легенда правдива, — продолжила Гермиона, — значит, кто-то в школе может быть… потомком Слизерина.
Милена остановилась у ниши с витражом. Свет проходил сквозь стекло, окрашивая её лицо в рубиново-золотой оттенок.
— Важно не происхождение, — произнесла она негромко. — Важно то, что человек решает с этим делать.
Гермиона посмотрела на неё внимательно.
— Ты всегда так говоришь, будто уже видела, к чему приводит слепая вера в кровь, — с лёгкой улыбкой, заметила девочка.
Ммлена чуть улыбнулась, как-то печально.
— История повторяется чаще, чем хотелось бы, — пожала она плечами.
***
Через пару дней библиотека вновь стала их убежищем.
Фред сидел возле Милены, на стуле, растрёпанный, с пером в зубах и видом человека, которому только что предложили добровольно изучать древние руны до полуночи.
— Я не понимаю, Звёздочка — простонал он, разглядывая схему трансфигурационного преобразования. — Почему чайник нельзя просто… оставить чайником? Он ведь не провинился...
— Потому что смысл обучения — в умении менять, — спокойно пояснила Милена , наклоняясь ближе и аккуратно указывая пером на строку. — Смотри, Фред. Здесь ошибка. Ты не удерживаешь структуру предмета в сознании.
— Я удерживаю мысль о том, что хочу есть, — парировал он, хитро улыбнувшись ей.
— Это объясняет форму твоего последнего ёжика, — заметила она невозмутимо.
— Ты издеваешься надо мной с пугающей элегантностью, — усмехнулся тот.
— Я обучаю тебя, Уизли — отрицательно кивнула Блэк.
Она терпеливо переписала формулу, и её почерк был плавным, строгим, почти архитектурным. Фред смотрел на неё чуть дольше, чем на пергамент.
— Когда объясняешь именно ты, — тихо сказал он, — мир становится менее хаотичным.
— А ты когда слушаешь — становишься менее невозможным. — улыбнувшись, подняла она на него глаза.
Он хотел что-то ответить, но в этот момент к их столу подошли Гарри, Рон и Гермиона.
— Можно? — спросила Гермиона.
Фред театрально выпрямился.
— Если это не экзамен, — произнёс он. — Конечно, садитесь.
Трое устроились напротив них. Лица их были серьёзными.
— Милен, — начала Гермиона, — я должна рассказать тебе подробнее о том, что сказала профессор Макгонагалл.
— Я спросила её на трансфигурации, — продолжила Грейнджер. — существует ли « Тайная комната.»
Милена слушала внимательно, внимая её слова.
— Профессор сначала не хотела говорить, — вздохнула Гермиона. — Но потом объяснила. Она рассказала о четырёх основателях школы — Годрике Гриффиндоре, Хельге Пуффендуй, Ровене Когтевран… и Салазаре Слизерине.
В её голосе звучала почти театральная торжественность, словно она повторяла слова, услышанные в классе.
— Салазар верил, что в Хогвартсе должны учиться только чистокровные волшебники. Он не доверял полукровкам, и уж тем более маглорождённым. И когда между основателями произошёл разлад, он покинул школу. Но, по легенде, перед уходом он создал «Тайную комнату» … скрытую глубоко в замке. И оставил там чудовище, которое подчинится лишь его истинному наследнику.
Рон нервно поёжился.
— И когда наследник вернётся, — добавила Гермиона тихо, — он откроет комнату и очистит школу от недостойных… — сказала она, и в библиотеке стало холоднее. — Профессор сказала, — продолжила Гермиона, — что чудовище способно убивать одним взглядом.
Фред перестал улыбаться. Милена медленно сложила руки на столе. Её взгляд стал сосредоточенным, глубоким.
«Убивать взглядом?» — пронеслось у неё в голове. Существо, скрытое веками. Комната, созданная из убеждения, что одни достойны больше других. Она размышляла, как будто выстраивала сложную шахматную партию.
— Если это правда, — произнесла она наконец, — то существо должно быть древним. Но не просто опасным — символичным. Взгляд… то значит… — она почесала лоб, — это контакт. Значит, жертва видит его и не успевает спастись.
— Ты думаешь, это что-то магическое? — спросил Гарри.
— Всё здесь магическое, — ответила она тихо. — Вопрос в природе этой магии, Гарри.
Она замолчала на мгновение.
— Но легенды искажаются, — добавила она. — Возможно, чудовище не убивает сразу. Быть может, есть условия.
Гермиона смотрела на неё с восхищением.
— Ты думаешь, история может быть… не совсем точной? — спросила она у Милены.
— История всегда написана чьим-то пером. А перья имеют хозяев.
