4.
Несколько недель учебы прошли очень медленно. Но за это время я успела адаптироваться, вступить в театральный клуб, который возглавляет Клэр, изучить ближайший район и получить признание от педагогов. Как мне и думалось, часть из них были чужефобами. Не то, чтобы я просила к себе уважения и внимания, но косые взгляды от старшего поколения всегда кажутся пренебрежительными.
Сегодня я проснулась рано, по своей воле. Но выходить из своей комнаты не спешила: лежала, глядя в потолок, и думала о всяком. О своей мечте, которая сбылась. Не верилось.
Подняться с кровати я смогла только ближе к обеду. Для американцев это уже считается серединой дня, хотя в России многие только просыпаются в двенадцать часов.
Я застала Клэр в спешке. Она что-то усердно искала, попутно ругаясь на сложном английском, который я почти не понимала.
— Какой-то особенный день? — поинтересовалась я.
Соседка остановилась на секунду, испугавшись моего резкого вопроса в тишине её ругательств, а потом выдохнула и продолжила поиски.
— Не то, чтобы так... — в сторону полетела подушка с дивана. Клэр уже была одета в велюровую бордовую юбку и кожаную короткую куртку. — Слушай, ты не видела нигде мои сережки? На них формы месяца.
— Ты про них?
Я махнула головой в сторону подставки на тумбочке у телевизора. Её перекрывал стакан с кофе, который Клэр оставила вчера.
Она облегченно выдохнула, схватив их со стола. Умело и быстро надела на себя серьги и посмотрела на меня.
— Особенного в дне мало, но он очень важный. Встречаюсь с отцом, он сказал, что очень ждет меня. Думаю, речь про наследство.
Клэр немного поведала мне ранее о своем отце. Он имел компанию по юридической специальности. В ней работали довольно хорошие адвокаты, выигравшие не один десяток дел. Папа Клэр очень хотел передать ей руководство после колледжа, а пока только подготавливал её к предстоящему руководству.
— Тогда желаю удачи.
— Спасибо. А, еще вот что, — она забежала к себе в комнату на секунду, а вышла из неё с листом, свернутым вдвое. — Это тебе от преподавателя по танцам, музыке и риторики. В ноябре будет осенний бал, тут вся информация о нем.
— Я не очень хочу на бал.
— Это не обсуждается. Часто у тебя бывает бал в американской школе, за тридевять земель от родины? Такое не проживешь больше никогда.
Я проводила Клэр, обещав подумать.
Захлопнув дверь за новой подругой, я прошла к дивану с письмом в руках и почему-то не решилась открыть его сразу же. Я долго рассматривала его, вертела в руках, трогала маркировку. Будто получила письмо не от преподавателя, а из Хогвартса.
Оно действительно казалось таким. Из моих уст вылетела усмешка, кто вообще в двадцать первом веке передает письма? Но конверт привлекал своим нежным лавандовым цветом и блестящей, черной гравировкой.
Не в силах больше тянуть, я аккуратно открыла конверт. Внутри лежал плотный лист, на котором было написано следующее:
Привет, дорогой ученик!
Каждый год осенью мы устраиваем грандиозный бал, который не оставляет равнодушным никого. Мы объединяем разные ветви увлечений, устраивая настоящий, полный веселья, красоты и торжества праздник. Не исключаем и этот год. Для кого-то он будет последним, кому-то еще повезет побывать на нем в следующем году. Ты счастливчик, вытянувший призовой билет, ведь в нашем округе мы единственная школа, в которой проходит этот бал!
Если ты готов стать частью осеннего бала, жду тебя в понедельник в 17:00 в музыкальном зале, на репетиции вальса. Это обязательная часть нашего торжества, без него не проходил ни один бал.
С нетерпением жду тебя,
Миссис Роуз.
Я удивленно свернула лист и засунула его обратно в конверт. Внутри что-то приятно зажглось, на меня определенно произвело впечатление это приглашение. Но я все же от чего-то сомневалась – пока не понимала точно от чего.
Но я не зацикливалась на этом. Откидывая письмо в сторону, я встала с дивана и решилась прибраться. Это мне показалось необходимостью: за уборкой я успокаиваюсь и отдыхаю головой.
* * *
Как проходит выходной?
Мои пальцы застыли над экраном телефона, обдумывая над тем, какой же ответ напечатать. Сообщение пришло от Кайла, который быстро нашел меня в соц.сетях. Мы добавились в друзья друг другу в фейсбуке минут тридцать назад, а сейчас я получила от него сообщение.
Как проходит мой выходной? Я закрыла все заданное на дом, убралась и приготовила поесть. Клэр до сих пор была у отца, а я лежала без дела, листая тик-ток. Как-то скучно проходил мой выходной, но писать об этом Кайлу не хотелось.
