ГЛАВА 2
Когда я проснулась, первое, что почувствовала — это лёгкую тяжесть в голове и мягкое покачивание машины, которое уже давно сменилось полной остановкой. Несколько секунд я просто сидела, не до конца понимая, где нахожусь.
Затем реальность медленно собралась в одно целое: фестиваль, шум, люди.
Рядом со мной сидела Ира. Она держала в руках кофе и телефон. Быстрые движения пальцев, переписка с кем-то без остановки.
Я чуть приподнялась, потёрла глаза.
— Сколько время?
Ира повернула голову не сразу, будто сначала закончила мысль в чате, и только потом вернулась.
— До начала ещё два часа, — сказала она спокойно. — Гриша ушёл разговаривать с организаторами. Кстати, я тебе тут купила...
Она наклонилась и протянула мне стаканчик.
Лимонад.
Лёд медленно стучал о стенки, лимонные дольки плавали внутри, и от одного вида уже становилось легче дышать
Я взяла стакан.
— Спасибо большое.
Ира улыбнулась краем губ.
— Ты уснула так, будто не спала всю ночь.
— Я не уснула, — пробормотала я, делая первый глоток. — Я... перезагрузилась.
— Естественно. — кивнула она.
Я посмотрела в окно машины.
Снаружи уже начиналась другая жизнь.
Толпы людей, охрана, техника, сцены, баннеры.
Где-то вдали уже слышалась музыка. Проверка звука. Крики. Смех. Разговоры.
Я сделала ещё глоток лимонада и наконец полностью проснулась.
Ира снова уткнулась в телефон.
— Там сейчас будет пресс-зона, — сказала она между делом. — Нас потом проведут через вход для артистов.
— Удобно, — ответила я.
— Конечно удобно. Мы же не обычные смертные, — усмехнулась она.
Я тихо засмеялась.
Дверь машины открылась, и в салон заглянул Гриша.
— О, проснулась наконец, — сказал он, посмотрев на меня. — Я уж думал, ты так и будешь спать до выхода на сцену.
— Я бы успела, — ответила я, делая ещё глоток лимонада.
— У неё режим экономии энергии, — добавила Ира.
— У всех бы такой был, — кивнул Гриша. — Ладно, давайте, нас сейчас проведут внутрь.
Мы вышли из машины.
Жара ударила сразу. Воздух был плотный, как будто его можно было потрогать.
Гриша шёл впереди, Ира рядом со мной, иногда поправляя волосы и что-то быстро отвечая в телефоне.
Мы прошли несколько коридоров, потом ещё один проход, где стояли люди с бейджами, камерами и рациями. Кто-то узнавал Иру, кто-то здоровался с Гришей, кто-то просил у меня фото.
Мы свернули за угол.
И тогда я увидела его.
Егор.
Он стоял чуть в стороне, с кем-то разговаривал, держа в руках телефон. Спокойный, собранный, как всегда на мероприятиях. Но даже издалека было видно — он здесь не просто "гость".
Он часть центра этого хаоса.
Я замедлилась на долю секунды.
Рина, не замечая, продолжала идти вперёд.
Гриша что-то сказал кому-то из организаторов и поздоровался с Егором.
А я просто смотрела.
И он, будто почувствовав взгляд, на секунду поднял глаза.
Обычное совпадение.
Обычный случайный взгляд в толпе.
Он кивнул — коротко, привычно.
Я ответила тем же.
— Привет.
— Привет.
И всё.
Мы прошли мимо.
Как всегда.
Сидя в гримёрке, мы с Ирой болтали.
Мероприятие началось.
Нас развели по разным зонам — у неё был свой поток фанатов и активностей, у меня свой. Это было привычно: на таких событиях каждый работает в своём ритме, как будто мы все части одной большой системы, которая не имеет права остановиться.
Я поднялась на небольшую сцену. Свет был мягкий, тёплый, камеры уже смотрели в мою сторону. Мне дали микрофон, и я устроилась в кресле, слегка поправив волосы.
Внизу шумела публика.
Я улыбалась, отвечала на вопросы, которые были настолько стандартными, что даже не требовали размышлений.
— Любимый цвет?
— Чёрный.
— Любимая песня сейчас?
— Нет такой.
Смех, аплодисменты, вспышки телефонов.
И вдруг — вопрос, который выбился из всей этой привычной схемы.
— Для кого второе кресло?
Я моргнула, на секунду даже не понимая, о чём речь.
Камера чуть сместилась.
И только тогда я заметила.
Рядом со мной действительно стояло второе кресло. Пустое. Как будто оно всё это время было частью сцены, просто я его не замечала.
Я чуть растерялась.
— Я... я не знаю.
Послышался лёгкий шум — люди тоже не понимали, к чему это ведёт.
Но ожидание длилось недолго.
Буквально через несколько секунд на лестнице, ведущей к сцене, появился человек.
В чёрной одежде.
В маске.
Он двигался спокойно, без спешки, как будто всё это было заранее прописано. В руках у него был микрофон.
И когда он заговорил, голос был изменён — искусственно, чтобы его невозможно было узнать.
— Привет, фест!
Толпа взорвалась.
Аплодисменты, крики.
Я замерла.
Он дошёл до сцены и спокойно сел в то самое второе кресло.
И в этот момент я почувствовала его запах.
Парфюм.
Знакомый до странного ощущения.
Я уже слышала его раньше.
И это воспоминание ударило резко, почти физически.