Тогда Гарри осторожно вытащил из сумки чёрный дневник.
— Есть ещё это… — он положил его перед Миленой. — Тома Реддла.
Она коснулась обложки. Холодной, безымянной.
— Он разговаривал со мной, — тихо продолжил Гарри, стараясь, чтобы кроме их пятерых никто не услышал. — Я писал в нём, и он отвечал. Он показал мне воспоминание. Которое было пятьдесят лет назад.
Фред нахмурился.
— И? — уставился он на Поттера, ожидая ответа.
— Я видел Хагрида, — начал рассказывать Гарри. — Он был моложе. Он прятал паука… огромного. Его звали Арагог. Реддл нашёл его и сказал, что это чудовище из Тайной комнаты. Он заставил Хагрида отпустить паука… иначе его исключат…
— И Хагрида выгнали, — мрачно
добавил Рон.
Блэк закрыла глаза на мгновение.
«Пятьдесят лет назад. Обвинён ученик. Найдено существо. Школа спасена… слишком аккуратно.» — думала она.
— Паук не убивает взглядом, — промолвила Милена, нахмурившись. В её голове, что-то явно не сходилось.
— Вот именно! — воскликнула Гермиона.
— Значит, либо легенда искажена… либо виновник был удобен. — прошептала Блэк, и затем, посмотрела на Гарри. — Реддл показал тебе это сам?
— Да, — кивнул Поттер.
— Тогда он хотел, чтобы ты это увидел, — констатировала Айла.
Фред медленно накрыл ладонь Милены своей.
— Ты думаешь, он что-то скрывает? — он чуть наклонил к ней голову.
Блэк не отрывала взгляда от дневника.
— Думаю, — тихим голосом начала Милена, — Что если кто-то однажды открыл Тайную комнату… он мог сделать это снова. И если Реддл знал больше, чем говорил… этот дневник — не просто память… — она подняла глаза. В них не было страха, была только ясность. — Это ключ. Но ключи открывают не только двери. Иногда, могут открывать даже пропасти.
И тишина библиотеки стала похожа на ожидание.
***
Время текло, как река подо льдом. Осень сменилась зимой. А зима была — тяжёлой, длинной, полной шёпотов и тревог. Замок жил в напряжении. Тайная комната стала не просто легендой… она стала тенью, которая сопровождала каждый шаг.
Зимние каникулы Милена снова провела в Норе. Дом семьи Уизли встретил её теплом камина, запахом пирогов и гулом голосов. Молли обнимала её крепко, как родную. Артур улыбался своей мягкой, рассеянной улыбкой. Джинни не отходила от неё ни на шаг.
И Фред… он делал вид, что всё как обычно. Шутил как всегда. Спорил с Джорджем. Подсовывал Айле под тарелку зачарованную вилку, которая начинала тихо подпевать рождественским гимном.
Но когда она смеялась, он замирал на долю секунды. Когда она стояла у окна, наблюдая за падающим снегом — он останавливался в дверях, смотрел на её профиль и чувствовал, как внутри становится слишком тесно.Его любовь росла тихо. Не бурей. Нет. А огнём под золой. Он не говорил. Не позволял себе. Но каждое её движение, каждый взгляд, каждое тихое «Фредди» — становились для него чем-то большим, чем просто дружбой. И он знал это.
***
Весной снег растаял.
Земля стала мягкой, влажной, и над полем для квиддича снова поднялся ветер. Командам разрешили тренироваться. Воздух пах мокрой травой и свободой. В марте должен был состояться матч: Гриффиндор против Пуффендуя.
Команда Гриффиндора сидела в палатке у поля. Оливер Вуд стоял перед ними с пылающим взглядом.
— Мы должны сыграть чётко! — командывал капитан. — Быстро! Пуффендуй силён в обороне!
Фред и Джордж переглядывались, но слушали внимательно. Гарри сидел напряжённый, сосредоточенный.
Милена тогда не была с ними. Она шла к полю отдельно, медленно, вдыхая весенний воздух.
Когда команда вышла из палатки, путь им перегородила Минерва Макгонагалл. Её лицо было бледным.
— Мистер Вуд, — сказала она строго, — матч отменяется.
— Отменяется? — Оливер побледнел. — Как отменяется? Профессор, но мы готовились… — не договорил тот.
— Это не обсуждается, — отрезала Минерва. Её взгляд остановился на Гарри. — Поттер. Вы пойдёте со мной.
Гарри, пошёл за Минервой Макгонагалл, пару раз обернувшись на близнецов, которые с остальными шли в сторону Замка, в гостиную.
