Между дублями

Проснувшись с дикой болью в голове, я медленно осела на кровать и пыталась понять, где я. Осмотревшись я поняла, что я у себя в комнате, и немного успокоилась.

Из вчерашнего я помнила только то, что мы были в клубе с девочками, а после я выпила столько, что не могла стоять на ногах, а после словно как в тумане...

Я надеялась, что Мэдисон и Харпер помнят то, что было, ведь они выглядели более трезво. Взяв в руки свой телефон я посмотрела на экран и увидела несколько пропущенных от Мэдисон и режиссёра.

Посмотрев на время я ужаснулась. Время было около двадцати часов, а я только проснулась. Наверняка режиссёр звонил, что бы отчитать, но желание вставать из постели не было совсем. Хотелось лежать и смотреть в потолок, утопая в собственных мыслях.

Спустя несколько минут я все таки встала и привела себя в порядок. Проходя на кухню я заметила, что ой дом не в самом лучшем состоянии, который я хотела бы видеть. Нужно будет сделать уборку. Благу у меня дом не такой большой, и времени отнимать будет немного.

Приготовив себе бутерброд с авокадо, я начала свою трапезу, время от времени поглядывая на экран телефона, и надеясь, что режиссёр не позвонит.

После завтрака я все убрала и начала уборку. Закинула вещи в стирку, выбросила мусор, протёрла пыль, пропылесосила, и многое другое. Спустя два часа я закончила и выдохнула с облегчением.

Я решила проверить телефон и позвонить Мэдисон, что бы она не волновалась. Но я увидела, что мне звонили с незнакомого номера несколько раз, но я не услышала. Я не знала от кого именно звонок, и даже представить не могла себе, кто это может быть.

Решив, что если мне опять позвонят с незнакомого номера, то я узнаю кто это, позвонила Мэдисон, но она не отвечала. Видимо телефон стоит на отключке, т.к. Мэдисон тоже актриса и вероятно участвует в съёмках. Мне даже представить не нужно, что будет когда я поеду на съёмки.

В скором времени я собралась и вызвав таки поехала на место съёмок. Приехав я сразу же наткнулась на Мэдисон.

— Эвелин! Где ты была? Почему не отвечала на сообщения?! — спросила Мэди с беспокойством.

— Извини, но после вчерашнего я проснулась поздно и не была в силах приехать сюда. Да и сегодня съёмок не так много... — произнесла я немного виновато, ведь из-за меня могло влететь и Мэдисон и Харпер.

— Ладно... но режиссер на взводе и срочно требовал тебя... — сделав небольшую паузу Мэди продолжила. — и всех поставил на уши.

— Почему он... — не успела я договорить как услышала из далека тот самый надоедливый голос нашего режиссёра.

Наш режиссёр Майк Хейз всегда был таким надоедливым, что просто хотелось закрыть свои уши, что бы не слышать его голос. Но к сожалению приходилось слушать его нотации.

— Эвелин Картер, — раздалось рядом голос режиссёра, — с какой целью вы опоздали? Неужели есть, что то более важное чем съёмки?! — начал кричать он, а я устало посмотрела на него.

Я не знала, что ответить ему, ведь в какой то, степени я была виновата. Взгляды актёров были направлены на нас. В этой толпе я увидела взгляд Вивиан, — хищный и злорадствующий. На данный момент хотелось пришибить эту стервочку по лицу, что бы она не смотрела на меня этим нахальным взглядом.

— Да у меня были дела, — коротко ответила я, а режиссёр злобно фыркнул.

— Какие? У тебя не могут быть дела помимо съёмок! — кричал на меня Майк, но я не обращала на это внимание.

— Разве помимо съёмок у меня не может быть личной жизни? — спокойно спросила я, глядя в глаза Майку. Он пыхтел как баран, постукивая ногой по полу, и смотря на меня самым разозленым взглядом, — да и к тому же, у нас скоро съёмки и так закончатся.

— Но это не даёт тебе право не приходить во время!

Как бы мне сейчас не хотелось ударить его по лицу хорошенько, что бы он пришел в себя, я сдерживала себя. Рядом со мной стояла Мэдисон и пыталась увести меня, но я как танк стояла на месте, смотря в глаза режиссёру, из-за чего он не выдержав ушёл к себе.

— На этот раз он разозлился не на шутку, — послышалось от Мэдисон, с которой мы направились в мою гримёрную.

