Волчья пара

— Не скажешь зачем ты осталась? — Рони попыталась начать разговор с Кэтрин, когда они почти заканчивали загружать гробы в грузовик. Оказывается Клаус и вправду не скинул их в море, а носил их с собой все это время. Теперь и Элайджа среди них в гробу. Она пыталась его пробудить, но Клаус ясно дал понять, что ей не следует делать этого. Угроза в его стиле «Я убью Катерину, если ты сделаешь это». С какого момента она не поняла, почему он решил, что она ей как-то важна. Но ведь и правда, лучше она подождет. Элайджа все время рядом, будет возможность пробудить его, а вот смерть Кэтрин ей совсем не нужна, как бы странно Рони это не казалось.

— Тебе так не приятно мое присутствие? — хмыкнула вампирша запрыгивая в грузовик. Рони запрыгнула следом, скрещивая руки. Она чувствовала ее эмоции. Они граничили между раздражением и взволнованностью.

— Скорее меня удивляет твое присутствие. Столько столетий бегать от Клауса, а тут бац и ты в его служени, хотя могла сбежать.

— Милая Рони, я уже говорила, что он не разрешил уходить.

— Он внушил отнести лекарство, но не говорил, чтобы обратно возвращалась. У тебя был шанс. — она приблизилась к вампирше, неотрывно смотря ей в глаза. — Так почему ты не воспользовалась шансом?

Кэтрин недовольно поджала губы, пытаясь не показывать ей своего волнения, хотя недовольство от нее просто хлещет литрами. Рони такая приставучая в этой своей манере докапываться до истины. Если она начнет угрожать, то Пирс даже не удивится, слишком она похожа..

Вампирша изобразила на лице оскал и хотела произнести что-нибудь колкое, но послышался голос Майклсона. Она никогда в своей жизни не признается об этом вслух, но как же он появился вовремя чертов засранец.

— Не лезь не в свое дело, малышка. — шепнув напоследок, Кэтрин за секунду оказалась на заднем сидении машины Клауса, и тихо вздохнула, откинувшись на сиденье с глухим стуком.

— Катерина не попалась на твое очарование? — ухмыляясь спросил гибрид, облокотившись плечом об двери грузовика. Рони посмотрела на него сверху вниз и раздраженно вздохнув, переместила гроб к остальным и подошла к краю кузова. Не успела она спрыгнуть, как оказалась внизу, но на руках Клауса. Жутко довольного Клауса. Она рыкнула, больно толкая в плечо. Она настолько зла, что никакая теперь волчица не возьмет над ней вверх. Он манерно закатил глаза. — Будешь и дальше молчать? — Рони приподняла бровь, сверкая глазами. — И что ты хочешь чтобы я сделал? — она была уже готова открыть рот с энтузиазмом, как он заговорил. — Скажешь освободить Элайджу, сам закрою тебе рот, но уже другим способом. — И энтузиазм лопнул, как шарик. А вот волчица внутри заинтригованно махнула хвостом. Ей то очень понравились слова Клауса, пока Рони готова была рвать и метать.

Клаус следил за ее выражением лица, как возмущено она сжимала губы, как голубые глаза выдавали ее желание придушить его. Он тихо усмехнулся, рукой слегка поглаживая ее талию, желая утихомирить ее, но она лишь сильнее нахмурилась. Гибриду нравится наблюдать за ней, и как она пытается выбрать с его рук.

Волк внутри него урчал от удовольствия из-за близости с ней, что она так близко находится к нему. Хотя Клаус все еще не может понять своего волка. Да, он почувствовал, что после становления гибридом, его волчья сторона требует, чтобы он был ближе к девушке, чтобы она была рядом, чтобы она была его. Но Майклсон не хочет принять тот факт, что волк так сильно привязывается. Чтобы он стал слабым из-за привязанности. Клаусу этого не нужно, он не собирается, чтобы эта девушка стала его слабостью.

Только добиться этого будет сложно, когда волк уже привязан.

* * *

« Маленькая девочка вытирала слезы со своих пухлых щечек, шмыгая носом. Слезы не переставали литься, и она хныкнув опустила ладошки, присев на мокрую траву. Колено очень сильно болело. Она вышла из дома погулять, бегала по саду, и не заметив камень, упала. Она хотела пойти домой, но из-за боли в колене, не смогла пройти и пару метров. Девочка еще сильнее заплакала, хоть и не хотела этого. Мама всегда ей говорил, если она упадет, то должна снова встать на ноги, и никогда не лить слезы, даже если очень сильно больно. Но для маленькой, пятилетней девочке, сложно не плакать. Очень сложно, потому что очень больно. Был бы папа рядом, он бы помог, успокоил, и обработал бы рану. 

Девочка раскрыла свои раскрасневшиеся голубые глаза, и заметила как рядом с ней присела молодая девушка. Она посмотрела на нее, пытаясь стереть слезы с щек.