По пути, они забрали Рона с Миленой, которые шли на трибуны. Все четверо шли по коридорам молча. Камни под ногами казались холоднее обычного. Гарри чувствовал, как сердце колотится в груди. Рон бледнел с каждым шагом.
Когда они вошли в больничное крыло, воздух там был пропитан резким запахом зелий и тишины. На одной из коек лежала Гермиона. Милена остановилась, будто ударилась о невидимую стену.
Гермиона лежала неподвижно. Её рука застыла в воздухе, пальцы чуть согнуты. Лицо было бледным, почти восковым. Глаза слегка распахнуты, губы приоткрыты.
Она не дышала. Не двигалась, и не моргала. Милена потеряла дар речи. Она медленно подошла к койке, словно боялась разрушить хрупкость момента.
— Нет… — выдохнула она.
Она опустилась на край кровати и осторожно коснулась лица подруги. Кожа её была холодной.
— Гермиона… — прошептала она.
Но ответа не было.
Минерва стояла рядом, её спина была прямой, но в глазах чувствовалась боль.
— Она жива, — сказала профессор тихо. — Окаменела. Как и остальные пострадавшие.
На тумбочке лежало зеркало.
— Когда её нашли, — продолжила Минерва, — она держала его в руке
— Это… это сделало чудовище? — прошептал он.
Рон побледнел сильнее прежнего.
— Гермиона… — он не мог договорить.
Милена сжала холодные пальцы младшей подруги. И вдруг внутри неё что-то сошлось. «Легенда. Взгляд. Не смерть — но окаменение… и зеркало». Она медленно подняла голову. В её глазах больше не было только страха. Там появлялась догадка.
Тонкая. Опасная.
И весна вдруг перестала казаться тёплой.
***
Через неделю.
Библиотека в тот вечер была наполнена мягким золотистым светом закатных лучей. Пыль в воздухе медленно кружилась, словно крошечные звёзды, оседающие на корешках древних фолиантов.
Милена сидела за длинным столом, перед ней была аккуратная стопка пергаментов. Напротив сидели Фред и Джордж, оба с одинаково невинными выражениями лиц, которые слишком хорошо знали, что невиновность — их самый ненадёжный союзник.
— Итак, — начала Блэк мягко, проводя пальцем по строке, — если вы ещё раз перепутаете даты гоблинских восстаний, я начну подозревать, что вы делаете это нарочно.
— Нарочно? — возмутился Фред. — Мы бы никогда!
— Никогда-никогда, — поддержал Джордж, прижимая ладонь к груди.
Милена подняла бровь, и начала свой рассказ, который был произнесён ещё пару лет назад:
— 1612 год, это восстание, связанное с трактиром «Кабанья голова». А не 1622. Разница всего в десять лет, но для истории — это как перепутать день рождения с похоронами.
— Но звучит-то почти одинаково, — отозвался Фред, наклоняясь к пергаменту Милены, исписанный её аккуратным, ровным почерком.
— Почти одинаково звучат «гениальность» и «ленивость», — заметила Милена, — но последствия разные.
Джордж прыснул со смеху, прижав ладонь к губам.
— Она нас только что элегантно назвала ленивыми?
— Нет, — спокойно возразила она, — я назвала вас талантливыми, но... безответственными.
Фред замер, смотря в её глаза, которые он полюбил с первой же встречи. Он заметил, что в её голосе не было строгости — только тёплая, почти заботливая требовательность.
Она взяла перо и аккуратно исправила дату на пергаменте Фреда, который лежал перед ним.
— Вы умные, — сказала она уже тише. — Просто вы привыкли рассчитывать на импровизацию. Но история, это не шутка. В ней всё держится на точности.
Фред смотрел на неё так, будто видел что-то большее, чем просто подругу, объясняющую материал.
— Ладно-ладно, профессор Блэк, — пробормотал он. — Мы выучим. Обещаю.
— О, — Джордж наклонился вперёд, еле сдерживая заразительный смех. — Он пообещал... Это серьёзно.
Милена улыбнулась.
— Тогда начнём сначала. Назовите мне причины второго восстания.
Фред закатил глаза, но начал говорить. И говорил правильно, на что получал мягкие слова от Милены «Верно. Молодец. Всё помнишь.». И его улыбка в тот момент, была ярче самой большой звезды в лунном небе.
***
Прошёл месяц.
Март уступил место апрелю.
Весна окончательно вступила в свои права. Озеро освободилось ото льда, и по его поверхности скользили серебристые отблески солнца. Воздух стал мягче, но в нём всё ещё ощущалась тревожная прохлада. За это время произошло многое. Ещё несколько учеников были найдены окаменевшими. Шёпот в коридорах стал громче. Учителя усилили патрули. Старосты факультетов стали больше приглядывать за учениками.