— Ничего, разозлится и успокоится.

Больше мы ничего не говорили, каждый думал о своём. Мэдисон в скором времени ушла, ведь ей тоже надо было подготовиться к съёмкам.

Стилистка делала мне макияж, и одновременно причёску. После всех этих процедур я одела одежду в котором буду сниматься. Пока я ждала, что все соберутся, я листала ленту инстаграма, и пыталась увлечь себя от скуки.

Вдруг я вспомнила вчерашнюю ночь. С утра я не задумывалась об этом, но сейчас меня будто бы током ударило. Я вспомнила все. Абсолютно все.

Как я танцевала и встретила самого ненавистного мне человека, как встретила его друга Дилана. Как Кристиан схватил за руку, и отвез домой с девочками, и последнее... он был у меня дома. Он отнёс меня домой, и сказал моё имя.

С его уст моё имя было сказано, так мягко, так с теплом, что я тут же уснула. Вспомнив это, — моё сердце начало биться быстро, и дышать стало трудно, из-за нахлынувших чувств, которые я так глубоко закопала в себе.

Я пыталась их отгонять, но не получалось. Все время возвращаюсь, к тому, что Кристиан привез меня пьяную домой. Но самое главное, так это то, что он делает в Лос-Анджелес?

Раньше он путешествовал, и возможно это временно прибывания в стране, но все есть некое липкое неприятное чувство. Моя интуиция меня никогда не подводила, и я чувствовала, что будто бы, будет, что то такое, что возможно мне не понравится, а возможно и понравится.

Но я не стала на этом зацикливаться и стала дальше смотреть видео в телефоне. Я хоть как то увлеклась, но все же мысли путались между собой не давая нормально мыслить об одном.

Например о съёмках, и о том, что мне сделать, что бы меня взяли на главную роль? Но я думала только о нем. Кристиан. Все мысли бушуют вокруг него, словно он маяк.

Но долго пробывать в таких мыслях не получилось, т.к. в мою гримёрную ворвалась Харпер.

— Эвелин ты не представляешь! — с ходу начала Харпер усаживаясь напротив меня.

— Что уже успело случиться?

— Помнишь я рассказывала вам про Томаса? Так вот, он рассказывал, что в его бар пришёл он...

Ей даже договорить не нужно было, я и так поняла про кого она говорит. Я смотрела прямо в глаза взволнованной подруги и увидела там беспокойство. Она волновалась из-за того, что мы можем встретиться с Кристианом, но мы уже встретились.

— Мне то какое дело? — произнесла я, смотря на свой маникюр. На самом деле мне было ого-го какое дело до этого. Мне нужно было знать, почему Кристиан приехал в Америку. Возможно он опять путешествует, но сомнения грезли меня, словно голодные звери, не давая спокойно вдохнуть.

— Эви... — осторожно протянула Харпер, наклоняясь ближе. — Ты ведь понимаешь, что если он вернулся... это не просто так?

Я усмехнулась, хотя внутри всё неприятно сжалось.

— Люди возвращаются. Лос-Анджелес — не закрытый город.

— Да, но не такие люди, — тихо сказала она.

Я подняла взгляд. Харпер смотрела на меня слишком внимательно. Так смотрят, когда боятся задеть больное место, но знают, что молчать уже нельзя.

— Мы уже встретились, — спокойно ответила я.

Её глаза расширились.

— Что?

— Вчера. В клубе, — было видно, что Харпер тоже не особо помнит то, что произошло вчера в клубе, а ведь Кристиан отвез и её домой. Наверное.

Харпер резко выпрямилась.

— Почему ты молчала?! — спросила она, чуть ли не крича.

— Потому что это ничего не значит, — пожала плечами я и снова уткнулась в телефон, делая вид, что разговор меня не волнует.

Повисла тишина. Такая тяжёлая, что её можно было потрогать руками.

— И что он сказал? — наконец спросила она.

Я задержала дыхание, вспоминая.
Тёплую ладонь на своей руке. Запах его парфюма. То, как он произнёс моё имя.

— Ничего особенного, — соврала я.
Харпер шумно выдохнула, явно не поверив ни единому слову.

— Эвелин... ты же понимаешь, что он может снова всё перевернуть?

— Он уже перевернул, — тихо ответила я, — второй раз не получится.

Я сказала это уверенно, почти холодно, но пальцы предательски сжались в кулак.

