Трое
У ним подошли шаги. Тяжелые, узнаваемые. Гендос вышел из темноты, почесывая затылок, будто заранее чувствовал себя не на месте.
— Жень... — начал он неловко. — Ты как вообще? Нормально? — она подняла на него взгляд, чуть удивленный, но без упрека.
— Выздоровела, — ответила спокойно. — Полностью. Голова не болит, — Гена выдохнул, будто только этого и ждал.
— Я... — он замялся. — Извини, что не заходил. Честно. Просто... твой батя, он меня реально пугает. Я каждый раз думаю, что он меня взглядом прибьет, — Киса хмыкнул.
— Он и без взгляда может, — Женя слабо улыбнулась.
— Я понимаю, — сказала она. — Правда.
Неловкость повисла, но ненадолго. Ваня спрыгнул с качели и махнул рукой в сторону старого здания.
— Пошли уже. Там хоть не на виду.
Они двинулись к базе. Облупленному, заброшенному строению. Внутри пахло пылью и чем-то знакомо-своим. Из место. Их убежище.
Женя села на старый диван, огляделась, потом посмотрела на Гендоса.
— Слушай, — начала она без обходных. — У тебя есть что-нибудь... ну, чтобы настроение поднять? — Гена сразу напрягся.
— Рыжая, — сказал он. — Давай не будем. Ты же помнишь, чем все закончилось.
— Помню, — кивнула Женя. — Я тогда не долечилась, а щас в полном рассвете сил... Если не у тебя, я у кого-нибудь другого возьму.
В помещение стало тихо.
Киса медленно повернул голову к Гендоса. Тот посмотрел на него в ответ. Короткий, тяжелый взгляд. Они оба понимали, что так хуже. Не здесь, не с ними, а где-то еще, неизвестно с кем и чем.
Гена выругал себя под нос, полез в карман и достал косяк. Задержал его в руке на секунду, потом протянул Жене.
— Больше ничего нет, — сказал он глухо. — И это... аккуратней, — Женя взяла, не улыбаясь, не торжествуя.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Киса отвернулся к окну, будто стараясь не смотреть. Внутри базы снова повисло то самое напряжение, знакомое, липкое, когда все делают вид, что контролируют ситуацию, хотя на самом деле уже поздно.
Мел шел к базе медленно, будто специально тянул время. В голове все еще крутились строки, которые он читал Жене под окном. Не слова даже, а ее лицо, как она слушала. Тихо, неподвижно, слишком внимательно. Он не знал, что это значит, но знал одно. Отступать уже поздно.
Шаги сзади были быстрые и знакомые. Хэнк догнал его резко, почти вровень, будто боялся передумать.
— Подожди, — бросил он. — Вопрос есть.
Мел остановился.
— Про стих, — продолжил Хэнк, не глядя прямо. — Ты же понимаешь, что это не просто так выглядело, — Егор выдохнул, посмотрел куда-то в сторону дороги.
— Я и не делал «просто так», — сказал он спокойно. — Я сказал ровно то, что хотел сказать, — Боря усмехнулся, но в этом не было веселья.
— То есть это правда? Не прикол, не настроение, не «поэзия ради поэзии»?
— Правда, — коротко ответил Мел.
Повисла показ. Хэнк пнул камешек носком кроссовка.
— Она тебе нравится? — спросил он уже тише. Егор не колебался.
— Да.
От этого «да» у Хэнка внутри что-то неприятно щелкнуло, как будто стало на место то, чего он боялся.
— И что она? — почти шепотом. — Что сказал?
— Ничего, — Мел пожал плечами. — Решил, что потом ответить или так и не ответит.
Музыка донеслась раньше, чем они дошли до двери. Глухой бас пробивался через стены. Хэнк нахмурился.
— Они уже начали, что ли...
Они зашли внутрь и оба на секунду замерли.
Воздух был густой, тяжелый. Дым висел слоями. Колонка стояла на ящике, играла громко, с перебоем баса. В центре Киса и Женя танцевали. Не красиво, не «на показ», а как умеют. Смеясь, цепляясь друг за друга взглядами, сбиваясь с ритма. Гендос стоял у стены, скрестив руки, и смотрел на них так, будто ему было спокойно и хорошо просто от того, что все живы и здесь.
Женя заметила их почти сразу. Ее лицо вспыхнуло улыбкой. Широкой, немного пьяной. Косяк был зажат в губах, волосы выбились, движения стали чуть размазанными. Она пошла к ним, не спеша, покачиваясь.
На полпути Женя запнулась. Неловко, по-детски, за собственную ногу.
Мел сделал шаг вперед инстинктивно.
Хэнк одновременно.
Они оба это поняли в ту же секунду.
Женя удержалась сама. И посмотрела на них уже совсем иначе.
— Вы серьезно? — сказала она резко. — Прекратите, — Женя выпрямилась, глаза блеснули злостью. — Хватит вести себя так, будто я сейчас рассыплюсь. Я не маленькая.
В помещение стало тише, хотя музыка продолжала играть. Киса и Гендос переглянулись. Ваня прищурился, усмехнулся, сделал шаг ближе.
— Ну все, — протянул он с притворной серьезностью. — Один поэт, второй спасатель. Прям дуэль за даму, — Киса глянул на Хэнка, потом на Мела. — Вы бы хоть договорились, а.
Гендос хмыкнул.
Хэнк почувствовал, как внутри закипает что-то тупое и злое. Он не сказал ни слова, просто шагнул ближе и резко вынул косяк изо рта Жени.
— Хватит, — бросил Боря.
Женя замерла. Медленно повернулась к нему. Взгляд стал холодным.
— Не смей, — тихо сказала она.
Женя развернулась и ушла вглубь базы, не оглядываясь.
Мел остался стоять. Он видел, как Хэнк сжал косяк в пальцах, как Киса смотрел на них с этой своей понимающей ухмылкой, как Гендос отвел взгляд.
И впервые за вечер Егор понял.
Дело уже не только в Жене.
Дело в том, что между ними тремя теперь есть то, что просто так не рассосется.