ОСТРОВ ИЗВРАЩЕНИЯ |18+

Песня к главе: bellyache (speed up)

Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

Крестный отец

Майями.

Этот город умел обманывать красиво.

Днём он сиял так ослепительно, будто был создан только для открыток, рекламы духов и чужих мечтаний. Белые дома, пальмы, стеклянные витрины, бирюзовая вода за горизонтом — всё это казалось частью одной огромной иллюзии, где у каждого есть шанс стать кем-то большим.

Но Селин Роше знала другую сторону этого города.

Ту, где жара не романтизирует жизнь, а только делает бедность ещё более ощутимой. Где старые окна не закрываются плотно, вентилятор шумит так, будто вот-вот развалится, а маленький дом на окраине, доставшийся семье после десятков чужих обещаний, держится на честном слове и упрямстве.

Селин сидела на краю кровати, поджав под себя ноги, и смотрела на стопку тканей, разложенных на столе.

Старая швейная машинка стояла у окна. Бабушка Клара когда-то чинила на ней всё подряд: школьные платья, карманы, подолы, занавески, рубашки для соседей, которые платили то продуктами, то чем придётся. Теперь машинка служила Селин. На ней рождались её первые наброски, первые попытки, первые мечты — хрупкие, но упрямые, как она сама.

На стене висели вырезки из журналов: модели, показы, подиумы, фотографии дизайнерских коллекций. Селин клеила их ещё в старшей школе, когда верила, что однажды она будет не просто смотреть на эту красоту, а создавать её сама.

Она провела пальцами по листу бумаги, на котором была нарисована длинная вечерняя юбка с высоким разрезом и открытой спиной. Линии были ещё несовершенными, но в них уже жил характер. Её характер.

— Опять не спишь? — раздался тихий голос из дверного проёма.

Селин подняла голову. Мама стояла босиком, в старой футболке, с усталым лицом и мокрыми после душа волосами. Сьюзан Роше выглядела так, будто жизнь слишком рано решила сделать её взрослой.

— Просто доделываю эскиз, — ответила Селин.

Сьюзан подошла ближе, посмотрела на рисунок и устало улыбнулась.

— Красиво.

Селин сдержанно кивнула. Она знала: мама всегда говорила это, даже если в кармане было пусто, а в холодильнике почти ничего не оставалось.

— Ты поела? — спросила Сьюзан.

— Потом.

— Селин.

В этом одном слове уже звучала и забота, и бессилие.

Селин наконец отложила карандаш.

— Мам, всё нормально.

Сьюзан отвела взгляд. Нормально в их доме было словом почти смешным. Оно существовало только в мечтах.

Из другой комнаты послышался кашель. Тихий, старческий, знакомый до боли.

— Бабушка опять не спит, — сказала Сьюзан и быстро вытерла ладонью лицо. — Я зайду к ней, а ты иди поешь.

— Что там с счетами? — Спросила Селин

— Все плохо... боюсь, что у нас отберут дом...

Селин встала следом за ней, и они вместе прошли по узкому коридору в маленькую спальню, где на кровати, укрытая тонким пледом, лежала Клара Роше.

Бабушка была маленькой, сухонькой, но в её взгляде всё ещё жила та самая сила, которая когда-то удержала семью от полного развала.

— Вы опять шепчетесь, как заговорщики, — пробормотала она слабо, не открывая глаз.

Селин улыбнулась и села рядом.

— Мы не шепчемся.

— Ещё как шепчетесь. У вас обеих на лицах написано, что что-то случилось.

Сьюзан замерла у кровати.

Селин почувствовала, как напряглось всё внутри. Она не хотела снова возвращаться к деньгам, к счетам, к бесконечной тревоге, которая давно стала частью воздуха в доме.

Но Клара открыла глаза и посмотрела прямо на них обеих.

— Покажите.

Сьюзан молча вышла и через минуту вернулась с конвертом. Белая бумага была почти такой же холодной, как и текст внутри.

Селин увидела его сразу.

«Просроченная задолженность.
Уведомление о передаче дела в суд.
Срок погашения истёк.
Дом подлежит изъятию.»

Несколько секунд в комнате никто не говорил ничего.

Слышно было только тиканье старых часов и глухой шум кондиционера из соседнего дома.

— Это ошибка, — сказала наконец Селин, хотя уже по выражению лиц знала, что это не ошибка.