— Очень больно? — нежный голос девушки донесся до ее ушей, и девочка даже немного успокоилась от ее голоса.

— Немного. — тихо ответила она, стыдливо опуская голову.

— Хей, все в порядке. Плакать - это нормально, особенно для такой маленькой девочке, как ты.

— Но мама всегда говорит, что даже маленьким девочкам нельзя плакать, чтобы не быть слабыми. А я не хочу быть слабой.

— Твоя..Мама права лишь в одном, милая. Никогда нельзя быть слабым, но ты еще ребенок, ты должна вначале своего пути уметь быть ребенком, а не быть взрослым и справляться с болью одна.

Девочка завороженно слушала ее, впитывая в себя все слова незнакомой девушки, и даже боль в колене не такая уж и значительная на данный момент.

— Родители мне говорили, что нельзя разговаривать с незнакомцами, но ты кажешься очень доброй незнакомкой. — смущенно пробормотала девочка, не замечая, как последняя слезинка стекла из ее глаз по щеке. Девушка слабо улыбнулась нежно касаясь ее щеки своей ладонью, стирая слезу.

— Не все незнакомцы могут оказаться хорошими, как я. Поэтому обещай мне больше не разговаривать с незнакомыми тебе людьми, хорошо, милая?

— Обещаю. — уверенно произнесла она, и коснулась своей ладошкой ее ладони. — А как тебя зовут?

— Меня зовут..

— Вероника! — громкий женский голос перебил ее, и она заметила, как испуганно дернулась девочка от этого крика. Она угрожающе двинулась в сторону звука, заведя девочку себе за спину. К ним подошла женщина среднего возраста, и ее девушка прекрасно узнала. Как она посмела повысить голос? Узнав кто перед ней, женщина испуганно дернулась, но не подала виду, держась уверенной. — Что ты здесь делаешь?

— Тебя это касается?

— Да, когда ты держишь в руках мою дочь. — прошипела женщина, строго посмотрев на девочку. — Вероника Арджент, быстро иди домой. С тобой у меня будет отдельный разговор.

Маленькая Вероника испуганно сжалась от тона матери, понимая, что она точно будет на нее сильно ругаться. Она своими большими голубыми глазами посмотрела на девушку, и тихо произнесла:

— Пока, хорошая незнакомка.

Как только девочка, хромая, дошла до дома, где ее встретил отец, девушка оказалась перед лицом лицом женщины, держа ее за шею

— Если еще раз поднимешь на нее голос, я тебя..

— Она моя дочь. Моя. Дочь. И я вправе решать, не ты.

— Слишком ты стала смелой, Виктория Арджент.»

Рони вздрогнула от скачка машины, который прервал ее странный сон. Только был ли это сном, а не воспоминанием? Это оставалось без ответа. Давно у нее не было видений на подобии этого сна, после обморока у Элайджи. Но что они могут значить? Она поняла только одно, что они связаны с ней самой, что маленькая девочка это она, что она видит все ее глазами. Тогда почему каждый раз, когда она видит ту странную незнакомую девушку она не может рассмотреть ее лицо, будто мозг не может вспомнить ее. Это бесит. И тревожит, ведь после этих воспоминаний, появилось чувство будто она забыла что-то очень важное, при этом отняв у нее часть ее жизни.

Как бы сильно она не хотела углубиться в раздумья, внешний мир ей этого не позволит, отправив своего раба раздражать ее своим видом.

— Вставай, волчонок, мы приехали. — услышала она голос Клауса.

— Куда? В Ад? — Вопрос сонной Вероники позабавил всех, особенно Кэтрин, на чьих бедрах покоится голова девушки. После несколько часовой дороги, Рони не выдержала и уснула на пол пути к городу. Никто сразу и не заметил, как та ловко переместила голову на ноги Пирс. И пока мужчины слегка удивленно следили за этой картиной, у Пирс замерло ее давно не бьющееся сердце.

— Получше, в отель.

Арджент хмыкнула на его слова, и поворачивая голову встретилась с глазами Кэтрин. Та смотрела на нее таким взглядом, как смотрит человек на того, кого встретил после долгой разлуки. Или мозг настолько переутомился, что начал давать сбой в системе, и это ей мерещится. Рони должна отдохнуть. Нет, сначала поесть, а потом уже снова лечь спать. Ее до сих пор клонит в сон, несмотря на то что она проспала несколько часов.

— Неужели твои оборотни работают консьержами в этом отеле? — Она не давая особое значение ее положению, подколола Клауса, спокойно присаживаясь на сидение.

— Это бы упростило нам задачу. — подметил Стефан, усмехаясь. — Будет лучше, если мы заселимся в отеле пока ищем их в этом городе. Засыпать в машине каждый раз будет не так удобно.

— Вам не кажется, что в вашей бессмертной компании я лишняя?

