Месть

УЛЬЯНА
   Прошла минута. Пять. Десять. Только сейчас я решаюсь выйти из своего временного убежища. Женского туалета. Это первое неприметное место, которое пришло мне на ум.
   Скажите глупо? Да, пожалуй, так и есть. Но что только не творят люди в стрессовых ситуациях. Лучше уж переждать десять минут в женском туалете, чем хлопать глазами и молчать, ведь банально не знаешь что сказать.
   – Эй, подождите меня! – кричу в след закрывающимся дверям автобуса.
   Сегодня точно не мой день. Автобус трогается именно в тот момент, когда я добегаю до него. Вот же!
   Тяжело вздыхаю.
  – Не печалься, дочка, – говорит из-за спины миловидная старушка с копной седых волос, собранных в косу, – скоро приедет следующий. А ты пока присядь, отдохни. – старушка указывает взглядом на свободное место рядом с собой.
   Я закусываю краешек нижней губы и ничего не говоря, сажусь рядом. Откидываю голову назад, опираясь затылком о холодный металл.
   Проходит довольно много времени, а нужный автобус как назло не едет. Ну точно не мой день!
   – Если это судьба, то вы еще обязательно будете вместе. – вдруг говорит ни с того ни с сего старушка, отчего я поворачиваю на нее голову.
   В изумлении только и делаю, что быстро хлопаю глазенками. А может это адресовано не мне вовсе? Оглядываюсь по сторонам, но никого. Только я и подозрительно хитрая старушка. И почему она еще не уехала?
   – Что, простите? – недоверчиво интересуюсь.
   – Говорю, если это твой человек, то судьба сама сведет вас.
   Я снова озадаченно хлопаю глазами.
   Глаза пожилой незнакомки смеются.
   – Разве ты сейчас не о парне думала?
   – Как вы поняли? – спрашиваю, не собираясь оспаривать ее догадку, ведь она попала точно в цель. Эта старушка прямо-таки вырвала меня из мыслей о прошлом.
   Из мыслей о Денисе.
    – Влюбленное сердце нельзя не заметить. Особенно оно чувствуется, когда вместе с тем разбито.
   Вскоре старушка добавляет:
   – Жизнь такая интересная штука, никогда не знаешь, какие сюрпризы преподнесет завтра. Ставишь точку там, где, казалось бы, конец, а потом неожиданно для самой себя дорисовываешь на ее месте запятую.
   – Я.. Вы.. – не успеваю и двух слов связать, как перед нами останавливается девяносто седьмой автобус и пожилая незнакомка проворно скрывается за его дверьми.
   В следующий миг приезжает и мой автобус. Расплачиваюсь и сажусь на одиночное сиденье, желая поскорее добраться домой.


***


   Домой добираюсь удивительно быстро. А может это просто я увлеклась мыслями. Всю дорогу думала о словах старушки и пришла к выводу, что она в чем-то права.
   Только вот вместе мы больше не будем. Если я сама себя не могу простить, то, что говорить о Денисе? Он наверняка ненавидит меня. Пусть лучше ненавидит, чем что-то чувствует ко мне. Хотя, ненависть – одно из самых сильных и ярких чувств. Ненависть – обратная сторона любви, она съедает и перекрывает все-то хорошее, что есть в человеке.
   Черт.
   Трясу головой, отгоняя мысли прочь.
   Решено, раз квартира полностью в моем распоряжение, посвящу вечер себе одной. Захожу в продуктовый магазин, чтобы купить все необходимое для ужина. Сначала застреваю на несколько минут в овощном отделе, выбирая спелые овощи, потом захожу в отдел со сладостями. И это было ошибкой. Каждая сладкоежка знает, что уйти из такого отдела с пустыми руками нельзя. Это ведь самое настоящее преступление. Вот и я долго бегаю глазами по полкам, не зная, что взять. Через минуты три все же хватаю пачку с круассанами и быстрым шагом направляюсь к кассе, как бы ни ухватить чего-нибудь еще.
   Уже дома, ставлю на фон сериал и приступаю разгружать небольшой пакет с продуктами. На счет ужина я решила не заморачиваться, обжарю пару картофелин с грибами, и будет мне счастье. Пусть не очень полезно, но за то вкусно, а это самое главное.
   А аромат какой стоит на кухне!
   – М-м-м. – протягиваю одними губами.
   А день не такой и плохой. Вкусный ужин легко перекрыл всю серость этого дня.
   Когда я уже укладываюсь в кровать после успокаивающего душа, телефон обрушивается в атаке сообщений. Включаю айфон и немного щурюсь от яркого света экрана, но быстро привыкаю к нему и открываю группу класса. Там активно шла беседа.

Староста Яна
– Ребята, ко дню учителя, который
будет уже через две с половиной недели,
все первые курсы готовят выступление.
Сценки, стихи, песни. Все в этом духе.
Нам тоже нужно что-то придумать!

