Кошмар и посиделка у Дженнифер
Ночь выдалась не из легких.
Сначала была тишина. Та самая, которая бывает только в их квартире, когда за окном затихает Москва, а Инфаркт сворачивается клубком в ногах. Варя лежала на боку, уткнувшись носом в плечо Семена, его рука обнимала её за талию, дыхание было ровным и глубоким.
Вечером она чувствовала себя не очень - ломило тело, в горле першило, но градусник показывал нормальную температуру. Семен заварил ей чай с мёдом, укутал в плед, и она уснула, прижавшись к нему, уверенная, что всё пройдёт к утру.
А потом всё поплыло.
Ей снился лес. Не карельский. Чужой, тёмный, с деревьями, которые тянули к ней корявые ветки, будто хотели схватить. Веток было слишком много. Они росли прямо на глазах, переплетались над головой, закрывая небо.
— Сём? — позвала Варя.
Тишина. Только хруст веток и её собственное дыхание, слишком громкое в этом мёртвом лесу.
Она пошла вперёд, раздвигая колючие лапы елей. Снега не было - вместо него под ногами хлюпала чёрная жижа, липла к обуви, тянула вниз. Варя попыталась позвать Кехно, но бес молчал. Внутри было пусто, будто его вырвали с корнем.
— Кехно?..
Ничего.
Лес расступился, и она увидела дом. Небольшой, деревянный, с горящими окнами. Из трубы шёл дым, и пахло чем-то знакомым - кофе, выпечка, тепло. Варя пошла на запах, сама не зная зачем. Ноги двигались сами, будто кто-то вёл её.
Она заглянула в окно.
Внутри за столом сидел Семен. Рядом с ним - девушка. Длинные тёмные волосы, тонкие пальцы, сжимающие кружку. Она что-то говорила, улыбалась, и Семен смотрел на неё так, как раньше смотрел только на Варю.
— Сём? — голос не слушался, выходил хриплым, чужим.
Он не обернулся.
Незнакомка встала, подошла к нему, села на колени, обвила руками шею. Он обнял её в ответ. Медленно, привычно, будто делал это тысячу раз.
— Я скучала, — сказала девушка.
— Я тоже, — ответил ведьмак, и голос его был мягким, тёплым, таким, каким он никогда не говорил с Варей.
— А как же та, малолетка? — девушка кивнула в сторону окна, и Варя почувствовала, как её тело пронзает ледяной ток.
— Варя? — Семен усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего от того Семена, которого она знала, — Это была ошибка. Просто ошибка.
Варя хотела закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Она била руками по стеклу, но оно не поддавалось. Незнакомка обернулась, посмотрела прямо на неё — и у неё не было лица. Гладкая кожа там, где должны быть глаза, нос, губы. Только голос, который шелестел как сухая листва:
— Уходи.
Шаманка отшатнулась, споткнулась, упала в чёрную жижу. Она захлёбывалась, тонула, а сверху падали ветки, закрывали небо, закрывали свет, закрывали всё.
Она проснулась от собственного крика.
Кровать была пуста. Место рядом холодное, будто Семена не было здесь уже давно. Варя села, обхватила колени руками, пытаясь унять дрожь. Сердце колотилось где-то в горле, слёзы текли по щекам, и она не могла их остановить.
— Сём? — позвала она в темноту.
Тишина.
Инфаркт, дремавший в ногах, поднял голову, посмотрел на неё встревоженно, подполз ближе, начал тереться о её руку. Но даже его тепло не могло прогнать ледяной страх, который всё ещё сжимал грудь.
Варвара включила ночник. В комнате никого не было. Она встала, на дрожащих ногах прошла на кухню, в ванную, в прихожую - пусто. Куртки Семена не было на вешалке. Обуви тоже.
Она вернулась в спальню, села на кровать, обняла кота. Голова была тяжёлой, тело ломило - жар вернулся, она чувствовала, как горят щёки, как дрожат руки. Но страшнее всего была пустота внутри. Кехно молчал, и в этом молчании было что-то зловещее.
— Где ты? — прошептала она в пустоту.
Инфаркт мяукнул, будто пытался ответить. Но ответа не было.
Девушка не знала, сколько прошло времени. Пять минут. Десять. Полчаса. Каждая секунда растягивалась в вечность. Она уже начала думать, что сон был правдой, что Семен ушёл к той, безликой, что он действительно назвал её ошибкой. Слёзы текли снова, и она не могла их остановить.
Наконец щёлкнул замок входной двери.
Варя вскочила, выбежала в коридор. Лесков стоял в прихожей, снимал куртку, в руке у него был пакет из аптеки. Увидел её, заплаканную, растрёпанную, в одной его футболке и замер.
— Ты чего? — спросил он, бросая пакет на тумбочку, — Варь?
— Ты ушёл, — её голос дрожал, — Я проснулась, а тебя нет. И мне приснилось... — она всхлипнула.
Он шагнул к ней, обнял, прижал к себе.
— У тебя поднялась температура, — сказал он тихо, — Ты горела, бредила, я испугался. Пошел в аптеку, за жаропонижающим. Я не хотел тебя будить.
