Удержи меня

Кайл.

Я крепко сжимал руль машины, собираясь с силами, чтобы не выплеснуть свою злость на женщину, что находилась дома. Я честно старался приехать и навестить Лили, когда домочадцы отсутствовали, но, по необъяснимым причинам, они каждый раз оставались дома.

Несколько раз мне приходилось отсиживаться в машине и долго ждать, пока кто-то из них, а в частности Маргарет, не решат куда-нибудь уехать. И каждый раз уезжал сам, потому что никто не выходил из дома.

Сегодня я решил не уезжать. Я правда скучал по Лили и сбегать ещё раз, когда она так рада моему присутствию, хоть и кратковременному, казалось мне предательством. И я продумал что скажу Маргарет, в случае, если мне удастся с ней столкнуться.

В груди неприятно все сжалось, когда я вспомнил открытое непонимание в глазах Эмили. Как её обидело мое хладнокровие. Я настоящий придурок, но останься она со мной в тот день, я бы не смог доказать ей, что все будет хорошо. Нам обоим нужно было просто побыть в одиночестве.

Но наше одиночество слишком затянулось. Она избегала меня всякий раз, когда я хотел поговорить в стенах школы, убегала прочь, если видела меня у своего дома, не отвечала на звонки или сообщения. Я начал переживать, а вместе с тем думать: не нужно ли дать ей пространство? Её беспокойство оправдано: я не знал пойдет ли Кэтрин на необдуманный, решающий для Эмили всё шаг.

Как раз в эти дни я стоял у дома, где на втором этаже в своей комнате меня ждала Лили и не мог совладать со своей злостью, чтобы зайти внутрь. Казалось, если сделаю это, сильно пожалею. Разобью в нем что-то, испугаю Лили, ударю Маргарет. Последнее, конечно, лишнее, я никогда не бью женщин. Но при виде неё, внутри все моментально вспыхивало.

Она не мало потравила нам жизнь – мне и Лили. Когда она появилась в жизни отца, мы просто перестали существовать для него. И если мне дали свободу в силу возраста, Лили было всего лишь двенадцать.

И она болела. Тяжело болела.

Маргарет абсолютно плевать на Лили. А отец, словно оглушенный и ослепнувший, не замечал, как Маргарет постепенно гасила огонь и веру внутри моей маленькой души. Ему, как и ей, стало все равно на больного ребенка. Ревность? Отчасти. Маргарет нужны были связи отца в части хирургии, но больной ребенок от любимой, погибшей жены, для неё ничто иное, как обуза. Старалась ли она от неё избавиться? Не раз. Настаивала на частных учреждениях, где живут онкобольные, убеждала, что лучше прекратить лечение, ведь это лишает их больших денег. Отчасти, я был благодарен отцу только за одно – он мог забыть о внимании к дочери, но никогда не забрасывал её лечение и противостоял всем натискам со стороны Маргарет по поводу отказа от неё.

Я не знал почему именно он не отдал её в специализированное учреждение. Потому что в его глазах я не видел ни любви, ни сострадания. Он будто отплачивал долг – перед своей женой, которая так любила Лили. Больше, чем меня.

Качнув головой, я отогнал от себя мысли о маме раньше, чем они успели засесть в голове. Разжал кулаки и убрал руки с руля. Бежать снова просто глупо, я не мог себе этого позволить. Там, в доме, меня ждала одна часть души, а где-то вдали, вторая – Эмили. Я должен войти в этот дом и начать разговор с Маргарет только ради неё.

Её слова о любви... они буквально сбили моё дыхание и почву под ногами. Она сказала это так легко, так обыденно. И я винил себя, что не ответил ей тем же, потому что между нами сейчас возросла невероятно прочная стена.

Дверь автомобиля хлопнула громче, чем ожидалось. В окнах второго этажа зашевелились шторы, а после я увидел лицо Лили. Она радостно замахала мне рукой, улыбаясь на сколько ей позволяли силы.

Хоть мне и было тяжело смотреть на её страдания, я мало показывал это. Натянув улыбку, я махнул ей в ответ и прошел к двери.