Сьюзан закрыла рот ладонью, еле сдерживая слезы. Ей было больно от всей этой картины, от того, что они не смогли сберечь свой дом.

Клара медленно села на кровати, и на секунду в её лице мелькнуло что-то почти стальное.

— Сколько?

Сьюзан назвала сумму. Сумма повисла в воздухе, как приговор.

Селин почувствовала, что у неё пересохло во рту.

— Но мы же платили... — начала она.

— Не всё, — тихо сказала Сьюзан. — Я закрывала только часть. Остальное... остальное я надеялась дотянуть до конца семестра.

Селин резко повернулась.

— Почему ты мне не сказала?

— Потому что ты и так тащишь слишком многое.

— Мам...

— Потому что тебе надо учиться, Селин! А не подрабатывать у наших соседей в кофейне, убирать за другими людьми и мыть посуду.

Она сказала это слишком резко, почти с отчаянием. Потом сразу же осеклась и опустила плечи.

— Прости.

Клара тяжело выдохнула и положила тонкую ладонь на руку внучки.

— Твой отец должен был помочь, — сказала она глухо. — Но мужчины всегда умеют исчезать в самый нужный момент. Он самый подлый человек, которого я только знала. Он хорошо живет, но ни разу не захотел помочь родной дочери.

В комнате стало совсем тихо.

Селин не ответила. Отец был для неё не человеком, а пустотой с именем. Он ушёл, когда ей было шесть. Просто однажды не вернулся домой. Ни письма, ни звонка, ни алиментов, ни сожаления. Только старые фотографии и мамин взгляд, который с тех пор стал чуть более пустым.

Она не помнила его голоса. Не помнила рук. Не помнила запаха.

Иногда ей казалось, что он был придуманный. Как персонаж из чужой жизни. Однажды, учась в средней школе, она увидела его, когда они с классом уезжали в соседний штат на экскурсии. Она знала все о своем отце и прекрасно понимала, что это был он. Хотела подойти, но увидев его со своей новой семьей и детьми — поняла, что никогда не будет ему нужна.

— Я что-нибудь придумаю, — сказала она после паузы.

— Ты уже и так всё время что-нибудь придумываешь, — устало ответила Сьюзан. — Оставь это, Селин. Занимайся учебой.

Селин посмотрела на неё и вдруг увидела, как мама постарела за последние месяцы. Не резко — постепенно, незаметно, как выгорает ткань на солнце. Селин слишком хорошо знала этот взгляд: человек ещё держится, но внутри уже давно боится развалиться.

И тогда она почти физически почувствовала, как в груди поднимается тяжёлое, знакомое чувство — не страх, а необходимость.

Не выбора. Не желания.

Необходимость спасать.

***

Утро в колледже началось как обычно.

Пыльный автобус, душный коридор, кофе в бумажном стаканчике, чужие разговоры, чьи-то звонки, чьи-то планы. Селин шла по кампусу с папкой под мышкой, и всё вокруг казалось ей немного отстранённым, будто она смотрит на этот день через стекло.

На последнем курсе дизайнерской программы времени почти не было. Преподаватели требовали портфолио, коллекцию, ясную идею, видение, концепцию. Они любили говорить о "голосе автора", как будто этот голос можно было не просто найти — его можно было включить, как свет.

Селин действительно хотела быть дизайнером. Не просто красивой девушкой на фото. Не просто лицом чужой рекламы. Ей нравилось создавать форму, которая делает женщину сильнее. Она любила ткань, движение, фактуру, линию плеча, изгиб талии, ту магию, когда платье вдруг начинает говорить за человека.

Но её имя пока не значило ничего.

Пока она была просто ещё одной девочкой из бедной семьи, которая слишком красиво мечтает.

После пары Селин пошла в местное модельное агентство, где подрабатывала уже несколько месяцев. Помещение было небольшим, с блестящими каталожными стендами, запахом дешёвого лака и постоянным ощущением, что все вокруг улыбаются слишком профессионально.

Ей платили мало. Иногда вообще почти ничего.

Но каждый раз, когда она видела камеры, свет, отражение в зеркале и слышала короткое: «Встань чуть левее. Подбородок выше. Смотри в объектив», — у неё внутри что-то загоралась.

Она всё ещё верила, что красота может стать дверью.