Замок будто затаил дыхание. Милена чувствовала, что-то приближается. В тот день она шла по коридору вместе с близнецами. Фред рассказывал что-то о новой задумке, Джордж перебивал его, споря о деталях.
Но их разговор оборвался, когда они увидели Гарри и Рона. Лица мальчиков были напряжёнными.
— Вы слышали? — тихо спросил Рон.
Милена заметила в его голосе панику. Она огляделась. Коридор был почти пуст.
— Идите к Хагриду, — сказала она быстро, но спокойно. — быстро.
— Что? — Гарри нахмурился.
— Просто идите. Сейчас. И поговорите с ним, — продолжила она, зная, что добрый великан подскажет им, не хуже чем она.
— Милен, откуда ты… — спросил Рон, но не успел он закончить.
— Поверьте мне, — перебила она мягко, но настойчиво. — Если есть кто-то, кто знает больше, чем говорит — это он.
Гарри посмотрел на неё несколько секунд. В её глазах не было страха. Только расчёт.
— Пойдём, — сказал он Рону, и они ушли быстрым шагом.
Фред посмотрел на Милену.
— Ты что-то знаешь? — уставившись на неё, спросил он наклоняясь к ней.
Она медленно покачала головой.
— Нет…
Они пару секунд помолчали, давая словам осесть.
— Но я так чувствую, — закончила Блэк.
Джордж прищурился.
— И что именно? — поинтересовался он остановившись.
Милена посмотрела в сторону окон. Ветер за стеклом резко сорвал с дерева молодые листья.
— Что время заканчивается…
Фред невольно взял её за руку.
Она не отдёрнула. И где-то в глубине замка, в тёмных коридорах, эхом отозвался далёкий, зловещий шёпот.
***
Они вернулись в гостиную.
Гостиная Гриффиндора в тот вечер была необычайно тихой.
Огонь в камине потрескивал лениво, разбрасывая по стенам золотистые блики. За окнами сгущались сумерки, и замок казался особенно древним, особенно настороженным.
Юная Блэк сидела в глубоком бордовом кресле, поджав ноги. Ткань тёмно-синей кофты с кружевом на вороте, мягко подчёркивала её телосложение. В её руках поблёскивал тонкий браслет — серебристый, со звездой, с едва заметными узорами, который Фред подарил ей зимой перед новым годом.
Она медленно проводила пальцами по металлу, разглядывая, как огонь отражается в его изгибах. У её ног, прямо на ковре, сидел Фред, прислонившись спиной к креслу. Его волосы были растрёпаны, словно ветер прошёлся по ним невидимой рукой. Он выглядел расслабленным, но в плечах чувствовалось напряжение. А Джордж растянулся на полу, закинув руки за голову, и уложил её на ноги Фреда.
— Если ты продолжишь так смотреть на браслет, — лениво заметил Джордж, — он либо расплавится, либо решит, что ты его заколдовала.
Она тихо усмехнулась.
— Я просто думаю… — ответила она.
— Опасное занятие, — пробормотал Фред. — Особенно в этом году.
Она опустила взгляд на его затылок, и просто смотрела на него. Голова Фреда была опущена.
— Он красивый, — сказала она мягко. — Спасибо, Фред.
Фред чуть повернул к ней голову, не поднимаясь.
— Ну… — он пожал плечами, — я подумал, что тебе подойдёт.
— И долго его делал? — спросил Джордж, не открывая глаз, продолжая блаженно лежать, словно котёнок после выпитого молока.
Фред пнул его пяткой.
— Замолчи. — произнёс он. Но не от раздражения.
Но в этот момент портрет Полной Дамы распахнулся с резким хлопком. В гостиную ввалились Гарри и Рон. Они были бледные. Одежда в грязи, в каких-то местах чуть разорвана, словно они подрались с Оборотнем. Хотя, после такого они, явно не вернулись целыми. А в глазах у обоих — ещё не угасший ужас.
Фред мгновенно выпрямился.
— Что с вами? — спросил он.
Рон тяжело опустился на диван, глядя от ужаса в одну точку. Мальчик никогда не желал встречаться с пауками любых видов. От мелких, до больших особей. И сегодня, его самый исчерпывающий душу страх, воплотился в жизнь. Но от этого, ему не легче.
— Пауки, — выдохнул он. — Огромные… пауки…
Джордж резко сел.
— Пауки? Насколько огромные? — поинтересовался он, уставившись по очереди на обоих.
Гарри провёл рукой по волосам, по пути дотрагиваясь пальцем к шраму.