На кухне, справа от длинного коридора, послышались крики. Я перевел дыхание и прикрыл глаза, собираясь духом. Каков мой план?

Я выдам все, как есть до того, как это сделает Кэтрин.

Ноги сами повели меня на кухню. Поникнув головой, за кухонным гарнитуром стояла женщина, что убиралась, готовила, стирала и делала абсолютно все, что касается быта в этом доме. Маргарет, громко и властно командовала ей, унижала за то, что та не заметила на ковре пятно.

— Угомонись, Маргарет, — вступился я, — ты даже одной трети не делаешь из того, что делает эта женщина.

Она мгновенно изменилась в лице. Ярость, направленная на безоружную служанку, сменилась на притворство. Но её выдавало выражение лица. Скривив губы, она сказала:

— Какими судьбами пожаловал к нам?

— Навестить Лили. И есть разговор.

Я кивнул в сторону гостиной. Это не только ради разговора, но и ради того, чтобы Френсис – женщина, что делала все по дому – немного выдохнула, оставшись в тишине.

Маргарет прошла мимо меня. В нос ударил запах её приторных, отвратительных духов. Я подумал об Эмили – её аромат, собственный или духов, был гармоничным и совсем не надоедливым.

— Ну, — присев на диван, Маргарет закинула одну ногу на другую, — о чем ты хотел поговорить?

Я присел в кресло напротив.

— Не будем ходить вокруг да около. Все это время мы с Эмили были вместе.

Лицо женщины напротив меня оставалось невозмутимым. Раздражение выдавалось только дергающейся верхней губой.

— Ты должна противостоять Кэтрин и её последующим нападкам на Эмили.

Маргарет усмехнулась, хлопнув ладонями по своим бедрам.

— И с чего ради мне это делать? Да я с удовольствием отправлю ее обратно на родину.

Я долго думал именно над этими словами. Что бы я мог предложить ей взамен на возможность обучения Эмили здесь. Сопротивлялся, как мог, но мысли всегда приводили только к одному решению.

— Я не подойду к ней больше ни на шаг.

— Этого мало, — сощурилась она, — мне нужно больше.

— Мы можем ходить по кругу миллион раз, но мой ответ будет одним и тем же – нет.

Маргарет, нервно перебирая пальцами по ноге, всматривалась в мое непоколебимое лицо. Думала о своем, будто смотря вообще сквозь меня.

— Не забывай, что я знаю секрет Кэтрин, — добавил я, когда молчание со стороны женщины так и не прервалось, — и мне не сложно обнародовать это. Если я закрыл глаза тогда, не значит, что закрою сейчас.

— Не сомневалась. Ты, дорой Кайл, не упустишь возможности напомнить мне о её секрете.

— Твой ответ?

— Кэтрин не тронет Эмили.

Получив желаемое, я встал со своего места и собрался подниматься на второй этаж, к Лили, как позади меня раздался вопрос:

— Скажи, что есть в ней, чего нет в Кэтрин?

Идиотское сравнение вызвало раздражение, от чего я недовольно закатил глаза. Не оборачиваясь, ответил:

— Ты знаешь ответ на этот вопрос.

Прибавив темп, я вышел из гостиной быстрее, чем в спину прилетел бы следующий вопрос.

Дверь в комнату Лили была приоткрыта – она ждала меня. Но я все равно постучал. Не дожидаясь ответа, вошел внутрь.

— Кайл!

Лили подскочила с кровати. Минуя небольшое расстояние между нами, в считаные секунды оказалась рядом и крепко сжала в объятиях. Я потрепал её по волосам и обнял в ответ.

— Спасибо, что вступился за Френсис, — прошептала она, чтобы никто, кроме меня, ее не услышал. — Я так устала от её криков. Голова болит почти каждый день.

Отодвинув Лили от себя, я прошел внутрь и прилег на кровать. Хотел было что-то ответить, но не находил что именно. Разговоры о криках Маргарет казались нашей постоянной темой для обсуждения настолько, что аргументов, чтобы её обсудить, просто не осталось.

— Лучше расскажи как ты.