Харпер смотрела на меня ещё несколько секунд, словно пыталась понять, насколько сильно я сейчас вру — ей или самой себе. Но, к счастью, она ничего больше не сказала.
Тишину нарушил резкий стук в дверь.

— Картер! Ты готова или мы сегодня снимаем без тебя? — раздался раздражённый голос ассистента режиссёра.

Я закатила глаза и поднялась со стула.

— Видишь? Мир не рушится. Просто работа, — бросила я Харпер и направилась к двери.

Коридор съёмочного павильона встретил меня привычной суетой. Люди носились туда-сюда с гарнитурами, кто-то проверял свет, кто-то спорил о ракурсах, кто-то кричал, перекрывая общий шум.
Этот хаос всегда странно успокаивал меня.
Здесь всё было понятно. Чётко. По сценарию.

— Эвелин, ты сегодня в сцене с третьим блоком, — быстро проговорила ассистентка, протягивая мне листы с правками. — Немного изменили диалог, режиссёр хочет больше эмоций в финале сцены.

Я кивнула, пробегая глазами текст.
Сцена была простой. Моя героиня должна была спорить с партнёром по кадру, обвиняя его во лжи, а потом резко оборвать разговор и уйти.
Иронично.

— Картер, быстрее на площадку! — крикнул Майк Хейз, размахивая руками так, будто пытался дирижировать оркестром из уставших актёров.

Я заняла свою позицию. Камеры уже стояли, свет бил прямо в лицо, заставляя прищуриться.

— Тишина на площадке! — громко объявил кто-то из команды.
Шум постепенно стих.

Я глубоко вдохнула, позволяя чужой роли накрыть меня, словно защитному слою.

— Камера...

— Мотор...

— Начали!

— Ты врёшь, — резко сказала я, глядя на актёра напротив. — Ты всегда врёшь, когда тебе удобно.

Он сделал шаг ближе, играя раздражение.

— Ты придумываешь то, чего нет.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как слова неожиданно ложатся слишком легко.

— Правда? Тогда почему каждый раз, когда становится сложно, ты просто исчезаешь?

На секунду мне показалось, что я говорю не по сценарию.
Но камера продолжала работать, и я не позволила себе остановиться.

— Я устала верить человеку, который сам не знает, чего хочет, — добавила я тише, позволяя голосу сорваться.

Пауза.

Я резко развернулась и вышла из кадра, хлопнув дверью декорации чуть сильнее, чем требовалось.

— Стоп! — раздался голос Майка.
Повисла короткая тишина.

— Хорошо... — протянул режиссёр, потирая подбородок. — Очень даже хорошо. Но давай ещё один дубль. Сделай финал мягче. Меньше злости, больше... разочарования.

Я кивнула, стараясь дышать ровно.
Второй дубль дался легче. Я будто отстранилась от собственных мыслей, позволяя героине проживать эмоции вместо меня.
После третьего дубля Майк наконец махнул рукой.

— Всё, идём дальше!

Я отошла в сторону, принимая бутылку воды от ассистента. Ладони всё ещё слегка дрожали, но внутри появилось знакомое чувство облегчения.

Работа всегда помогала мне собраться.

— Ты сегодня была особенно убедительной, — послышался голос оператора, проходящего мимо.

Я улыбнулась уголком губ.

— Плохое настроение творит чудеса.

Он усмехнулся и ушёл, а я прислонилась к холодной стене павильона, закрывая глаза всего на пару секунд.

Шум площадки снова заполнил пространство. Кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то обсуждал следующий блок съёмок.

Жизнь шла своим чередом.

И только внутри меня всё ещё оставалось тревожное ощущение, будто за кулисами происходит что-то, о чём я пока не знаю.

Я открыла глаза, делая ещё один глоток воды.

                                    *   *   *

Вечером съёмки закончились позже обычного. Я чувствовала усталость в каждой мышце, но странным образом именно она помогала не думать лишнего. Я уже успела приехать домой, как вдруг телефон завибрировал.

Мэдисон.

— Если ты сейчас скажешь, что хочешь спать, я обижусь, — раздался её голос, стоило мне принять звонок.
Я улыбнулась.

— Я даже не успела ничего сказать.

— Значит, всё ещё есть шанс. Я через двадцать минут у тебя.

— Это звучит как угроза.

— Это и есть угроза, — довольно ответила она и сбросила вызов.