— Настолько, что я больше никогда не хочу произносить это слово. — ответил Поттер, взаимно смотря на Уизли.
Милена медленно встала с кресла, браслет звякнул тихим серебряным звоном.
— Вы были в лесу, — твёрдо уточнила Блэк. И это был не вопрос.
Гарри посмотрел на неё.
— Да, — кивнул тот, подтверждая её слова.
— И? — Милена чуть наклонила голову в бок, как делала это всегда когда что-то спрашивала. Она подошла ближе к мальчику.
Рон сглотнул.
— Мы нашли Арагога… — прошептал Уизли.
Имя повисло в воздухе… Фред нахмурился.
— Того самого паука Хагрида? — тихо спросил он, подсев ближе к Гарри.
— Он не виновен, — сказал Гарри тихо. — Пятьдесят лет назад это был не он. Араго́г сказал… чудовище из Тайной комнаты — другое. А Хагрид… — он чуть помолчал, давая словам осесть. — Он не открывал эту комнату. Его зря обвинили.
Блэк замерла.
— Другое… — повторила она едва слышно.
— Он сказал, что чудовище живёт в замке, — продолжил Гарри. — И что он боится произносить его имя. Все боятся.
— И что это значит? — спросил Фред, адресуя вопрос Милене, которая всегда решала дальнейшие планы, в экстренных ситуациях.
Она медленно опустилась обратно в кресло. Она смотрела в огонь, но видела совсем другое. Видела… Зеркало в руке Гермионы. Ту самую «Легенду» о наследнике. Шёпот в трубах. Пауков, бегущих из замка.
— Пауки всегда бегут от своего естественного врага, — произнесла она тихо.
Рон вздрогнул.
— Только не говори, что ты знаешь, от кого…
Она подняла взгляд.
В её глазах вспыхнуло понимание — ещё не оформленное, но уже пугающе ясное.
— Думаю… — сказала она медленно, — мы были неправы, и одновременно слишком близки к истине.
Фред развернулся к ней полностью.
— Милен, — прошептал он, — ты уверена?
В его голосе звучала тревога. Она посмотрела на него. На мгновение всё — Тайная комната, чудовище, страх, всё это отступило. Был только огонь. Его взгляд. И тёплая тяжесть браслета на её запястье.
— Всё будет хорошо, — сказала она тихо.
Но в этот раз даже она не была уверена, что говорит правду.
***
Я долго не решалась.
Письмо лежало в шкатулке с лета — аккуратно сложенное, перевязанное тонкой тёмной нитью. Я получила его ещё в Норе. Без объяснений. Без адреса отправителя. Только инициалы внизу — Р. Д. Л.
Я не показывала его никому.
Ни Фреду. Ни Джорджу.
Даже Гермионе — до того, как…сама не пойму.
Я крепче сжала конверт в пальцах, когда толкнула тяжёлые двери библиотеки. Внутри пахло старой бумагой, чернилами и временем. Высокие окна пропускали холодный утренний свет, который ложился на столы длинными бледными полосами. Мадам Пинс уже косилась на меня с подозрением — слишком рано, слишком целеустремлённо.
Я прошла к дальним стеллажам.
Направлялась в архив. Туда, где хранились списки выпускников, старые школьные записи, пожелтевшие газеты и протоколы дисциплинарных заседаний. Сердце билось странно — не быстро, но тяжело. Я развернула письмо ещё раз.
Почерк был таким аккуратным. Чётким. Почти, даже холодным.
"Вы уже сделали несколько выборов. Каждый из них был правильным. Но правильность не означает безопасность. Придёт время, когда вам предложат лёгкий путь. Не соглашайтесь. Лёгкие пути редко ведут туда, где остаётся душа.”
И на этом всё. Ни даты. Ни подписи. Только — инициалы. Я провела пальцем по буквам, оценивая начертания букв.
Я опустилась на колени перед нижним ящиком архива и вытащила толстую папку: "Списки студентов за последние 60 лет.”
Если это выпускник Хогвартса — он должен быть здесь…
Я начала листать.
Годы мелькали перед глазами.
Фамилии. Имена. Даты поступления.
Я шептала инициалы под нос.
— Р… Д… Л…
И… Ничего.
Я перешла к более старым записям. Пыль щекотала нос. Пальцы стали серыми от бумаги. В голове крутилось воспоминание о дневнике. О чёрных страницах. О рассказе Гарри. И вдруг, как на зло, наткнулась на это имя. «Том Реддл».
Я замерла.
— Реддл? — прошептала я.
Буква «Р».
Но в письме было три инициала.
