Месть

В автобусе оказалось ужасно душно, даже открытые окна не спасают. Если сначала я обхватила поручень и спокойно стояла, смотря в окно, то уже через десять минут почувствовала подступающую тошноту и легкое головокружение.
   Следом пришла паника, которую я всегда плохо контролировала, стоило почувствовать звон в ушах. Так, Ульяна, собралась! Вдох. Выдох. Повторила про себя несколько раз и постаралась взять себя в руки. Получалось плохо, мозг то и дело подкидывал картинки прошлого. Боялась снова упасть в обморок в общественном месте.
   Я всегда стараюсь избегать душных мест после первого обморока в двенадцать лет. Не помню, куда мы ехали с мамой, но на улице стояла невыносимая жара, а автобус был забит до отвала. Сначала ничего необычного, помимо учащенного сердцебиения и дыхания, потом незаметно подступила и тошнота, и звон в ушах. А дальше все как в тумане, помню только, как просила саму себя продержаться еще немного, до нашей остановки оставалось не так много, но глаза таки сомкнулись. Когда очнулась, первое что удалось рассмотреть – бледное обеспокоенное лицо мамы. Она пыталась мне что-то сказать, но я не сразу расслышала ее. Я лежала на полу все того же автобуса среди любопытной толпы людей. Оказывается, обморок длился не больше минуты, но для мамы это показалось вечностью, настолько она испугалась за меня. С того дня я старалась быть внимательнее и осторожнее, избегала бани, забитые автобусы, но, конечно, до конца избавиться от подобных ситуаций мне не удалось.
   Я слишком надолго ушла в себя, оттого не достаточно крепко обхватила поручень, после того, как пропустила людей к выходу. Сознание вернулось только тогда, когда автобус резко затормозил, а я не удержавшись, полетела вперед. Что обычно делают люди, когда не удерживаются на месте? Пытаются хоть как-то сохранить равновесие или пытаются ухватиться за что-то? Так вот я просто застыла от шока, еще не до конца понимая, что происходит.
   И я бы точно упала, если бы не сильные мужские руки, появившиеся словно из ниоткуда и успевшие вовремя меня подхватить. Они легко подтянули меня за талию назад. И, кажется, я уперлась в чью-то мужскую фигуру.
   Автобус тормозит на очередной остановке, а меня уже ловким крепким движением хватают за запястье и ведут к выходу. Не знаю почему, но я прямиком следую за незнакомцем. Возможно, я еще не успела прийти в себя, а может мне просто этого хотелось, моему организму сейчас точно не помешает свежий воздуха.
   Я жадно глотаю одними губами сентябрьскую прохладу, и кажется, немного возвращаюсь в реальность. Снова это помутнение перед глазами. Я присаживаюсь на корточки и опускаю гудящую голову на колени. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы окончательно прийти в норму. Медленно поднимаюсь и понимаю, что звон в ушах исчез, а тьма перед глазами пропала.
   Облизнув пересохшие губы, растерянный взгляд устремляется в мужскую спину. Из-за верхней одежды ее нельзя толком рассмотреть, но я почему-то уверена, она у него подтянутая и выразительная. Незнакомец до сих пор стоит ко мне спиной, и я не понимаю почему.
   – Спасибо, что не дал мне упасть, – говорю, ни на мгновение, не переставая смотреть на своего спасителя.
  Парень был значительно выше меня. Единственное, что мне удалось хорошо разглядеть – его каштановые волосы средней длины.
   Вдруг незнакомец неспешно поворачивается ко мне лицом, и мои глаза наполняются неподдельным удивлением. Сердце пропускает удар.
   – Да собственно не за что, – безэмоционально отвечает красивый голубоглазый парень, пряча руки в карманах куртки.
  – Что ты.. Что ты тут делаешь? – голос неожиданно, даже для самой себя становится хриплым.
   Не могу поверить собственным глазам. Передо мной стоит Денис. Денис! Это он помог мне! Но почему? Как такое возможно? Случайность или..
   – Я. А что? Ожидала увидеть кого-нибудь другого? – в голосе парня сквозит негодование.
   – Нет, просто.. Просто это все неожиданно, – мои пальцы теребят краешек пуховика.
   Сердце словно исполняет чечетку. Ну почему я снова нервничаю рядом с этим человеком?!
   Денис без стеснения пронзает меня непроницаемым взглядом. Он смотрит не на меня. Он смотрит сквозь меня. На миг мне кажется, Денис сейчас заберется прямиком в мою душу и начнет перебирать самые затаенные уголки моих мыслей.
   – Я тебе неприятен? – спрашивает вдруг, не сводя с меня выразительных голубых глаз.
   – Неприятен? С чего ты взял?
   – Не отвечай вопросом на вопрос, – все тем же бездушным голосом отвечает парень.
  Я выдыхаю и спокойно добавляю:
   – Нет, ты мне не неприятен.
   – Может я тебя как-то задел, обидел?
   – К чему ты клонишь?
   Тот молчит, и только через несколько секунд под давящим взглядом мне удается понять его.
   – Нет, – отвечаю на ранее поставленный вопрос с нотками раздражения.
   Денис делает несколько шагов прямо на меня, тем самым сокращая наше и без того небольшое расстояние. В нос бьет аромат кедра и цитруса. Вблизи глаза Дена кажутся еще более яркими точно льдинки. И сейчас он не сводит их с меня, словно пытаясь распознать, искренна ли я сейчас.
   – Тогда почему ты так смотришь на меня?
   – «Так» это как? – я стараюсь быть сдержанной.
   Я не могу раскрыть свои настоящие чувства. Не могу быть слабой перед этим человеком.
   – С болью.
   Наступила тишина. Тишина, наполненная ожиданием и тревогой одновременно. Мы молчали, но за нас говорили наши глаза. Денис пытался быть равнодушным и собранным, но взгляд говорил сам за себя, он ждал моего ответа. Мои последующие слова ему важны. Я же тихо просила его закончить этот допрос.
   Первым молчание разрывает Денис, чем полностью обескураживает меня.
   – Ты смотришь так, будто я тот самый человек, что разрушил твою жизнь, – Денис на миг замолкает. Облизывает пересохшие губы и наносит самый болезненный удар. – Только позволь напомнить, разрушил все не я. Ты была той, кто решила перечеркнуть все хорошее между нами, изменить с тем, кого даже не знала и в конечном итоге бросить. 
   Мое сердце сжалось с вишневую косточку, отдавая резкую боль, похожую на удар ножа прямиком в душу. Как же хочется закрыть руками уши и ничего не слышать. Взгляд Дениса полон смеси ненависти, безысходности и бесконечной боли. Каким бы сильным не хотел казаться человек, боль в его душе скрыть невозможно. Говорят, глаза – зеркало души.
   – Прости, – говорю одними пересохшими губами, – пожалуйста, прости.
   Прости. Прости. Прости. Повторяю я про себя еще несколько раз и отвожу стыдливые глаза в сторону, закусив нижнюю губу.
   Если бы ты только знал, сколько всего я хочу тебе сказать. Если бы только знал настоящую правду.. Отзывается внутренний голос в голове и на несколько секунд я прикрываю глаза, чтобы сдержать подступающие слезы.
   – Ха.. Прости, – бездушно отражает мои слова Денис в пустоту и поднимает голову к небу.
   Раевский еще немного стоит так, слегка покачиваясь на месте и вдыхая как можно глубже сентябрьскую прохладу. Он больше ничего не говорит. Напоследок кидает на меня мимолетный пустой взгляд и скрывается среди толпы. Я же даже в след не осмеливаюсь ему взглянуть.