Я невольно рассмеялась. Мэдисон всегда умела появляться именно тогда, когда мне это было нужно.
Она появилась ровно через двадцать минут — с пакетом еды и бутылкой вина.

— Я знаю, ты скажешь, что устала, но я принесла пасту и десерт, поэтому у тебя нет выбора, — заявила она, проходя в квартиру так уверенно, будто жила здесь вместе со мной.

— Ты когда-нибудь спрашиваешь разрешение? — усмехнулась я, закрывая дверь.

— Нет. И именно поэтому мы до сих пор дружим.

Мы устроились на кухне. Я разлила вино по бокалам, а Мэдисон уже раскладывала еду, рассказывая что-то вперемешку — про съёмки, гримёров, чью-то новую прическу и внезапно замолчала, словно вспоминая что-то важное.

— Кстати... — она хитро улыбнулась. — Я ведь тебе не рассказывала нормально про Лиама.

— Ты рассказывала. Примерно тысячу раз.

— Это были тизеры. Сейчас будет полноценная история.

Я закатила глаза, но сделала глоток вина.

— Хорошо. Удиви меня.

Мэдисон поджала ноги под себя и на секунду задумалась, словно прокручивая воспоминания.

— Мы познакомились совершенно глупо. Я тогда опаздывала на кастинг, неслась через дорогу, запуталась в каблуках и... врезалась в него.

— Романтично, — хмыкнула я.

— Я уронила кофе прямо ему на рубашку.

Я рассмеялась представляя эту картину, то как Мэди пролила на него кофе. Было бы забавно увидеть лицо её парня в тот момент. Думаю, он был очень зол.

— Даже лучше.

— Он стоял, весь в кофе, смотрел на меня и просто сказал: «Кажется, это судьба решила, что нам нужно познакомиться».

— И ты сразу растаяла? — спросила я ведь знала, что Мэдисон любит сладкие слова, но всегда была насторожена.

— Я назвала его идиотом и убежала.

— Вот теперь звучит как ты.

Мэдисон улыбнулась, опуская взгляд в бокал.

— Он потом нашёл меня. Через кастинг-агентство. Принёс новую рубашку и пригласил на ужин.

— И ты согласилась?

— Я отказалась.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Дважды.

— Мэди...

— Я боялась, — тихо призналась она. — Он слишком спокойно ко всему относился. Слишком... искренне. Я не привыкла к такому.

Она сделала паузу, затем улыбнулась теплее.

— Но он не сдавался. И в какой-то момент я поняла, что рядом с ним мне легко дышать. Понимаешь?

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то неприятно кольнуло.

— Мы можем просто молчать. Смотреть фильмы. Готовить. Он умеет слушать... — она тихо засмеялась. — И он терпит мой характер, что уже подвиг.

— Значит, он святой.

— Почти.

Мы ненадолго замолчали. Я наблюдала, как она говорит о нём — спокойно, светло, без надрыва. В её глазах было то самое счастье, которое невозможно сыграть.

— А ты? — вдруг спросила она мягче.

— А что я? — я напряглась, но постаралась этого не показать.

— Ты давно ни с кем не встречалась.

Я пожала плечами, крутя ножку бокала, и задумчиво смотря на меня.

— Работа занимает всё время.

Мэдисон смотрела на меня слишком внимательно.

-- Только поэтому?

— Ты сейчас хочешь устроить мне психологический сеанс? — я горько усмехнулась смотря в потолок, будто там, что то интересное.

— Я хочу понять, как ты.

Я отвела взгляд в окно.

— Я нормально.

Она не перебивала. Никогда не перебивала, когда чувствовала, что я ещё не закончила.

— Просто... — я замялась, подбирая слова. — Некоторые вещи остаются с тобой дольше, чем ты планируешь.
Мэдисон тихо вздохнула.

— Это из-за него?

Я не ответила сразу. Только провела пальцем по краю бокала.

— Это из-за прошлого, — наконец сказала я.

Она кивнула. Без вопросов. Без давления.
И именно за это я любила её сильнее всего.

Мы ещё долго сидели на кухне, лениво доедая пасту и обсуждая всякие мелочи - новые слухи на съёмочной площадке, странные кастинги и очередную попытку Харпер перейти на здоровое питание, которая закончилась бургером через три часа.