Егор.
Я не сразу даже позволила себе додумать мысль до конца.
Но внутри уже всё стало ясно.
Это он.
Секретный гость.
Егор Крид.
И почему-то именно сейчас, когда он сидел рядом в маске, скрытый от всех, меня накрыло сильнее, чем если бы он просто вышел на сцену открыто.
Потому что теперь это был не "артист на фестивале".
Это был он рядом со мной.
Я почувствовала, как внутри что-то резко сжалось — неконтролируемое волнение.
Такое, которое не спрашивает разрешения.
Я выступала много раз.
Я говорила перед тысячами людей.
Я умела держать лицо.
Но сейчас это ощущалось иначе.
Как будто часть внимания, которую обычно забирает аудитория, вдруг сфокусировалась в одну точку.
На него.
И на меня рядом с ним.
И где-то внутри сразу включился голос:
соберись.
ты должна выглядеть нормально.
не покажи, что тебе не всё равно.
Я даже не сразу поняла, что он уже говорит со мной.
— Ева?
Я вздрогнула.
Очень заметно.
— М? — вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать.
Маска скрывала его лицо, но взгляд ощущался всё равно.
— Как вы относитесь к Егору Криду?
Вопрос был настолько прямой, что на секунду в голове стало пусто.
Я почувствовала, как пальцы сжали микрофон чуть сильнее.
Всё внутри будто зависло между "сказать честно" и "сказать правильно".
Потому что честно — это слишком сложно.
А правильно — слишком безопасно.
Я выдохнула:
— Я... не... я... ээ...
Пауза затянулась.
Слишком длинная.
И в этот момент я поняла, что вся сцена, все люди, все камеры — ждут не просто ответа.
А реакции.
Я сглотнула.
— Нейтрально, — наконец сказала я.
И сразу же почувствовала, как это слово прозвучало слишком рвано.
Слишком быстро.
Слишком "не то".
Через пару минут та небольшая активность на сцене закончилась.
Нас с Риной аккуратно отвели вниз, ближе к сценам, где уже начиналась основная программа. Там было шумно, тесно и одновременно невероятно живо: люди стояли плотными потоками, кто-то снимал, кто-то подпевал ещё до начала, кто-то просто ждал своего артиста.
Я всё ещё не до конца отпустила ту сцену.
Маска.
Голос.
И его присутствие рядом.
Ира, как всегда, оказалась быстрее меня в обработке информации. Я только успела прийти в себя, как она уже что-то обсуждала с организаторами, активно жестикулировала и, судя по всему, добивалась какого-то "идеального места".
Через несколько минут она вернулась ко мне.
— Всё, — сказала она. — Нас ставят у сцены, где будет он.
Я посмотрела на неё.
— Ты серьёзно сейчас всё это провернула?
— Ну а что, — пожала плечами Ира. — Если уж страдать, то красиво.
Я ничего не ответила, только усмехнулась.
Мы заняли место прямо у сцены.
И вот, наконец, началось.
Свет погас.
Толпа будто одновременно выдохнула.
И через секунду он вышел.
Егор.
Без маски.
Зал взорвался криками.
Музыка началась.
Он пел.
И это было... слишком хорошо.
Голос, свет, движение — всё складывалось в одну цельную картину, где каждый трек цеплял за что-то внутри. Толпа подпевала, прыгала, кричала, и в этом было удивительное чувство единства.
Мы с Ирой тоже начали двигаться в ритм, сначала осторожно, потом уже свободнее. Здесь невозможно было просто стоять — музыка буквально заставляла участвовать.
И я почти смогла забыть обо всём, что было до этого момента.
Почти.
Пока не началась песня «Самая-самая».
Толпа взорвалась сильнее.
Это была та самая песня, которую знают все — даже те, кто никогда не был на концерте.
И когда он дошёл до строчки:
«меня манили её глаза»
фанаты затихли.
Я не сразу поняла, что именно произошло.
А потом увидела.
Его взгляд.
Он смотрел в нашу сторону.
И в следующую секунду — подмигнул.
Очень быстро.
Я замерла.
На долю секунды мне показалось, что я просто придумала это.
Что свет, сцена, расстояние — всё исказило восприятие.
Но нет.
Потому что через мгновение камеры резко сменили ракурс.
И на огромном экране над сценой появилось моё лицо.
Я.
В кадре.
Прямо сейчас.
Живьём.
Сцена была настолько большая, что я даже не сразу осознала, что смотрят не только на него.
А на меня тоже.
Я почувствовала, как внутри всё резко проваливается куда-то вниз.
Толпа рядом отреагировала мгновенно — крики стали громче, кто-то узнал, кто-то начал снимать, кто-то просто закричал от неожиданности.
Я неловко улыбнулась.
Это была та самая улыбка, которую люди используют, когда не знают, куда деть лицо и душу одновременно.
Всего несколько секунд.
Но они растянулись так, будто время решило специально замедлиться, чтобы я прочувствовала каждую долю этого момента.
Я почти перестала слышать музыку.
Почти перестала чувствовать ноги.
И только краем сознания отметила, как Ира рядом смотрит на экран, потом на меня, потом снова на сцену — явно пытаясь понять, что это вообще сейчас было.
Когда камера ушла обратно, я выдохнула.
Резко.
Будто только что всплыла из воды.
Сердце билось слишком быстро.
И единственная мысль, которая осталась в голове, была странно простая и одновременно пугающая:
это точно не совпадение.