ГЛАВА 14
Я проснулась от странного ощущения пустоты.
Сначала не могла понять, что изменилось.
А потом увидела, что зипка исчезла.
Передо мной стоял Егор и складывал её на руку:
— Подъём.
Я недовольно поморщилась:
— Жестоко.
— Самолёт сам себя ждать не будет.
Мне почему-то стало обидно.
Совсем немного.
Поэтому я тут же решила отомстить.
Поджала плечи и поёжилась:
— Холодно вообще-то...
— Холодно?
Он внимательно посмотрел на меня.
— Угу.
— Может, ты заболела?
Я уже собиралась ответить что-нибудь колкое, как вдруг Егор сделал шаг вперёд.
Расстояние между нами сократилось настолько резко, что я даже забыла, что хотела сказать.
— Может быть, мне померить твою температуру?
Он произнёс это совершенно спокойно.
Но взгляд при этом был далеко не спокойным.
Я мгновенно почувствовала, как начинают гореть щёки:
— Егор...
— Я просто беспокоюсь.
Он усмехнулся.
А я поспешно поднялась с дивана.
Схватила рюкзак.
Поправила волосы.
Сделала вид, что очень занята.
Лишь бы не смотреть ему в глаза.
— Куда идти?
Егор несколько секунд наблюдал за моими попытками сохранить невозмутимость.
После чего всё-таки сжалился:
— На посадку.
— Вот и отлично.
— Испугалась?
— Нет.
— Конечно.
— Нет!
— Тогда почему покраснела?
Я возмущённо посмотрела на него.
Он выглядел слишком довольным.
Словно получил именно ту реакцию, на которую рассчитывал.
Я закатила глаза и направилась к выходу из VIP-зала.
Егор пошёл рядом.
Через несколько метров он забрал мой рюкзак.
И почему-то от этой простой мелочи на душе стало удивительно тепло.
Впереди уже начиналась посадка.
Охрана сопровождала нас буквально до самого самолёта.
Я всё ещё не могла привыкнуть к тому, насколько по-другому проходят перелёты у артистов такого уровня.
Мы поднялись на борт.
Пассажиры уже рассаживались по местам, кто-то убирал ручную кладь, кто-то разговаривал по телефону.
Я посмотрела на наши места.
И сразу повернулась к Егору:
— Можно мне у окна?
Он даже не посмотрел на меня:
— Конечно.
— Серьёзно?
Егор повернулся и поднял бровь:
— А что такого?
— Обычно люди любят сидеть у окна.
— Обычно — да.
Он убрал мой рюкзак на полку:
— Но сегодня можешь любоваться облаками ты.
— Спасибо.
— Не благодари.
Я устроилась возле иллюминатора и довольно улыбнулась.
С самого детства любила летать.
Особенно наблюдать за тем, как город постепенно уменьшается где-то далеко внизу.
Егор сел рядом.
Между нами оставался только подлокотник.
Самолёт постепенно заполнялся людьми.
Стюардессы начали проверять готовность к вылету.
Я повернулась к окну и неожиданно почувствовала на себе взгляд.
Снова.
За последние дни я уже начала привыкать к этому.
— Что?
Егор сделал вид, что не понимает:
— Что «что»?
— Ты опять смотришь.
— Возможно.
— Зачем?
Он пожал плечами:
— Проверяю.
— Что именно?
— Не сбежишь ли ты.
Я усмехнулась:
— Уже поздно.
— Ага.
На несколько секунд между нами повисла приятная тишина.
За окном медленно двигались машины обслуживания аэропорта.
Где-то вдали взлетал другой самолёт.
Я смотрела на всё это и вдруг поймала себя на мысли, что чувствую странное спокойствие.
Не то нервное волнение, которое мучило меня последние месяцы.
Не бесконечные мысли и сомнения.
А просто спокойствие.
Словно всё происходит именно так, как должно происходить.
Рядом послышался голос Егора:
— О чём задумалась?
Я улыбнулась:
— Да так.
— Опять врёшь.
— Почему сразу вру?
— Потому что у тебя лицо задумчивое.
— А у тебя лицо вредное.
Он рассмеялся.
В этот момент по салону раздалось объявление о подготовке к взлёту.
Стюардессы попросили пристегнуть ремни.
Я выполнила просьбу и снова повернулась к окну.
Самолёт начал медленно двигаться по дорожке.
А через несколько секунд почувствовала лёгкое касание.
Егор ненавязчиво коснулся моей руки своей.
Не взял за руку.
Просто коснулся.
Он проверял, отдёрну ли я ладонь.