Вино постепенно заканчивалось, разговор становился спокойнее, тише. Смех сменился редкими улыбками и длинными паузами, в которых было удивительно комфортно молчать.

За окном медленно сгущались сумерки. Огни города зажигались один за другим, отражаясь в стекле, словно кто-то рассыпал по улицам золотые искры.

— Я, кстати, сегодня никуда не спешу, — лениво сказала Мэдисон, откинувшись на спинку стула. — Можно украсть у тебя вечер?

— Ты сейчас спрашиваешь или ставишь перед фактом? — усмехнулась я.

— Второе звучит честнее.

Я улыбнулась и поднялась из-за стола.

— Тогда кофе?
— Обязательно. Мне нравится, как у тебя дома пахнет кофе вечером.

Я включила кофемашину. Кухню быстро наполнил тёплый, насыщенный аромат. Мэдисон пересела ближе к окну, подтянув к себе плед со спинки стула и наблюдая за улицей.

Я поставила перед ней чашку и села напротив.
Несколько секунд мы молчали, слушая тихую музыку и далёкий шум города, который никогда полностью не засыпал.
Мэдисон обхватила ладонями чашку и вдруг задумчиво улыбнулась.

— Иногда мне кажется, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой, — призналась она. — Но рядом с ним я впервые думаю не только о работе или кастингах... Я думаю о будущем.

Я подняла взгляд.

— О каком будущем?

Она немного смутилась, крутя ложку в чашке.

— Ну... о настоящем будущем. Дом. Семья. Может быть... дети.

Она сказала это осторожно, будто пробуя слова на вкус.
Я медленно сделала глоток кофе, стараясь сохранить ровное дыхание.

Перед глазами всплыло воспоминание — слишком быстрое, слишком яркое. Маленькие пинетки в витрине магазина. Моё отражение в стекле. Тихая, почти боязливая улыбка, которую я тогда не могла сдержать.

Я моргнула, возвращаясь в кухню.

— Ты будешь отличной мамой, — сказала я мягко.

Мэдисон подняла глаза, и на секунду в них мелькнула тень понимания. Она знала меня слишком хорошо. Всегда знала.

— Эви... — тихо начала она.

Я слегка покачала головой, не давая ей договорить, но улыбнулась — спокойно, почти тепло.

— Правда. Ты умеешь заботиться о людях. Даже когда они этого не просят, — она смотрела на меня ещё несколько секунд, будто решая, стоит ли продолжать разговор. Потом лишь тихо вздохнула и улыбнулась в ответ.

— Мы иногда говорим об этом, — призналась она осторожно. — Не прямо сейчас... но когда-нибудь. Если всё сложится.

Я кивнула, но внутри что-то болезненно сжалось, но боль была уже не резкой — приглушённой, словно старая рана, которая иногда напоминает о себе только при перемене погоды.

Я вспомнила, как когда-то сидела на полу своей спальни, разложив перед собой список имён. Как водила пальцем по буквам, представляя, как они будут звучать вслух.

Я быстро моргнула, прогоняя воспоминание.

— У тебя всё сложится, — сказала я тихо.
Мэдисон потянулась через стол и накрыла мою руку своей.

Тёплой. Знакомой. Надёжной.

— Ты ведь знаешь, что можешь говорить со мной о чём угодно, да?
Я посмотрела на наши руки и сжала её пальцы в ответ.

— Я знаю.

Она не стала задавать вопросов. Только мягко погладила мою ладонь большим пальцем — так, как делала всегда, когда хотела поддержать, но не ранить словами.
Мы сидели так несколько секунд, слушая, как за окном шумит город.

— Знаешь... — вдруг сказала она, пытаясь вернуть лёгкость в разговор. — Если у меня когда-нибудь будет ребёнок, ты обязана стать крёстной.
Я тихо усмехнулась.

— Это звучит как ультиматум.

— Это и есть ультиматум.

Я посмотрела на неё — на её искреннюю, живую улыбку и почувствовала, как внутри становится теплее.

— Тогда у этого ребёнка будет самая шумная и упрямая мама на свете.

— Эй!

— Но очень любящая, — добавила я.
Она улыбнулась шире и крепче сжала мою руку.

И в этот момент я поняла, что, несмотря ни на что, счастье может существовать рядом с болью. Не стирая её, но делая тише.

Я отпустила её руку и сделала глоток кофе, который окончательно остыл.

Но внутри вдруг стало немного теплее.