18 (18+)
(если что автору очень стыдно)
Эндрю молча стоял в дверях спальни, глядя на Нила в мягком свете ночника.
Он прикрыл за собой дверь и медленно подошёл к кровати.
Пальцы скользнули по ткани футболки, касаясь Нила внизу спины. Он наклонился, чтобы прошептать у уха:
— Давай его завершим тоже хорошим.
Губы Эндрю коснулись шеи Нила, чуть ниже уха, оставляя медленный, тлеющий поцелуй. Рука легла на бедро, поднимаясь вверх, пока большой палец не нашёл голую кожу под подолом.
— М-м, — Нил уже выдыхал иначе, глуже. Он приподнялся на локтях, позволяя Эндрю устроиться за его спиной.
— Расслабься, — голос Эндрю был низким, бархатным, и таким властным, что тело Нила отозвалось дрожью.
Он прикусил губу, стараясь не стонать сразу, но Эндрю знал, как быстро довести его. Пальцы, горячие, уверенные, скользнули по внутренней стороне бедра, медленно, дразняще.
Нил застонал, коротко, сорвано, выгибаясь навстречу.
— Тише, малыш, — Эндрю остановился на секунду, наклонился и прикусил его ухо.
— Будь потише. В других комнатах спят наши друзья.
Это прозвучало особенно грязно — как запрет, как вызов.
— Тогда не делай так, — выдохнул Нил, задыхаясь, и чуть повернул голову, чтобы поймать губы Эндрю в поцелуй. Жадный, влажный, нуждающийся.
Эндрю зашипел от возбуждения, прижимая Нила крепче, так что тот оказался плотно прижат к матрасу. Он вжал бедро между его ног, чувствуя, насколько тот уже горит.
— Милый, — голос Эндрю стал жестче. Он провёл ладонью вверх по спине и сжал затылок, направляя голову Нила вниз.
— Хочешь быть хорошим мальчиком?
Нил только кивнул, почти не в силах говорить. Всё внутри уже пульсировало от предвкушения.
— Тогда не издавай ни звука, пока я не скажу.
Следующие минуты были безумно томительными. Эндрю двигался медленно, с наслаждением, позволяя себе полную власть. Пальцы на бёдрах оставляли следы, губы обжигали позвоночник.
Нил извивался, едва сдерживая стоны, вгрызаясь зубами в подушку. Его руки дрожали, когда он вцепился в простыни.
— Вот так, — шептал Эндрю.
В какой-то момент Нил не выдержал. Громкий, сорванный стон прорвался наружу.
Эндрю замер, крепче вцепился в его бёдра и прошипел:
— Я сказал — потише. Или мне заткнуть тебя?
Он не ждал ответа. Повернул его на спину, сел сверху, обвивая рукой его горло — не сильно, но с такой властью, что у Нила перехватило дыхание.
— Ты хочешь, чтобы они все знали, как ты звучишь, когда я тебя трахаю? — прошептал он, склонившись к губам.
— Или хочешь быть только моим? Только моим хорошим мальчиком?
— Твоим, — прохрипел Нил. — Всегда твоим.
Эндрю улыбнулся.
И после этого он уже не был нежным. Но каждый его поцелуй, каждый толчок, каждый сжатый стон Нила — были про любовь.