— Селин, — окликнула её Кайла, одна из девушек агентства, сидящая за стойкой с телефоном. — Тебя спрашивали.

— Кто?

Кайла подняла брови с таким выражением, будто ответ был очевиден.

— Лео.

Селин замерла.

Имя брокера всегда звучало здесь чуть громче, чем остальные. Лео Харт был тем человеком, который "решал" всё. Он мог позвонить в час ночи и сказать, что через два дня у тебя съёмка. Или, наоборот, что съёмка отменена. Он улыбался так, будто всегда знает больше, чем говорит. И с каждым разговором с ним у Селин оставалось ощущение, что этот человек смотрит на всех не как на людей, а как на перспективу.

— Он оставил сообщение? — спросила она.

Кайла кивнула.

— Сказал, чтобы ты не уходила далеко. Он сегодня на съемках, будет завтра, поэтому будь начеку и если он тебе позвонит сразу ему ответь. Он хочет с тобой серьезно поговорить.

Селин нахмурилась.

— Зачем?

— А я откуда знаю? — Кайла улыбнулась, но взгляд у неё был внимательный. — Может, у тебя наконец что-то сдвинулось.

Селин не ответила. Она уже знала, как опасно надеяться на такие слова.

В агентстве надежда была дорогим товаром. Обычно её продавали задешево, а забирали всё.

***

К вечеру она вернулась домой уставшая. В комнате было жарко, бабушка спала, а мама сидела на кухне с калькулятором и открытыми счетами.

Селин молча поставила сумку у двери.

— Как в колледже? — спросила Сьюзан, не поднимая головы.

— Нормально.

— А агентство?

Селин замялась.

— Пока ничего.

Сьюзан не спорила. Она только медленно сложила одну квитанцию на другую.

Селин посмотрела на эти бумаги и почти физически ощутила, как сжимается внутри всё, что ещё утром она пыталась держать под контролем. Дом. Учёба. Счета. Работа. Бабушка. Мама. Её мечта. Всё это держалось на ней, а ей было всего двадцать.

Она ушла в свою комнату, села на кровать и взяла телефон.

Никаких новых сообщений.

Ни одного звонка.

Она открыла папку с набросками, но карандаш не сидел в руке. Перед глазами снова и снова возникал белый конверт из суда. Дом, который могут отобрать. Бабушка, которой негде будет жить. Мама, которая делает вид, что всё выдержит.

Селин прижала ладонь к лицу.

В голове билось только одно:

Нельзя проиграть. Нельзя проиграть. Нельзя проиграть.

И именно в этот момент телефон завибрировал.

Она резко выпрямилась.

Сообщение было от брокера.

Лео Харт:
«Селин, зайди завтра в агентство к десяти утра. Нужно сделать пару снимков.
Есть интересное предложение для тебя.»

Она прочитала сообщение дважды.

Потом ещё раз.

Интересное предложение.

Пара снимков.

Сердце забилось сильнее.

Селин подняла взгляд к тёмному окну, в котором отражалась её собственная фигура — тонкая, усталая, с распущенными волосами и лицом девушки, которая ещё не знает, что мир уже начал делать первый ход.

— Мам, — тихо позвала она из комнаты.

Сьюзан появилась почти сразу.

— Что такое?

Селин повернула экран телефона к ней.

Сьюзан прочитала сообщение молча. На её лице промелькнуло облегчение, но следом — тревога.

— Что за предложение?

Селин медленно покачала головой.

— Не знаю.

И это было правдой.

Она действительно не знала.

Но впервые за долгое время у неё возникло чувство, что жизнь, которая до этого только сужалась, вдруг открыла перед ней узкую, опасную трещину.

Через которую можно было либо выбраться.

Либо упасть ещё глубже.

— Думаешь, это шанс? — спросила мать

— Возможно. Я не думаю, что Лео написал бы просто так, если бы это была простая фотосессия.

— Буду молиться за тебя, Селин. — Она поцеловала дочь в макушку, — может Бог услышал наши молитвы и тебе предложат хорошую работу.

— Спасибо, мама. — Сьюзан ушла, а Селин так и не смогла сомкнуть глаз, всю ночь она думала о неизвестном предложении Лео. Что это будет? Может, билет в новую жизнь?

От автора:

Всем приветик мои хорошие❤️ Как вам глава?

Завтра будет интересная глава🔥 Как думаете что предложит Лео нашей Селин?

Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️