Юра Петров
– Уу, девчонки, давайте. Жгите.

Староста Яна
– Участвовать должны все!
– Жду ваши предложения.

Настя Клыкова
– Можем всей группой выйти и спеть песню.

Маша Безрукова
– Ну это совсем уныло будет выглядеть.
– Можно какой-нибудь танец организовать.

Юра Петров
– Ну танец это точно без меня.

   В голове моментально загорается лампочка с идеей.

А если мы расскажем о каждом преподавателе
нашего университета? Можно устроить
викторину со смешными фактами. И завершить
все это дело небольшим номером от нашей группы. –

Староста Яна
– Оо! Классная идея.

   Мы еще какое-то время переписываемся, перебирая всевозможные варианты выступлений. Договорились обсудить еще все завтра, ведь большая часть класса молчит. Но пока моя идея кажется самой интересной.


***


   Утро начинается не с кофе. И даже не с назойливого треска будильника, как это бывает обычно. А с криков. Я привстаю в кровати на локтях и одним движением руки убираю назад растрепанные волосы. Еще не до конца проснувшись, не понимаю, что происходит. На часах 5:40.
   – Клянусь, если я узнаю, что ты балуешься этой дрянью, лично выпорю! – голосит во весь голос папа. – А потом и вовсе в реабилитационном центре закрою!
   Тру лицо ладонями, окончательно прогоняя сон и наконец, решаюсь выйти. Одновременно со мной из комнаты выбегает испуганная мама. На ней лица нет. Свет горел во всей квартире, но сами крики доносились из кухни.
   За кухонным столом, держась за стакан воды, сидел отец. Лицо мужчины казалось бледнее обычного, а сам он был весь на нервах. Его пальцы едва заметно подрагивали. В углу у раковины, облокотившись спиной, стоял Димка. Он был сам не свой, каким-то потерянным. Сейчас родственники не смотрели друг на друга, каждый молчал о своем. Отец опер кулаком лоб, прикрывая глаза, а Дима прислонил сбитые костяшки пальцев к губам, его взгляд упирался в пол.
   – Ч..что случилось? – несмело подает голос мама.
   Оба члена семьи молчат.
   Мама не выдерживает и минуты угнетающей тишины и повторяет вопрос.
   – Что происходит?! – родительница и сама повышает голос.
   Мужчина встает из-за стола, начинает рыться в верхнем ящике тумбочки. Через четверть минуты достает пластинку белых таблеток и выдавливает одну. Мигом выпивает. Выставляет перед нами указательный палец, чем говорит немного подождать. Папа всегда так делал, когда собирался с мыслями, чтобы не наговорить лишнего.
   Проходит минута.
   – Диму ночью повязали на какой-то тусовке, где было полно наркоманов, – в голосе мужчины сквозит тяжесть, – там каждый второй наркоман. – цедит последнее сквозь зубы.
   Теперь молчим мы вчетвером.
   Вместе с мамой переводим все внимание на Диму. А тот только стоит, продолжает гипнотизировать пол.
   – Да там самый настоящий притон!
   Я не могу поверить словам отца. Димка даже не курит, какие наркотики?! Этому всему должно быть объяснение! Только почему он сейчас так спокойно стоит и молчит? Нет, я не верю.
   – Ч..Что? – с сомненьем в голосе спрашивает мама. Она тоже не верит, не хочет верить.
   – Дим, – родительница подходит к парню, берет его сбитые в кровь кулаки в свои руки, тем самым заставляя посмотреть ей в глаза, – объясни. Ты ведь никогда не баловался подобным.
   – Нечего объяснять. – сухо отрезает тот.
   – Если выяснится, что ты и правда употребляешь, сразу отправлю в реабилитационный центр!
   Дима, ничего не говоря, отправляется к себе в комнату.
   – После учебы сразу домой и только попробуй ослушаться! – кричит отец напоследок.
   Мама подходит к мужчине и обнимает за плечи. Тот тяжело выдыхает и, кажется, немного успокаивается. 
   Я же молча возвращаюсь в комнату. Решаю поспать, до будильника еще два часа. Но сон как рукой сняло. Сначала долго кручусь с бока на бок, а потом и вовсе таращусь в темный потолок. Не могу перестать думать о том, где и как провел сегодняшнюю ночь мой брат. Я до сих пор отказывалась верить, что он балуется подобными веществами.
   Сомкнуть глаз так и не вышло.
   Приняла душ, мгновенно взбодрившись, и направилась на кухню. Старалась быть как можно тише, по всему видимому родители уснули. Вдруг в дверях появляется, словно лишенный чувств Димка. Он казался уставшим. Под глазами мешки.
   – Ты чего не спишь? – спрашиваю с беспокойством.
   – Уснешь тут.
