Запретная зона

МИЛЕНА ВЫШЛА из школы, сжимая в руках рюкзак. Осенний ветер подхватил прядку волос, выбившуюся из причёски, и бросил ей в лицо. Она машинально поправила её, огляделась по сторонам — и вздохнула. Машины отца нигде не было.

Она достала телефон — несколько пропущенных от мамы, но отец не отвечал. Милена сжала губы, стараясь подавить раздражение. Конечно. Как всегда.

Она поплотнее закуталась в куртку и направилась к дому. В голове всё ещё звучали слова Яна, и от этого на душе становилось ещё тяжелее.

Милена шла по аллее, усыпанной опавшими листьями, когда вдруг услышала за спиной знакомый голос:

— Демидова? Милена, подожди!

Она обернулась. К ней быстрым шагом приближался Макс — высокий, светловолосый, в черной куртке с надписью на спине: "Forever young" , поверх школьной формы. Лучший друг Яна, с которым Милена общалась куда лучше, чем с самим Яном.

— Макс? — она невольно удивилась. — Ты что здесь делаешь?

— Да я как раз от Яна шёл, — он поравнялся с ней и пошёл рядом. — Он просил кое‑что передать, но, похоже, ты уже ушла. А ты одна? Где отец?

Милена пожала плечами:

— Отец не отвечает. Видимо, опять какие‑то дела.

Макс понимающе кивнул:

— Знакомая история. У моего тоже бизнес на первом месте. Хочешь, подвезу? Мой отец оставил мне машину на сегодня — я как раз собирался домой.

Милена заколебалась. Принять помощь от друга Яна... Это казалось странным, почти неправильным.

— Нет, спасибо, — коротко ответила она. — Я сама.

— Да ладно тебе, — Макс усмехнулся. — Что такого? Не укушу. К тому же идти пешком до твоего района — то ещё удовольствие.

— Я сказала — нет, — Милена остановилась и посмотрела ему в глаза. — Мне не нужна твоя помощь.

Макс слегка нахмурился:

— Ого, какие мы гордые. Что, слишком высоко забралась, чтобы принять предложение от кого‑то из окружения Белинсонов?

— Дело не в этом, — Милена сжала ремешок рюкзака. — Просто не хочу быть обязанной. Ни тебе, ни Яну, ни кому‑либо ещё из вашего круга.

— «Вашего круга»? — Макс рассмеялся, но в смехе не было веселья. — Да брось. Ты такая же, как мы. Живёшь в том же мире, носишь те же бренды, учишься в той же школе. Только строишь из себя какую‑то особенную.

— Может, я и из «вашего круга», — Милена сделала шаг вперёд, — но я не собираюсь играть по вашим правилам. И не хочу, чтобы кто‑то решал за меня, что мне делать и как себя вести.

— А кто решает? — Макс скрестил руки на груди. — Я просто предложил помощь. Но ты сразу же превращаешь это в какой‑то конфликт. Может, проблема не в нас, а в тебе?

— Проблема в том, — Милена понизила голос, — что вы все привыкли думать, будто деньги и связи дают вам право вмешиваться в чужую жизнь. Но это не так.

— Ой, да ладно, — Макс покачал головой. — Не строй из себя жертву. Ты же точно такая же. Такая же избалованная, такая же высокомерная. Просто пытаешься это скрыть за маской «я не такая, как все».

Милена почувствовала, как внутри закипает злость.

— Знаешь что? — она сделала шаг назад. — Идёшь ты со своими советами и предложениями. Мне не нужны ни ты, ни твои нравоучения, ни твоя фальшивая забота.

Она развернулась и зашагала прочь, не дожидаясь ответа. Ветер усилился, швыряя в лицо горсти опавших листьев.

Макс остался стоять на месте. Несколько секунд он смотрел ей вслед, потом пожал плечами, достал телефон и, видимо, набрал Яна.

— Она отказалась, — коротко бросил он в трубку. — И, кажется, здорово на меня взъелась. Да, я тоже так думаю... Наверное, она просто не готова.