Продуктивно. А твой?
Я не успела перейти по вкладкам в телефоне, как мне пришел ответ:
Скучно. Не хочешь составить компанию?
Я нахмурилась, расплываясь в улыбке. Это он так приглашает на прогулку?
Какие предложения?
Можешь спуститься на этаж ниже – я у своего друга. Его сейчас нет дома, я один.
С одной стороны, мне и правда было скучно, а с другой, я знала Кайла несколько недель, с чего ради мне стоило спускаться в квартиру к тому, кого я и близко не знала?
Две минуты.
Все равно мне нечего было делать. Лучше проведу время в компании с кем-то, чем буду сидеть в телефоне. Я не переодевалась, надела тапочки и вышла на лестничную площадку в пижамных штанах черного цвета и сером лонгсливе.
Кайл заранее оповестил меня о номере квартиры, поэтому я с уверенностью дернула ручку двери и она спокойно открылась.
— Есть кто?
Чуть громче обычного сказала я. Заходя на порог, я прикрыла дверь и прошла внутрь.
Квартира некого друга Кайла была меньше нашей. От порога протягивался коридор, за стенкой справа от порога сразу же начиналась кухня. Она небольшая, кухонный гарнитур объединен с барным столом. Над ним низкие лампочки с теплым светом. Большего освещения либо не было, либо он был выключен – в квартире царила интимная обстановка. Тихая и уютная.
За барным столом небольшая гостиная, с диваном горчичного цвета и телевизором на стене. А передо мной одна дверь: вероятно, она вела в спальню.
Ни на кухне, ни в гостиной Кайла не было. Я повторила свой вопрос, чуть повысив голос, и дверь спальни открылась.
— Прости, я открыл дверь для тебя и не услышал, когда ты зашла.
Я осмотрела парня. На нем черные брюки и серая футболка, и такая схожесть позабавила меня. Издав смешок, произнесла:
— У нас сегодня парные луки.
— Только у тебя он потрепанный, — усмехнулся Кайл.
— Простите, что не надела вечернее платье, чтобы спуститься на этаж ниже.
— Ничего, ты не знала. На первый раз простительно.
Воцарилось неловкое молчание. Все же стоило постучаться, чтобы дверь открыл Кайл, и тогда он бы провел меня внутрь, предложил что-нибудь выпить, я бы ответила в шутку: «Кальвадос», что часто упоминал Ремарк в своих произведениях, Кайл бы ничего не понял и я бы посмеялась с его не начитанности. Но вместо этого, мы стояли и хлопали глазами, глядя друг друга и не зная что сказать.
— Чай? — наконец предложил Кайл.
Я не сдержалась от своей запланированной шутки:
— Кальвадоса нет?
— Ты фанатка Ремарка? — он удивленно вскинул бровь, проходя мимо меня на кухню.
Я так же в ответ удивилась. Он что, тоже его любит?
— Я думала ты не поймешь.
— Если быть честным, я не сразу подумал про него. Чаще замечал в его произведениях вино или ром, но не бренди. Так что ты заставила меня пораскинуть мозгами.
Кайл достал с верхней полки два стакана и щелкнул чайник. Я решилась присесть на барный стул, чтобы не стоять как истукан.
— Круто, что ты читаешь.
— Это разве редкость?
— В моей стране большая. Обычно чтением парни редко увлекаются, а когда слышат Эрих Мария Ремарк, думают что речь про женщину.
— Необразованные глупцы. Но в Америке их не меньше, поверь.
На улице ещё было светло. Но на окнах плотно занавешенные шторы блэкаут. Я обернулась на них и, не сдержавшись, подошла и отдернула их в стороны.
— Что ты делаешь?
— Ты что-нибудь слышал о витамине D? Кстати, солнечный свет напрямую влияет на настроение и самочувствие. И в квартире уютнее становится, ты не заметил?
Я улыбнулась, невинно похлопав глазами. Маленькая шалость, но так и правда стало лучше.
— Мило, ты уже наводишь свои порядки.
— Я лишь открыла доступ к энергии в такое хорошее пространство.
Кайл ничего не ответил, вместо этого качнул головой. Чайник щелкнул, он отвлекся на разливание воды по кружкам. Я не знала куда себя деть, поэтому подошла к полкам у телевизора и провела руками по искусственным цветам и рамкам с фотографиями.
— Присаживайся. Угостить тебя нечем, у Майка нет никакой еды, кроме протеина.
— Я не голодна.
Начатая тема с кальвадоса закрутилась дальше. Мы затронули тему книг и я не заметила, как пролетел час. Обсуждение затронуло сложный слог Лондона и удручающие сюжеты Ремарка. А затем мы продолжили менять темы одну за другой.