   Брат садится за стол и медленно потирает лицо ладонями. Делаю чай на двоих, ему по крепче, парочку бутербродов с колбасой и сырой, а также из личных запасов достаю шоколадку. Пусть это не решит проблем, но сделает жизнь немного слаще. Дима такой же завидный сладкоежка, что и я. К тому же ничего толкового за ночь не ел, точно есть хочет.
   По началу мы завтракаем молча, лишь изредка переглядываемся.
   Устремив глаза в чашку, о которую греет руки, брат первый разрывает тишину.
   – Я не наркоман. Веришь? – спрашивает, заглядывая в мои глаза цвета корицы, словно отыскивая в них что-то. Поддержку?
   – Верю, конечно. – отвечаю без доли сомнения.
   Брат несколько секунд смотрит на меня, не разрывая меж нами зрительного контакта, а потом слегка улыбается одними уголками губ. Не сомневается в моих словах. Верит.
   Кладу горячие пальцы на его холодные и наши взгляды снова встречаются.
   – Что произошло?
   Дима прикусывает верхнюю губу и отводит серые глаза в сторону. Не может решиться, делиться со мной правдой или смолчать. Я бережно поглаживаю большим пальцем сбитые костяшки и не напираю. Знаю, заставить этого парня невозможно.
   Тот все же решается.
   – После университета мы всей командой поехали праздновать победу в кафе-бар «Эпикус». Хорошо проводили время, выпивали, общались, кто-то даже танцевал. Ближе к десяти народ уже стал рассеиваться. Остался только я, Кирилл и Лешка. Через час и мы решили разъезжаться. Вызвали такси. Ничего не предвещало беды, что вообще может случиться в такой момент? – Дима отпивает чай. – Лешке позвонил его младший брат, Сева, наскоро что-то наплел и отключился. Не знаю, что такого он сказал, хотя, сейчас догадываюсь, но Савин стал просить таксиста доставить нас на другой конец города, и как можно скорее. Всю дорогу он сидел как на иголках, толком ничего не объяснил, только просил вызвать полицию, в случае если они не выйдут с какой-то там закрытой вечеринки через пятнадцать минут. Конечно, одного мы его не отпустили, пошли вместе. Нас на удивление без проблем пропустили.
   Брат на миг замолчал, как будто снова погрузился в воспоминания.
   – Уль, – выдерживает паузу, смотря в мои глаза с каким-то незнакомым чувством. Потерянностью? Никогда не видела брата таким. – Это и правда самый настоящий притон. Там стоял такой едкий запах, какого-то ацетона и бензина. Кто-то закидывался таблетками, а кто-то валялся уже без сознания. Севу в один миг отыскали, он и еще трое мальчишек его возраста терлись в углу, буквально тряслись от страха. Их телефоны и рюкзаки лежали на столе, чтобы в случае чего не настучали родителям или что еще лучше ментам. Их спасло только то, что у Севы было два телефона, и он в туалете, куда его пустили всего на минуту, смог дозвониться до брата. В ином случае.. – губы парня сжимаются в тонкую линию. – Какой-то тип вовсю совал им те же таблетки, что принимали и все остальные. Леший сразу набросился на него. Затем подключились здешние парни, те, кто не до конца потерял рассудок, и стояли за своих. А потом и мы вмешались, – переводит взгляд на сбитые костяшки, – сначала хотели просто разнять, забрать мальчишек и как можно скорее смыться оттуда, но вышло, как вышло. Через несколько минут и полиция подъехала. Сева времени зря не терял, быстро сообразил и вызвал ментов. А там всех и повязали без выяснения дела.
   – Как они вообще там оказались? – спрашиваю, когда шок потихоньку отступает.
   Переварить такое не просто.
   – Точно не знаю, но вроде связались не с той компанией. Они и подумать не могли, что это все выльется в такой кошмар.
   Перевожу взгляд на настенные часы. У меня еще есть немного времени, чтобы провести его в компании брата.
   – Извини, что разбудил и заставил волноваться.
   – Ты не виноват.
   – Виноват. Стоило отцу сразу все объяснить. А я толком ничего и не сказал, разве что «Все нормально, не переживай». Я бы на его месте тоже в бешенство взошел, если бы мне посреди ночи позвонили и сообщили, что ваш сын в полицейском участке. А потом добили притоном и дракой.
   – Дим, папа не считает тебя каким-то там наркоманом, просто переживает за тебя.
   Уголки его губ вновь приподнимаются.
   – Знаю. Если бы сомневался, сейчас сдавал меня делать тест.
   Вскоре наш разговор перерастает в общие воспоминания, отчего в груди разливается что-то теплое. Ночное приключение забывается и нам двоим удается отыскать то самое равновесие и в какой то степени даже хорошее настроение.