А Милена шла вперёд, стараясь унять дрожь в руках. Слова Макса задели её сильнее, чем она хотела признать. В них была доля правды — и это пугало. Может, она действительно не так уж отличается от тех, кого так презирает?

Но отступать она не собиралась. Лучше идти одной под осенним ветром, чем принимать помощь с намёком на превосходство.

Милена толкнула дверь дома и, не дожидаясь, пока кто‑то из слуг появится в холле, сбросила туфли и быстрым шагом направилась к себе. Рюкзак так и остался лежать у входа — сейчас ей было не до порядка.

В спальне она с досадой стянула школьную форму: строгий пиджак, юбку‑карандаш, блузку с жёстким воротничком — всё это казалось ей сейчас особенно ненавистным, символом несвободы. С грохотом выдвинув ящик комода, Милена достала мягкую худи с капюшоном и свободные спортивные штаны.

Переодевшись, она посмотрелась в зеркало, натянула капюшон до бровей и тихо спустилась по лестнице. Проскользнула мимо гостиной, где обычно в это время пили чай мать и её подруги, и выскользнула через боковую дверь — туда, где начинался сад и был выход к переулку.

Путь до Патриков занял около двадцати минут. Милена шла, опустив голову, не замечая ни красивых особняков по сторонам, ни прохожих, бросавших на неё любопытные взгляды. Она просто шагала вперёд, пока наконец не увидела за деревьями гладь пруда, окружённого сквером.

Милена подошла ближе и облокотилась на чугунное ограждение. Металл был холодным на ощупь, чуть шероховатым от времени. Она уставилась в воду — тёмную, почти чёрную, с лёгкой рябью от осеннего ветра. В ней отражались голые ветви деревьев, серое небо и краешек старинного фонаря на противоположной стороне.

Она глубоко вздохнула, втягивая влажный воздух с запахом опавшей листвы и сырой земли. Здесь, у пруда, мир казался другим — более настоящим, что ли. Не таким выглаженным и безупречным, как в её районе, не таким фальшиво‑блестящим, как в школе.

Милена провела рукой по ограждению, ощущая каждую завитушку орнамента. В голове снова всплыли слова Макса: «Ты такая же, как мы... избалованная, высокомерная». Она сжала пальцы в кулаки.

«Нет, — мысленно возразила она. — Я не такая. Я просто... запуталась».

Вода у берега слегка всколыхнулась — то ли от ветра, то ли от какой‑то мелкой рыбы. Милена следила за расходящимися кругами, пытаясь уловить мысль, которая всё ускользала. Почему ей так неуютно в собственной жизни? Почему, имея всё, она чувствует себя так, будто чего‑то лишена?

Рядом на дерево опустилась ворона, хрипло каркнула и уставилась на Милену чёрным глазом, будто ожидая ответа. Девушка невесело усмехнулась.

— Да, — прошептала она, — я тоже не знаю, что делать.

Она облокотилась сильнее, почти прижавшись лбом к холодному металлу. В отражении воды её лицо казалось бледным, непривычно уязвимым. Без макияжа, без школьной формы, без всех этих атрибутов «дочери Демидовых» она выглядела просто... девушкой. Обычной девушкой, которой грустно и одиноко.

Ветер усилился, сорвал с дерева последний жёлтый лист и бросил его на воду. Лист поплыл по течению, кружась, пока не пристал к берегу у самых ног Милены. Она подняла его, провела пальцем по прожилкам. Такой хрупкий. Такой недолговечный.

«Может, и мне нужно отпустить что‑то? — подумала она. — Отпустить эти ожидания, эти правила, эти вечные сравнения...»

Милена ещё долго стояла у пруда, глядя, как сумерки сгущаются над водой, а фонари зажигаются один за другим, отбрасывая тёплые жёлтые пятна на дорожку. Где‑то внутри неё что‑то медленно, но верно сдвигалось с мёртвой точки.

Наконец она распрямилась, натянула капюшон чуть ниже и повернулась спиной к воде. Пора было возвращаться домой...