« Р. Д. Л. ». Я вскочила и направилась к другому стеллажу — к разделу с наградными списками и отличившимися учениками.
«Награда за особые заслуги перед школой.» и тогда, моё сердце сжалось. Я быстро листала страницы. И всё же нашла.
Том Марволо Реддл.
Пятьдесят лет назад. Отличник. Префект. Награждён. Я уставилась на имя. Если взять полное имя… там есть «М». Но в письме именно — «Д».
Я нахмурилась.
Может быть, второе имя другое?
Я перевернула ещё несколько страниц, нашла архив личных карточек. Но доступ к ним был ограничен.
Мадам Пинс, подойдя ко мне, произнесла:
— Мисс Блэк, вы ищете что-то конкретное?
Я быстро закрыла папку, убрав её от поля видения женщины.
— Просто… исследование для истории магии.
Она подозрительно прищурилась, но ушла, кидая из за плеча осторожные взгляды.
Я вернулась к столу и разложила бумаги перед собой. Всё не сходилось. Почему письмо пришло летом? К чему это предупреждение?
« Когда предложат лёгкий путь — не соглашайтесь.»
Какой путь? Чему не соглашаться?
Я медленно перечитала строки снова. Чернила чуть поблёскивали. Холодный, уверенный почерк.
Человек, написавший это, знал больше.
Я снова прошептала:
— Р. Д. Л.
Если это не Реддл… тогда кто?
Я перелистала газеты тех лет. Прочла заметку о происшествии в школе пятьдесят лет назад. Об исключении ученика. О обвинении Хагрид. Это была официальная версия. Но имя Реддла стояло рядом — как героя. Он был.. слишком правильным. Слишком безупречным.
В груди медленно нарастало ощущение, будто я держу нить, но она ускользает сквозь пальцы. Я просидела в архиве несколько часов. Переписала несколько имён. Проверила награды. Даже заглянула в списки старых кружков. Ни одного человека с инициалами в письме.
Когда колокол возвестил о конце занятий, я всё ещё сидела среди раскрытых папок. Пыль осела на мантию. Пальцы болели. Но ответа не было. Я аккуратно сложила письмо обратно в конверт.
Если Реддл — это не человек, написавший мне письмо… тогда почему его имя не выходит у меня из головы? Почему дневник появился именно сейчас? Почему всё сходится и не сходится одновременно?
Я поднялась и медленно вышла из библиотеки. Коридоры были тихими. В замке что-то зрело. Я чувствовала это. Инициалы оставались загадкой.
Но я знала одно — человек, написавший это письмо, наблюдает. И он уверен, что я пойму.
Вопрос только в том — успею ли я разгадать тайну.
***
Вечер спускался на замок медленно, словно тёмная вуаль, осторожно укрывающая башни и галереи. Занятия закончились поздно. Коридоры пустели, шаги звучали гулко, отдаваясь эхом от каменных сводов. Факелы уже были зажжены, и их огонь дрожал в потоках прохладного воздуха.
Милена шла между Фредом и Джорджем. Фред что-то рассказывал о новой задумке с фейерверками, размахивая руками так, будто уже запускал их под потолком Большого зала. Джордж вставлял язвительные замечания, поправляя детали, по типу — «плана великого художественного взрыва».
Милена слушала вполуха. Что-то внутри неё было неспокойно. Слишком тихо. Слишком тревожно.
И вдруг…
— Это же Локонс? — прошептал Джордж.
По коридору, путаясь в своей, как всегда безупречной мантии, почти бегом нёсся профессор.
Златопуст Локонс выглядел совсем не так, как обычно. Ни блеска в улыбке, ни уверенности в походке. Его волосы были растрёпаны, лицо бледно. Он оглядывался — испуганно. И, заметив их, ускорил шаг.
— Он что, … убегает? — пробормотал Фред.
Локонс юркнул в свой кабинет и захлопнул дверь. Не прошло и минуты, как к ней подбежали Гарри и Рон. Они не стучали, просто ворвались внутрь.
Милена переглянулась с близнецами.
— За гобелен, быстро. — шепнула она.
Они юркнули за тяжёлую ткань с вышитой сценой древней битвы. Пахло пылью и старой шерстью. Сердце Милены билось так громко, что ей казалось — его услышат.
Дверь кабинета распахнулась.
Гарри, Рон и Локонс вышли в спешке. Почти не разговаривая, они быстрым шагом направились по коридору — в сторону старого туалета для девочек.
— За ними, — тихо сказал Фред.
Они шли осторожно, держась тени. Туалет Плаксы Миртл встретил их привычной сыростью и слабым эхом капающей воды. Но внутри — никого. Ни Гарри. Ни Рона. Ни Локонса. Только холодные кабинки, ряды раковин, да запотевшие зеркала.
