Сбой
Рита вышла в туалет, прикрыв за собой дверь, и в комнате стало по-домашнему тихо. Хэнк помялся пару секунд, потом все же сел рядом с Женей на край кровати. Матрас слегка прогнулся под его весом. Он сидел близко, но все равно напряженно, словно не знал, куда деть руки.
Женя повернулась к нему боком и почти машинально потянулась к его волосам. Кончиками пальцев перебрала пряди, запустила руку ему на затылок, легко почесала кожу, как делала раньше, без задней мысли, просто потому что так было привычно. Хэнк вздрогнул, но не отстранился.
— К тебе вообще кто-нибудь ходит? — спросил он тише, чем собирался. — Или ты все время тут одна лежишь?
— Не одна, — ответила Женя спокойно. — Вчера Мел заходил, — она, не прекращая играться с его волосами, добавила. — И сегодня вроде еще собирался, — Боря слегка напрягся, плечи стали жестче.
— Он мне ничего не говорил даже, — бросил он. — Вообще.
Женя не посмотрела на него. Только пожала плечами и вдруг улыбнулась, будто вспомнила что-то теплое.
— Он вчера ягоды принес, — сказала она. — Не с магазина. Говорил, что сам где-то собрал, — Женя хмыкнула. — А потом сам же и съел их. Пол миски. С таким видом, будто это был не он.
Она засмеялась негромко. Пальцы в волосах Хэнка задвигались медленнее, ленивее, почти ласково. Глаза у Жени светились, не ярко, но живо, как у человека, которому наконец стало хоть чуть-чуть легче.
Боря в этот момент перестал ее слушать. Он чувствовал ее руку у себя на голове, ощущал тепло рядом, и одновременно слышал имя Мела, ее смех, ее тон. Внутри что-то болезненно сжалось. Ревность накатила неожиданно, глухо, вместе с раздражением и злостью, которые он не успел ни понять, ни спрятать.
Он сжал пальцы в кулак и уставился в пол.
Почему не я? Мелькнуло в голове, и от это мысли стало еще хуже.
Женя, не заметив его состояние, все еще перебирала его волосы, будто стараясь успокоить его или себя, было непонятно. Хэнк сидел рядом, неподвижный, с натянутой улыбкой и ощущением, что эта близость сейчас только сильнее рвет его изнутри.
Женя зевнула, потянулась всем телом, медленно, осторожно, как человек, который еще не до конца доверяет своему состоянию. Потом развернулась и легла обратно, устроившись на подушке, лицом к Хэнку. Одеяло сползло к талии, и она подтянула его выше, прижимая к себе.
Боря посмотрел на нее сверху вниз. Сердце билось слишком громко, будто сейчас его могли услышать все в квартире. Он сглотнул, собираясь с духом.
— Жень... — тихо сказал Хэнк. — Я тебя люблю.
Слова вырвались быстрее, чем он успел их обдумать. Слишком честно. Слишком давно внутри.
Женя даже не удивилась. Улыбнулась мягко, почти тепло, будто услышала что-то ожидаемое.
— Я тоже тебя люблю, — сразу ответила она.
У Хэнка внутри что-то взорвалось светом. На секунду показалось, что все, вот оно, наконец. Он уже хотел сказать что-то еще, но Женя продолжила, спокойно и уверенно.
— Если бы я тебя не любила, я бы не смогла с тобой дружить десять лет.
И все встало не так.
Улыбка у Хэнка застыла, радость оборвалась на полуслове. Он понял, мгновенно, болезненно ясно, что она поняла его совсем иначе. Не так, как он чувствовал. Не так, как он сказал.
Боря смотрел на нее и чувствовал, как внутри поднимается паника. Нужно сказать сейчас. Объяснить. Пока не поздно. Пока она не закрыла эту тему окончательно.
— Жень... — начал Хэнк, наклоняясь ближе.
В этот момент дверь в комнату открылась.
— Я вернулась радовать вас своим присутствием, — сказала Рита, заглядывая внутрь.
Боря резко замолчал. Слова так и повисли в воздухе, недосказанные, тяжелые. Женя перевела взгляд на Риту, будто ничего особенного не произошло, а Хэнк откинулся назад, чувствуя, как момент, который он так долго собирался прожить, ускользнул из-под пальцев.