— Почему ты не предупредил? — она вцепилась в его футболку, — Я думала... я думала, ты не вернёшься.
— Прости, — ведьмак поцеловал её в макушку, — Я так спешил, что не подумал. Больше так не сделаю.
— Не делай, — она подняла на него заплаканные глаза, — Пожалуйста. Не оставляй меня одну.
— Не оставлю, — он взял её на руки, понес обратно в спальню, — Идём, таблетки принёс. Выпьешь, и спать.
— Ты со мной?
— Конечно.
Лесков уложил Варвару в кровать, дал таблетку, напоил водой. Лёг рядом, обнял, и она наконец выдохнула.
— Сём, — прошептала она, уже проваливаясь в сон.
— М?
— Ты не ошибка. Ты — лучшее, что было в моей жизни.
Он прижал её крепче, не ответил. Но она чувствовала, как бьётся его сердце, и этого было достаточно.
Утро началось с того, что Варя открыла глаза и поняла: температура спала. Голова была ясной, тело перестало ломить. Рядом, прижавшись к ней, спал Семен - его рука всё ещё лежала на её талии, дыхание было ровным.
Она не стала его будить. Осторожно выскользнула из кровати, натянула его худи и пошла на кухню.
Инфаркт уже сидел у миски, требовательно мяукая.
— Сейчас, сейчас, — она насыпала корм, поставила чайник. В голове крутились обрывки сна — лес, дом, женщина без лица. Она поморщилась, прогоняя их.
Чайник закипел. Варя заварила чай, села на подоконник, глядя на просыпающуюся Москву. В квартире было тихо и спокойно. Ночной кошмар казался далёким, почти нереальным.
— Ты чего встала так рано? — раздался сонный голос из коридора.
Она обернулась. Семен стоял в дверях, в одних штанах, взъерошенный, с припухшими после сна глазами.
— Температуры нет, — шаманка улыбнулась, — Чувствую себя отлично.
— Слава высшим силам, — он подошёл, поцеловал её в лоб, проверяя, — Действительно нет.
— Садись, чай налью.
— А блинчики? — он приподнял бровь, — Вчера ты обещала.
— Я обещала? — она сделала вид, что не помнит, — Не было такого.
— Было, — он сел за стол, глядя на неё с вызовом, — Ты сказала: «Сём, если я проснусь без температуры, я напеку тебе блинов». Слово в слово.
— Я такое не говорю, — она уже доставала муку и яйца, — Я говорю только умные вещи.
— Ага, — он усмехнулся, — Как вчера: «ты не ошибка, ты лучшее, что было в моей жизни».
Варя покраснела.
— Я это сказала?
— Сказала. Перед сном. Я запомнил.
— Забудь, — она отвернулась к плите, пряча улыбку.
— Не забуду, — он встал, подошёл, обнял её со спины, — Это было лучшее, что ты говорила.
— Сём, я блин сожгу.
— Не сожжёшь, — он поцеловал её в плечо, отступил, — Я буду контролировать.
Она сдержалась, не сожгла. Блины получились тонкими, кружевными, с дырочками, такими, как пекла её бабушка. Семен ел и смотрел на Варю с таким выражением, от которого у неё внутри всё переворачивалось.
— Че смотришь? — спросила она, жуя свой блин.
— Любуюсь, — ответил он просто, — Ты как себя чувствуешь после того сна? Ты очень кричала.
Варя помолчала, подбирая слова.
— Страшно было. Я проснулась, тебя нет, а внутри — пустота. Кехно молчал. Я думала... — она запнулась.
— Что?
— Что ты ушёл к ней. К Лере.
Семен сжал её руку.
— Я не ушёл. И не уйду. Леры больше нет. Есть только ты.
— Я знаю, — она улыбнулась, — Просто сны иногда бывают слишком реальными.
— Идём сегодня к Дженнифер? Она звала.
— А во сколько?
— Вечером. Говорит, будет оливковое масло и свечи. Что она с ними делает, я так и не понял.
— Колдует, наверное, — пожала плечами Варя, — Или просто готовит. И то, и другое у неё хорошо получается.
— Тогда надо идти, — он встал, убрал тарелки, — Ради оливкового масла.
— Ради компании, — поправила Варя.
Вечером они приехали в квартиру Дженнифер. Просторную двушку, всю в живых цветах и постерах с итальянскими пейзажами. Ведьма встретила их в мягкой оливковой толстовке и джинсах, с бокалом вина в руке.
— Заходите, заходите! — она обняла Варю, потом Семена, — Я тут масло разогреваю, буду свечи делать. Не обращайте внимания.
— Привет, — Варя стянула свою серую толстовку, осталась в чёрной футболке, — Чем помочь?
— Ничем, отдыхай, — Дженнифер махнула рукой, — Ты болела, я слышала. Сиди, пей вино.
В гостиной уже были Анзор, Артем, Анжела и Виталий. Он сидел на диване, листая что-то в телефоне, рядом с ним на столике лежала коробочка, та самая, где жили его японские духи.