Я почувствовала, как моё дыхание сбилось.
Но руку не убрала.
И он это заметил.
Потому что уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке.
Через десять минут после взлёта картина за иллюминатором начала меняться.
Ещё недавно под нами были мягкие белые облака, похожие на бесконечное одеяло.
Теперь же за стеклом всё становилось серым.
Тяжёлым.
Неспокойным.
Я невольно нахмурилась.
Летать я любила.
Но только тогда, когда погода за окном выглядела дружелюбно.
А сейчас дружелюбием и не пахло.
Самолёт вошёл в плотный слой облаков.
За окном стало почти ничего не видно.
Я продолжала смотреть туда, хотя с каждой секундой становилось всё тревожнее.
И словно специально, именно в этот момент где-то совсем рядом вспыхнула яркая молния.
Белая вспышка осветила всё за стеклом.
Я дёрнулась так резко, что сама не поняла, как оказалась практически прижатой к Егору.
В ту же секунду самолёт ощутимо тряхнуло.
В салоне кто-то вскрикнул.
На несколько мгновений погас основной свет, оставив только аварийную подсветку.
Я никогда не считала себя трусихой.
Но сейчас стало действительно страшно.
Егор сразу понял это.
Он молча переплёл наши пальцы.
Будто говоря: «Я рядом».
А второй рукой осторожно повернул мою голову к себе.
Я почувствовала, как щекой коснулась ткани его одежды.
— Тише.
Голос у него был удивительно спокойным:
— Всё нормально.
Самолёт снова слегка качнуло.
Я зажмурилась:
— Мне не нравится.
— Мне тоже.
— Правда?
— Конечно.
Я подняла голову:
— Ты боишься?
— Нет.
— Тогда почему тебе не нравится?
Он усмехнулся:
— Потому что ты сейчас поседеешь от страха.
Я возмущённо ткнула его свободной рукой в плечо:
— Очень смешно.
— Уже лучше.
— Что лучше?
— Ты начала ругаться.
Ещё одна небольшая тряска прошла по корпусу самолёта.
Но теперь она ощущалась не так страшно.
Может быть потому, что я уже не сидела одна, вцепившись в подлокотник.
А может потому, что рядом находился человек, который выглядел так, словно его вообще невозможно вывести из равновесия.
Егор посмотрел на меня сверху вниз:
— Ев.
— М?
— Посмотри на меня.
— Зачем?
— Просто посмотри.
Я нехотя подняла взгляд.
— Видишь?
— Что именно?
— Я спокоен.
— И?
— Значит тебе тоже можно.
Я несколько секунд молчала.
Потом тихо фыркнула:
— Ненавижу, когда ты оказываешься прав.
— Это происходит слишком часто.
— Самовлюблённый.
— Красивый.
— Дурак.
— Но ты всё равно полетела со мной.
На это ответа не нашлось.
Поэтому я просто снова прислонилась к нему.
Уже не от страха.
За окном ещё сверкали молнии.
Самолёт иногда потряхивало.
Но паника постепенно уходила.
А Егор так и не отпустил мою руку. Или просто не хотел отпускать.
Мои глаза закрылись, и я провалилась в сон.
Объявление о начале снижения меня разбудило.
Я недовольно поморщилась и приоткрыла глаза.
Первое, что увидела — довольное лицо Егора.
Второе — то, что лежу у него на груди.
Я мгновенно замерла.
Потом медленно осознала ещё один факт.
Все это время я спала на нём.
Не рядом.
Не на плече.
Именно на нём.
Егор заметил, что я проснулась, и улыбнулся:
— Сколько можно спать?
Я сонно потёрла глаза:
— Я плохо сплю ночами...
— Да?
— Да.
— И чем же ты таким занимаешься по ночам?
Я уже знала этот тон.
Ничего умного он не предвещал.
— Фотографии мои разглядываешь?
— О боже...
— Если действительно так, могу каждый вечер скидывать тебе по фотографии перед сном.
Я не выдержала и толкнула его локтем:
— Отстань!
Он рассмеялся:
— Я серьёзно.
— У меня бессонница.
— А я так посмотрю, рядом со мной она куда-то исчезает.
К сожалению, спорить было сложно.
Потому что я действительно уснула почти мгновенно.
Причём дважды за последние сутки.
И оба раза рядом с ним.
— Совпадение.
— Конечно.
— Именно.
— Верю.
По его лицу было очевидно, что он не верит ни единому слову.
Я закатила глаза и наконец приподнялась.
Егор тоже слегка потянулся, разминая затёкшую шею.
— Ой...
— Что?
— Ты всё это время так сидел?