Ее вопрос остался без ответа, вызывая у каждого не однообразные реакции: Клаус слабо ухмыльнулся, будто в душе прекрасно зная, что никакая она не лишняя; Стефан виновато поджал губы, считая себя виноватым, но никак не считая ее лишней, если бы не она, он давно бы сошел с ума рядом с Клаусом; а Кэтрин.., Кэтрин лишь отвела взгляд к окну, и лишь эмоции внутри выдавали ее.

— Хватит глупых вопросов. Выходим.

«...»

— Так стоп, два номера? Ты забронировал всего лишь два номера?

— Ты же не думала, что я поселю вас в разные номера, дорогуша?

— И что пытался этим сказать? М, Клаус?

Вероника готова была рвать и метать, узнав о количестве номеров. Черт бы побрал его и его паранойю.

— Я не пытался, а говорю прямо. Кэтрин будет вместе со Стефаном, будет за ним присматривать. А ты со мной.

— Черта с два. — Услышав слова гибрида Стефан встал перед Вероникой, как живой щит отгораживая ее от Клауса. — Ты не будешь спать с ней в одном номере.

— Ох, Стефан, так благородно с твоей стороны. Только ты забыл одну вещь, — ухмылка быстро спала с его лица. — никто не смеет мне указывать.

Тело Сальваторе упало к его ногам, и подняв взгляд он столкнулась с глазами Вероники, которые излучали те же эмоции, что и тогда в доме Зальцмана. И видеть их также неприятно, как и в прошлый раз.

Клаус не показывая своих истинных эмоций, приказал Кэтрин отнести тело Стефана в их номер, и следить чтобы он не выходил оттуда до его приказа. Только Майклсон не знал, что Рони давно все почувствовала.

Когда они зашли в номер, в нем уже находились их вещи. Рони возмущено уставилась на него, особо не удивляясь.

— Ты что заранее знал, что мы заселимся вместе?

— Ты сомневалась в этом, дорогуша? — Широко усмехнулся Клаус, медленно приближаясь к ней и к ее лицу. Наконец они остались одни без всяких Сальваторе. Улыбка стала шире, когда он заметил, как отступала девушка, на последнем шагу упираясь поясницей о стол. Вероника судорожно задышала от его близости, а внутренняя волчица царапалась когтями приказывая прильнуть к нему все телом, губами к губам. — При нашей первой встрече ты пыталась меня убить, а теперь отступаешь, как пугливый котенок от страшного волка.

— У волка слишком высокое самомнение о себе. — прошептала Рони, когда Клаус оказался слишком близко, обдавая ее своим горячим дыханием. Только недавно она готова была придушить эту заразу из-за его выходки, а теперь только и мечтает отдаться искушению и желанию волчицы. Его губы находятся так близко, они так манят себя поцеловать.

— Не буду скрывать, это так. Судьба - смешная штука, как и мать природа, правда?

— Особенно они любят жестко подшутить, как надо мной, например. — глаза Клауса в мгновение стали холодными, как лед, после ее слов. Он слегка отстранился, но не отходя от нее. Будто ожидал ее дальнейших слов, глубоко-глубоко в душе надеясь на что-то. Она слабо усмехнулась, почувствовав, однако даже ощущая, она считала, что делает все правильно, продолжила. — Связал меня с тобой.

Волчица скрутилась от боли причиненную от ее же слов, жалобно воя и скуля. Если раньше она могла как-то держаться, но сейчас после их первого воссоединения и первой встречи в форме волка, волчица переносила их размолвки болезненно. А сейчас, это настолько невыносимо, что Рони не смогла сдержать тихого мычания от боли внутри. Она схватилась за край стола позади себя, пытаясь не терять вид перед Майклсоном и не показывать перед ним свою слабость. Снова.

Клаус заметивший ее состояние, с легким беспокойством снаружи, прижал ее к себе и аккуратно приподнял, усаживая на край стола. Он хотел бы спросить о ее состоянии, о том как она себя чувствует, но он все прекрасно знает и понимает. Вероника всем своим видом показывает, что недолюбливает его, не смотря на их связь, несмотря на эмоции своей волчицы, и ее тяги к нему, как и его волка к ней.

Волкам без разницы на последствия, они видят свою пару и хотят быть с ней, но когда ты гибрид с тысячелетием за спиной и горой врагов, поддаться такому искушению, как истинность — слишком огромная роскошь для него, и большая слабость. А Клаус привык уничтожать свои слабости.

Но, как он сможет избавиться от слабости, когда ею оказывается та, кто предначертана ему судьбой, кто связан с ним жизнью и душой.

Клаус не сказав ни слова, снова поднял ее на руки и уложил на кровать. Оставив ее одну, он скрылся в другой комнате прихватив с собой бутылку виски.

«— Почему мне так больно?» — в своей голове спросила Рони саму себя.

«— Больно не только тебе, но и ему»

Даже если они продолжат в том же духе причинять себе боль, рано или поздно кто-то из них сдастся. Или из-за связи, или из-за того что не смог.