— В последнее время хорошо, — Лили заправила русые волосы за уши и присела рядом, подогнув одну ногу под себя, — даже подружилась с одной девочкой в школе. Наконец-то.

Лили редко ходила в школу в силу самочувствия. Из-за этого ей тяжело было найти друзей.

— Как часто вы общаетесь?

— Переписывались, когда я услышала, как ты хлопнул дверью машины. Она не сломается так?

Я тихо рассмеялся.

— Не сломается. Даже если сломается, не страшно. Это просто кусок железа.

— Но благодаря этому куску железа ты чаще приезжаешь ко мне.

Лили отвернулась, пытаясь скрыть грусть на своем лице. Улыбка на мгновение спала с моего лица.

— Я и без того буду приезжать к тебе часто. Не думай об этом.

У нас с Лили была прочная связь. Она любила меня так же сильно, как я любил её. Я знал, как сильно она скучает без меня и как тяжело ей даются дни, когда я мало того, что не приезжаю, а просто не пишу ей или не отвечаю. Мне правда хотелось бы, чтобы все было по-другому – в доме царила любовь, смех и радость, чтобы её окутывали вниманием и заботой, а по утрам на столе ждал вкусный завтрак мамы, но это было невозможно. И мы оба это понимали.

— Я скучаю по... маме, — словно прочитав мои мысли, вдруг произнесла Лили. — Особенно, когда слышу, как Маргарет в очередной раз начинает разговор с папой, чтобы отдать меня под наблюдение.

— Не слушай её. Этого не произойдет.

— Иногда я хочу этого, — она повернулась ко мне. Закинув вторую ногу на постель, села в позу лотоса. Я вгляделся в её бледноватый цвет лица – на щеке под правым глазом красовалась родинка, точь-в-точь, как у мамы, а губы были пересушены, отчего потрескались. — Может быть, где-то вне этого дома, я чувствовала бы себя более важной. Здесь я будто лишняя.

Я коснулся руки Лили. Не показывал, как больно мне слышать её речи, такие взрослые и рассудительные, когда она была всего лишь ребенком.

— Хоть здесь я больше и не живу, моя комната все еще рядом с твоей. И я всегда рядом, Лили. Ты не одна и никогда не смей говорить, что ты лишняя.

Неловко улыбнувшись, она сжала мою руку.

Чтобы не нагнетать атмосферу ещё больше, я начал расспрашивать Лили об учебе и всё ли она понимает. Потом тема плавно сошла на новую подругу – Джи, а следом и вовсе на новые увлечения сестры.

— Вот, смотри, — она достала листок бумаги из своего рюкзака, — я мало что понимаю на уроках из-за прогулов, поэтому часто рисую.

Она протянула мне лист бумаги, ранее сложенный вчетверо. Он слегка помялся и Лили старалась его распрямить руками. Я перехватил рисунок, вглядываясь лучше. На нем увидел фигуру на подоконнике. Эта фигура смотрит наружу, в окно, но за ним ничего – ни деревьев, ни домов, ни неба. Только штриховка от ручки, размазанная туда-сюда.

Зарисовка не казалась ни сложной, ни простой. Но передавала чувство одиночества, которое испытывала Лили.

— Очень хорошо. Продолжай рисовать.

Пока Лили убирала набросок обратно в рюкзак, я сохранил ссылку на сайт художественного кружка себе в заметки. 

Мы просидели так ещё час, болтая о всяком. Пока не пришло время уходить.

— А кто такая Эмили?

Я поправлял футболку, когда вопрос сестры озарил комнату.

— Подслушивала?

— Совсем немного.

— Перевелась к нам... относительно недавно.

— И все? — разочарованно уточнила Лили. — Просто новенькая?

— Мы были вместе какое-то время.

Говорить о своих чувствах младшей сестре было сложно.

— Больше не вместе?

— Сложно сказать, — я щелкнул Лили по носу, — хватит об этом.

— Думаю, ты её любишь. Но глаза у тебя грустные, когда говорю о ней.

— Дотошная.

Я усмехнулся, бросив взгляд на стол. На нем лежали лекарства.

— Не забывай принимать все согласно расписанию. А о моих чувствах ещё будет время порассуждать.