25
31 октября
Хэллоуин. День, когда почти вся школа была в костюмах. Даже преподаватели.
Эндрю, конечно, пришёл в обычной чёрной одежде. Нил — тоже, хотя Элисон пыталась надеть на него ободок с рожками. Никки был в костюме вампира, Дэн — в ведьминском платье, Аарон — в чёрной водолазке и маске призрака. Каролина пришла в костюме ангела. Белое платье, крылья, сияющая улыбка. Кевин рядом с ней — дьявол. Символично.
Все снова шутили, смеялись, устраивали фотосессии у украшенной доски. Всё было хорошо.
Только Нил всё ещё не верил.
Он смотрел на Каролину, как будто она — гостья в доме, которая улыбается слишком широко. И когда она подошла к нему и сказала:
— Ты тоже можешь быть частью этого, Нил. Просто прими, что я изменилась.
Он ответил:
— А ты прими, что я тебе не верю.
Эндрю рядом молча взял его за руку.
И этого было достаточно.
Праздничный вечер тянулся долго. После уроков и мероприятий почти весь поток спустился в актовый зал — там был вечер Хэллоуина, с конкурсами, музыкой, сладостями и гирляндами из оранжевых ламп. Свет приглушённый, тыквы на подоконниках, дым-машина у сцены. Все были возбуждённые, кто-то уже слипался от конфет.
Нил стоял у стены, держа пластиковый стакан с каким-то приторным лимонадом. На сцене Элисон с Дэн устраивали конкурс на лучший танец в костюме, а Никки и Мэтт судили в образе «демонов любви». Каролина тоже была там, возле сцены — она танцевала с Кевином. Он держал её за талию, и, кажется, даже улыбался по-настоящему.
— Смотришь, как будто хочешь сжечь их взглядом, — раздался голос Эндрю у него за спиной.
Нил усмехнулся, не оборачиваясь.
— Я просто наблюдаю.
— Угу. Ты всегда просто наблюдаешь. Особенно, когда ревнуешь.
Нил повернулся. Эндрю стоял совсем близко, руки в карманах, взгляд спокойный, как всегда. Но в глазах что-то мягко сверкало.
— Не к Кевину, — сказал Нил. — Я просто... хочу понять, зачем она всё это делает. Почему так старается понравиться.
Эндрю чуть склонил голову.
— Люди пытаются стать лучше по разным причинам. Иногда — чтобы забыть, кем были. Иногда — чтобы получить вторую попытку.
— Думаешь, она заслуживает вторую попытку? — тихо.
— Нет. Но Кевин дал ей её. И если он в ней не ошибается... — Эндрю на секунду замолчал. — Тогда ты проигрываешь сам себе, если будешь всё ещё ненавидеть её.
Нил опустил взгляд.
— Я не ненавижу. Я просто не верю.
— Тогда и не верь, — сказал Эндрю. — Но не давай ей власть над собой. Не позволяй её улыбке портить тебе вечер.
Эндрю протянул руку.
— Пошли. Танцевать. Или хотя бы стоять среди остальных, чтобы я не чувствовал себя социопатом-одиночкой.
— Ты и есть социопат-одиночка, — фыркнул Нил, но взял руку.
— Всё ещё лучше, чем паранойик с хорошим прессом.
Они вышли ближе к толпе. Эндрю встал за спиной Нила, положив руки на его бёдра, и шепнул в ухо:
— Расслабься. Смотри, как все заняты собой. Ты можешь быть с кем хочешь. Хоть здесь, хоть в аду.
Нил усмехнулся, прикрывая глаза. Он чувствовал тепло ладоней, ощущал, как Эндрю касается его шеи губами — почти невидимо, но достаточно, чтобы сердце пошло вверх и вниз, как лифт.
— В аду я уже был, — прошептал он. — Сейчас... мне нравится, где я.
— Тогда не давай призракам прошлого портить тебе вечер. — Эндрю прижался ближе. — Это Хэллоуин. Пусть они останутся в своих могилах.
И в этот момент, когда музыка оглушала мысли, когда дым клубился над головами, когда смех и голос Элисон раздавались со сцены, а свет гирлянд отражался в чьих-то блестящих глазах, Нил позволил себе забыться.
Пусть на одну ночь.
Пусть до утра.