29 (18+)
НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЮ ЧИТАТЬ ГЛАВУ ПОД ПЕСНЮ «Chase Antlantic-SWIM"‼️‼️
Эндрю не дал Нилу сказать ни слова. Его ладонь уже скользнула выше по спине, вторая — уверенно держала за пояс. Нил почувствовал резкий рывок, и в следующую секунду Эндрю поднял его на руки так, будто это не стоило ему ни капли усилий.
Нил выдохнул коротко, почти беззвучно, уткнувшись лицом в его шею.
— Ты... серьёзно? — хрипло спросил он, но в голосе больше было удивления, чем протеста.
Эндрю ничего не ответил. Его шаги по лестнице звучали глухо, размеренно, и Нил чувствовал, как сердце в груди бьётся в такт этим шагам.
Дверь их комнаты закрылась, отрезав всё лишнее.
Тишину наполнила музыка — мягкие басы и затягивающий ритм Swim. Красный неон на стенах создавал ощущение сна, где время текло иначе.
Эндрю поставил Нила на ноги, но тот почти сразу прижался к нему, цепляясь пальцами за футболку. Их дыхания смешались. Эндрю медленно наклонился, поцеловал сначала в уголок губ, потом сильнее, глубже. Поцелуй был жадным, сдержанно-беспощадным, и Нил сразу откликнулся, словно ждал этого весь вечер.
Красный свет скользил по его лицу, по ресницам, делая его глаза ещё ярче. Нил смотрел на Эндрю так, будто весь мир исчез.
— Долги надо отдавать, — тихо напомнил Эндрю, коснувшись лбом его лба.
Нил усмехнулся, но его дыхание сбивалось.
— Тогда... забери всё.
Эндрю снова поднял его, бросив на кровать так легко, будто Нил весил меньше пера. Матрас мягко пружинил под телом, музыка наполняла пространство, а красный свет окрашивал их прикосновения в оттенки запрета и страсти.
Эндрю навис над ним, пальцами прошёлся по линии шеи, оставляя лёгкие следы от губ на ключице. Нил выгибался навстречу, хватал его за плечи, словно боялся упустить это мгновение.
Всё было медленно, тягуче, как сама песня: поцелуй перетекал в прикосновение, прикосновение — в новый поцелуй. Их движения совпадали с ритмом музыки, с теми самыми басами, которые будто били прямо в сердце.
Нил задыхался, но не останавливался. Его пальцы сползали к коже под футболкой Эндрю, оставляя дорожки жара.
— Эндрю... — прошептал он, и в этом имени звучала вся его покорность и вся его жадность одновременно.
А красный свет продолжал гореть, превращая их ночь в кадр, который невозможно забыть.