— А что мне оставалось делать?
— Разбудить меня.
— Жалко стало.
Мне стало неловко.
Поэтому я поспешно отвернулась к окну.
И тут же застыла.
Потому что за стеклом был совершенно другой мир.
Никаких гроз.
Никаких туч.
Солнце заливало всё золотистым светом.
Внизу раскинулись реки, дороги и бесконечные кварталы Петербурга.
Город выглядел невероятно красиво.
— Вау...
Егор проследил за моим взглядом:
— Нравится?
— Очень.
Самолёт плавно снижался.
Чем ближе становилась земля, тем сильнее внутри росло предвкушение.
Концерт.
Новые впечатления.
Когда двери аэропорта открылись, я первой вышла на улицу.
Свежий воздух ударил в лицо.
Я тут же раскинула руки в стороны и глубоко вдохнула:
— Я жива. Ура.
Позади послышался смешок.
Крид поправил мой рюкзак на плече и покачал головой:
— Драматично.
— Зато честно.
— Можно подумать, тебя через океан везли на плоту.
— Для меня любой перелёт — испытание.
— Особенно тот, который ты благополучно проспала.
— Не начинай.
Он только усмехнулся.
К нам тут же подошла охрана.
Кто-то взял чемоданы.
Кто-то пошёл впереди.
И вся эта небольшая процессия направилась к парковке.
Я уже представляла, как наконец сяду в машину и просто расслаблюсь.
Но судьба решила иначе.
Стоило нам появиться возле автомобилей, как я увидела огромную толпу.
Плакаты.
Телефоны.
Маркеры.
Фотографии.
Крики.
— Егор!
— Ева!
— Можно фото?!
— Посмотрите сюда!
— Мы вас любим!
Я невольно замедлила шаг.
Толпа была действительно огромной.
Несколько десятков человек стояли возле ограждений.
Некоторые заметили нас ещё издалека и тут же начали снимать видео.
Егор тоже остановился.
На его лице мгновенно появилась привычная публичная улыбка.
Та самая.
Которую я видела сотни раз в интервью и роликах.
Он помахал людям рукой.
Я сделала то же самое.
Кто-то радостно завизжал.
Несколько телефонов сразу повернулись в нашу сторону.
— Смотрите сюда!
— Вместе!
— Офигеть!
— Крид!
Мы переглянулись.
Я рассмеялась.
Егор показал в одну из камер большой палец вверх.
Я снова повторила его жест.
Кажется, людям этого было достаточно.
Потому что стало ещё громче.
Охрана быстро открыла двери автомобиля.
Мы сели внутрь.
Двери закрылись.
И шум мгновенно остался снаружи.
Наступила тишина.
Только гул двигателя.
И негромкая музыка из динамиков.
Водитель плавно тронулся с места.
Автомобиль выехал с территории аэропорта и влился в городской поток.
Я повернулась к окну.
Питер встречал солнцем.
Широкими улицами.
Старинными зданиями.
И каким-то особенным настроением.
Через несколько секунд мой взгляд случайно скользнул на Егора.
Именно в этот момент он едва заметно выдохнул.
Так, словно только сейчас позволил себе расслабиться.
Я удивлённо приподняла бровь:
— В чём дело?
Он повернул голову:
— Что?
— Ты выдохнул.
— Разве?
— Да.
Он несколько секунд молчал.
Потом посмотрел в окно:
— Просто устал немного.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Слишком привычно.
Будто он говорил это постоянно.
Я внимательно посмотрела на него.
В аэропорту.
В самолёте.
На мероприятиях.
Везде вокруг него были люди.
Охрана.
Менеджер.
Фанаты.
Журналисты.
Камеры.
Крики.
Сообщения.
Звонки.
Кажется, впервые за долгое время он хотел оказаться в месте, где никто ничего от него не требовал бы.
Я неожиданно поняла, насколько сильно к этому привыкла сама.
К невозможности просто выйти на улицу.
Поехать куда хочется.
Остаться одной.
У него, как и у меня, такой роскоши тоже не было.
Егор заметил мой взгляд:
— Теперь что?
— Ничего.
— Врёшь.
— Думаю.
— Это опасно.
Я улыбнулась:
— Просто поняла одну вещь.
— Какую?
— Быть тобой, наверное, очень тяжело.
Он тихо усмехнулся:
— Иногда.
Машина свернула на широкий проспект.
Солнце скользнуло по его лицу.
И я осознала, что сейчас рядом сидит не артист, которого знает вся страна.
А просто очень уставший мужчина, который наконец-то смог немного выдохнуть.