— Они не могли просто… исчезнуть, — прошептал Джордж, оглядывая помещение. Переглянувшись с братом, они начали поиски.
Открывали каждые кабинки. Заглядывали под раковины, пользуясь своим ростом, Близнецы заглядывали в окна.
Милена медленно прошла вперёд. Она смотрела на раковины. На трубы. На камень. Но что-то было не так.
— Где они… — начала она, но её перебили.
— Здесь, — раздался тонкий, плаксивый голос.
Перед ней, словно из влажного воздуха, возникла Плакса Миртл. Её прозрачное лицо выражало странное возбуждение.
— Ты опоздала, — своим писклявым голосом, сказала Миртл, почти обиженно. — Они уже ушли.
— Куда? — резко спросил Фред, быстро, в два шага оказавшись подле Милены.
Миртл зависла в воздухе, покачиваясь.
— Вниз. В самую Тайную комнату. Тот мальчик… с очками… Гарри. Он говорил с раковиной.
Блэк застыла.
— Говорил? — настороженно переспросила Блэк.
— На странном языке, — Миртл скорчила гримасу. — Словно шипел. Ужасно.
В памяти вспыхнуло — Дуэльный клуб. Сражение Малфоя с Поттерам, в целях только обезоружить, но вышло всё не по плану. Змея, извивающаяся на полу.
Гарри, говорящий на языке, которого никто не понимал. На Парселтанге — Змеином языке.
Милена почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Он открыл проход? — прошептала она.
Миртл кивнула.
— Раковина отъехала в сторону. И они исчезли в трубе. О, это было захватывающе! Почти как когда я умерла. Но моя смерть была не столь интересной.
— Миртл! — резко оборвал её Джордж.
Но призрак уже продолжала:
— И ещё… рыжая девочка. Её нет. Она пропала…
Фред резко шагнул вперёд.
— Что ты сказала? — его руки сжались в кулаки, что костяшки побелели. А голос его, стал предельно низким. Опасным.
— Джинни Уизли, — повторила Миртл. — Все шепчутся.
Фред и Джордж побледнели одновременно.
— Когда? — спросил Фред, готовый выжечь в Миртл дыру, если та не ответит.
— Я не знаю! — Миртл всхлипнула. — Не видела. Только слышала. — сказав это, она исчезла так же внезапно, как появилась.
Тишина стала тяжёлой. Милена стояла, пытаясь дышать ровно.
Джинни, Гарри, Рон — внизу. В этом чёртовом проходе. Одни, без старшей помощи. С ними могло случиться всё что угодно. И ничто не могло гарантировать их безопасность.
Она подошла к раковинам.
Провела пальцами по холодному фарфору, и заметила маленькую змею, на кране. Чтобы открыть проход дальше, нужен змеиный язык. Она не знала его…
— Чёрт, — она ударила рукой по краю раковины, и по туалету разнеслось эхо.
И вдруг её взгляд упал на пол.
Между плитками лежал смятый, чуть порванный пергамент.
Она наклонилась, подняла его.
Чернила были размазаны, но текст читался.
«…самая древняя и смертоносная змея… василиск…»
Сердце её, пронесло удар.
«…убивает взглядом… жертвы, избежавшие прямого взгляда, могут быть лишь окаменены…»
Милена читала жадно. Слова складывались в страшную истину…
Зеркало в руке Гермионы. Камера Колина. Отражение в воде. Кошка, увидевшая силуэт. Пауки, бегущие в лес, в страхе.
Боязнь чего-то неразгаданного — Арагога. Инцидент пятьдесят лет назад, с открытием Тайной комнаты, и смерть девочки.
Всё сошлось. Пазл собрался. Она медленно опустила пергамент.
— Василиск, — прошептала она.
Фред посмотрел на неё.
— Что? — спросил он, нахмурив брови.
Милена подняла глаза.
В них не осталось сомнений.
— В Тайной комнате — василиск.
Она чувствовала, как внутри всё холодеет.
Гарри спустился к чудовищу.
К существу, чей взгляд и яд несёт смерть. А Джинни… Джинни была там. И впервые за долгое время Милена по-настоящему испугалась.
***
Туалет Плаксы Миртл был наполнен влажной тишиной. Капли воды медленно стекали по треснувшим плиткам, воздух пах камнем и чем-то застоявшимся, словно само помещение помнило слишком многое.
Милена стояла перед раковиной с вырезанной змеёй. Камень был холодным под её пальцами — безжизненным, упрямым.