— Варя! — он поднял голову, улыбнулся, — Рад тебя видеть. Слышал, ты приболела.
— Уже прошло, — она села рядом, Семен опустился на подлокотник дивана, положив руку ей на плечо.
— А, Семён, привет, — Виталий перевёл взгляд на него, — Ты как?
— Нормально, — коротко ответил ведьмак.
Виталий не обратил внимания на холодность. Он вообще не замечал таких вещей или делал вид. Достал из коробочки маленькую фигурку, поставил на стол.
— Это новый дух, — объяснил он, — Я его нашёл в старой японской лавке. Он помогает видеть прошлое предметов.
— Круто, — Варя наклонилась, разглядывая фигурку, — Он опасный?
— Нет, спокойный. Любит печенье, — Виталий усмехнулся, — Я ему каждое утро крошки оставляю.
Семен смотрел на это, сжав челюсть. Рука на плече Вари чуть напряглась, но он молчал.
Дженнифер принесла поднос с оливковым маслом и свечами, поставила на стол.
— Так, сейчас я буду делать ритуал очищения, — сказала она, — Кто хочет - присоединяйтесь. Кто не хочет - просто смотрите.
— Я хочу, — Анжела пододвинулась ближе, — У меня энергия последнее время не очень.
— А я посмотрю, — Варя откинулась на спинку дивана, чувствуя, как Семен поглаживает её плечо. Ей было хорошо. Спокойно. Рядом с ним.
Виталий тоже смотрел, иногда задавал вопросы. Он вообще был любопытным, про магию других практиков мог спрашивать часами. И это бесило Семена. Не потому, что Виталий делал что-то неправильно, а потому, что Варя на него смотрела. Слушала. Отвечала. Улыбалась.
— А у тебя, Семён, есть какие-то свои фишки? — Виталий повернулся к нему, — Ну, кроме зеркал?
— Есть, — ответил ведьмак, не вдаваясь в подробности.
— Расскажешь?
— В другой раз.
Виталий кивнул, не обиделся. Он вообще редко обижался. Просто перевёл взгляд обратно на Дженнифер, которая уже зажигала свечи, и продолжил смотреть.
Варя взяла Семена за руку, сжала. Он посмотрел на неё, она чуть заметно покачала головой - «расслабься». Он выдохнул, поцеловал её в висок, и рука на плече перестала быть каменной.
— Ты сегодня какой-то напряжённый, — тихо сказала она.
— Всё нормально, — ответил он.
— Сём.
— Варь, правда, всё нормально, — он улыбнулся, но улыбка вышла вымученной.
Она не стала настаивать. Просто взяла его ладонь, переплела пальцы, положила себе на колено. И он расслабился - не до конца, но хотя бы перестал сверлить Виталия взглядом.
Вечер прошёл спокойно. Дженнифер закончила с ритуалом, зажгла все свечи, и в комнате стало тепло и уютно. Анжела рассказывала о своих практиках, Виталий показывал новые комиксы (он рисовал их сам, и они были потрясающими), Варя смеялась над какой-то историей про итальянскую родню Дженнифер.
Семен молчал, но его молчание уже не было злым. Просто усталым. Он сидел, держа Варю за руку, и смотрел на неё. На то, как она оживает, когда говорит о магии. На то, как её глаза блестят в свете свечей. На ямочку на щеке, которая появляется, когда она улыбается.
«Она моя», — подумал он, — «Не верится, что эта маленькая звездочка - моя».
Ревность никуда не ушла. Она сидела глубоко внутри, свёрнутая в тугой клубок, и ждала своего часа. Но сейчас, в этом тёплом кругу, среди свечей и друзей, Семен позволил себе просто быть рядом. Без контроля. Без страха. Просто быть.
И это было лучше, чем любое лекарство.
Домой вернулись поздно. Варя, уставшая, но счастливая, рухнула на кровать, не раздеваясь.
Лесков усмехнулся, помог ей раздеться, оставив шаманку в трусах и большой футболке, наклонился, поцеловал её в лоб.
— Спи, козочка.
— Ты со мной?
— Я сейчас, только душ приму.
Она кивнула, закрыла глаза. Сон пришёл быстро. На этот раз без кошмаров, без лесов и безликих женщин. Только темнота, тепло и его запах на подушке.
Семен вернулся через десять минут. Лёг рядом, обнял её, и она прижалась к нему во сне, что-то прошептала неразборчиво, но тепло.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо, зная, что она не слышит.
За окном шумела весенняя Москва. Где-то далеко, в своей квартире, Виталий кормил духов печеньем, а Дженнифер задувала свечи.
А они лежали в обнимку, Варя пошевелилась во сне, прижимаясь ближе, и Семен улыбнулся в темноту, чувствуя, как её дыхание щекочет его шею. Где-то в другой комнате Инфаркт, проснувшийся от того, что его любимое место на подушке заняли, с достоинством перебрался в ноги и свернулся там, великодушно прощая людям их слабости. Кехно внутри Вари молчал, но это молчание было не тревожным, скорее умиротворённым, будто бес наконец-то признал, что этот человек останется, и смирился.