Я отпила последний глоток чая, налитого в кружку во второй раз. Кайл окончательно стал мне приятен.
— Ты играешь на гитаре?
— Нет, но Майк да. У него две гитары у родителей и одна здесь.
— Стоп, что? Правда?
— Да, в комнате стоит.
— А я могу сыграть?
Кайл раздумывал. Его сомнения мне вполне понятны, это же не его вещь.
— Хотя не важно.
— Нет-нет, — Кайл поспешил меня утешить, — ты можешь сыграть.
Он удалился в комнату, но быстро вернулся. В руках держал отполированную гитару черного цвета, и от её красоты я едва сдержала восхищенного вздоха.
— Матерь Божья, — на русском вздохнула я, а затем продолжила на английском: — какая красивая.
Я аккуратно взяла гитару в руки, нежно провела пальцами по струнам и мысленно вернулась в детство, когда играть на гитаре меня учил папа. Прикрывая глаза, я отдалилась от настоящего и погрузилась в счастливое прошлое.
Мелодия нашла меня сама. Я не прикладывала усилий играя, все текло само собой. Под нос я напевала мотив мелодии, но только звуками. Слов у неё не было. Это одновременно успокаивало и тревожило меня.
Отца не стало очень давно, я была ещё малюткой. Рак убил его почти сразу, не дав шанса на выживание. Что было на похоронах я смутно помнила. Но эту мелодию, такую родную и теплую, никогда не забывала.
Я остановилась, тоскливо улыбнувшись. Провела ладонью по гладкой поверхности гитары и отдала её Кайлу.
— Спасибо.
— Красиво играешь. Самоучка?
Он отнес гитару обратно и сразу же вернулся.
— Да, меня учил папа, но это было очень давно. Какие у тебя отношения с родителями?
Я решила перевести тему быстрее, чем Кайл успел бы что-нибудь спросить про отца. Он потерялся от моего вопроса, раздумывая над ответом.
Значит, тема родителей для него тоже была тяжелой.
— Отец врач. А мама умерла пару лет назад.
— Мне жаль.
Я прекрасно знала какого это – потерять близкого человека в раннем возрасте. Конечно, это очень грустно: напрягать голову, пытаясь вспомнить очертания лица, ведь мозг перегружается информацией и перестает показывать тебе лицо близкого человека, вместо этого подавая блики; вспоминать истории из детства, которые можно пересчитать по пальцам, ведь не удалось побыть с человеком дольше и подкопить больше воспоминаний; думать, каким бы человек был сейчас, что бы из себя представлял. Но никакие слова поддержки в таких ситуациях не помогут. Поэтому остается только сочувствовать и выдавливать из себя стандартное сожаление, ведь большее дать невозможно.
— Честно сказать, я все еще помню её голос. А у отца уже новая невеста, и это просто невыносимо.
— Это правда сложно, но твой отец имеет право на жизнь, имеет возможность полюбить снова. Безусловно, это твоя мама и она самое драгоценное, и для твоего папы, я уверена, тоже. Но ему нужно двигаться дальше, а без любви это делать в жизни сложно. Не осуждай его.
Уголки его губ дернулись вверх. Напряженно поведя плечами, Кайл произнес:
— А что с твоим отцом?
— Умер от рака. Мне было восемь.
— Сожалею.
Я усмехнулась. «Сожалею» — об этом я и размышляла часто, это единственные верные слова, когда тебе говорят о смерти близкого.
Мне стало неловко от такой неожиданной откровенности с обеих сторон, и я решила сбежать.
— Думаю, мне пора. Мне было приятно провести с тобой время, Кайл.
— Взаимно, Эмили.
— Если нужно будет поплакаться в плечо из-за неудавшегося матча, мое плечо всегда к твоим услугам.
— Ты серьезно думаешь, что у меня может быть неудавшийся матч? — рассмеялся Кайл.
— То есть, в плечо поплакаться для тебя более реально, чем провалиться на матче? — улыбнулась я в ответ, стоя на пороге квартиры.
Оставив легкую усмешку, Кайл сложил руки на груди и прислонился к стене. Молча разглядывая меня, заставлял смущаться.
— Молчание знак согласия, — подмигнув Кайлу на прощание, я вышла из квартиры. — До встречи.
— До встречи.
Вернувшись домой, не обнаружила следов Клэр. Она ещё не возвращалась, поэтому я проверила свой телефон на сообщения. Но там пусто.
Неужели ещё занята? Так долго?
Отбросив мысли о новой подруге, я погружаюсь в совместно проведенное время с Кайлом. Мне было сложно совладать с эмоциями, когда я вспоминала отца, но его компания помогла не утонуть в апатии. От этого внутри растеклось какое-то приятное чувство внутри.
Я заснула почти мгновенно. И в мыслях моих был Кайл.