Рядом Фред и Джордж по очереди пытались заставить резьбу ожить: шипели, бормотали бессмысленные сочетания звуков, строили серьёзные лица, будто древняя магия могла поддаться их упрямству.
И… Ничего. Раковина оставалась неподвижной.
— Мы явно не из знатного змеиного рода, — пробормотал Джордж.
Блэк медленно покачала головой. В её взгляде не было раздражения, совсем нет. Было только спокойное понимание.
— Это не замок, который открывают хитростью, — тихо сказала она. — И не дверь, поддающаяся настойчивости. Такие вещи откликаются не на звук… а на природу. — она коснулась холодного камня, — и люди должны уметь признавать — есть пути, предназначенные не им. Что у каждого свой путь.
Её голос звучал ровно, но внутри всё сжималось. Там, внизу, были Гарри. Рон. Джинни.
Вдруг, пол задрожал.
Сначала едва заметно, как далёкий гул подземной грозы. Затем громче. Камень заскрежетал, раковина медленно пришла в движение, открывая чёрную, бездонную дыру.
Милена отступила на шаг.
Из глубины вырвался поток воздуха — и вместе с ним на метле стремительно взмыли вверх фигуры. Рон, крепко вцепившийся в Феникса. Гарри, поддерживающий Джинни. И позади них — растерянный, с удивлёнными глазами профессор Локонс. Они приземлились неровно, но живыми.
— Джинни…! — дыхание Милены сорвалось.
Она бросилась к девочке и обняла её так крепко, словно пыталась удержать само дыхание жизни. Джинни была бледна, но её сердце билось. Милена чувствовала это сквозь ткань мантии.
— Ты здесь… — прошептала она, касаясь её волос.
Фред и Джордж уже помогали Рону подняться. Гарри тяжело опёрся о стену, измождённый, с грязью на лице, с порванным рукавом мантии и рубашки, и тенью усталости в глазах. А профессор Локонс сидел на полу, разглядывая потолок с наивным восхищением.
— Какая прелестная комната… — произнёс он, словно оказался здесь впервые.
— Он ничего не помнит, — довольно глядя на Златопуста, но устало фыркнул Рон.
Фред нахмурился, уставившись на братца.
Рон объяснил сбивчиво: как Локонс попытался стереть им память заклинанием Забвения, как взял его сломанную палочку — и как магия обернулась против него самого.
Близнецы переглянулись. И, несмотря на напряжение, смех вырвался из них — громкий, неконтролируемый, нервный. Тогда, Милена медленно подняла голову. Её взгляд остановился на них. Не гневный — но тяжёлый. Смех близнецов тут же оборвался, затих, словно голоса упали в бездну.
— Сейчас не время, — сказала она тихо. И в этих словах было больше силы, чем в крике. Затем, она повернулась к Гарри. — Что произошло?
Он сделал вдох. И рассказал.
О подземной зале. О Томе Реддле. О том, как тот оказался не просто воспоминанием — а живой тенью, питающейся чужой волей. О том, что Том Реддл — это и есть Волдеморт. О василиске, огромном, древнем змее, чьи глаза несли смерть.
— Я убил его, — тихо сказал Гарри. — Мечом Годрика Гриффиндора. И уничтожил дневник клыком змеи.
Наступила тишина. Милена медленно подошла к нему ближе. Смотрела на него — на мальчика, который только что прошёл через то, через что не должен проходить никто. И обняла. Крепко. Так, как хотела давно.
— Ты невозможный… — прошептала она. — И безрассудный… что если бы с тобой что-то случилось? Ты подумал о нас?
Она поцеловала его в обе щёки — почти по-сестренски, почти отчаянно. Рон получил такое же порывистое объятие. Джинни — ещё одно. А потом Милена притянула их всех троих к себе сразу. Её руки дрожали. Она действительно боялась. За тех, кого полюбила. Боялась — потерять то, что только обрела.
Когда она отпустила, её взгляд нашёл Фреда и Джорджа.
— Вы могли потерять её, — сказала она тихо.
Фред отвёл глаза, а Джордж сжал губы.
— Мы безумно боялись, — произнёс Фред наконец.
И в его голосе не было ни шутки, ни бравады. Вместе с близнецом он подошёл к сестре, и обнял.
Милена выдохнула полной грудью, словно оставляет за собой ту тьму событий, и неразгаданных загадок, что преподнес ей этот год. Тайная комната больше не шептала. Василиск был мёртв. Замок медленно возвращался к дыханию. Но она знала — есть тени, которые не исчезают вместе с чудовищами.
Иногда самое страшное — это не древний змей в подземелье.
А память о том, как близко ты стоял к тому, чтобы потерять всё.
💋