26 глава
Начался новый день и этот день я хотел провести с Рин ведь мы давно не были вместе так у нее были концерты
- слушай мико
- Да скара
- Ты не против будешь если мы с Рин побудем вдвоем а то очень мало были на едине
— Ой, Скара , ну конечно не против! Вы же давно не виделись по-настоящему. Да
— Правда? Спасибо, Мико. Ты лучшая.
— Только чур потом расскажешь, как всё прошло! И передавай Рин привет.
— Обязательно. Увидимся вечером!
— Скара заглянул в комнату, прикрыв дверь за собой. На кровати, сладко потягиваясь, лежала Рин — растрёпанная, заспанная и невероятно родная.
— Доброе утро, соня, — тихо сказала Рин , присаживаясь на край кровати.
— М-м-м... Скара ? —Рин приоткрыла один глаз, потом второй, и тут же улыбнулась, увидев его. — А где Мико и остальные ?
— Мико готовит на кухне а остальные еще спят. Так что... сегодня я только твой, — он заправил прядь волос ей за ухо.
Рин мгновенно проснулась и села, глаза заблестели.
— Правда? Никуда не убежишь? Никаких репетиций, никаких записей?
— Никаких, — Скара улыбнулся в ответ. — Целый день только мы. Что хочешь делать?
Рин на секунду задумалась , а потом, не сдерживаясь, обхватила его за шею и крепко обняла.
— Тогда... дай мне пятнадцать минут на сборы. И мы идём завтракать. Вдвоём. А потом... придумаем что-нибудь такое, о чём Мико рассказывать будет не стыдно, но весело.
Она хитро прищурилась и уже спрыгнула с кровати, на ходу натягивая любимый свитер (который на самом деле был Скареным ). Тот лишь покачал головой с тёплой усмешкой.
— Ладно. Пятнадцать минут. Таймер пошёл.
— Скара вышл в коридор, прислонившись спиной к стене, и принялся терпеливо ждать, отсчитывая минуты. Из-за двери доносилась возня, звон расчёски, приглушённое «ой» и смех.
Ровно через четырнадцать минут дверь распахнулась. На пороге стояла Рин — в джинсах, в том самом свитере
— Готова!— объявила она. — Даже с запасом.
— Не верю. Ты что-то забыла, — прищурилась Скара.
— Ничего я не забыла
— А это? — он достал из кармана две заколки, которые она вечно теряла, и протянул ей.
Рин хихикнула и подставила голову:
— Застегни сам. У тебя лучше получается.
Он аккуратно собрал ей волосы в небрежный хвост, закрепив заколками. В этот момент из кухни донёсся голос Мико:
— Я всё слышу! Вы такие милые, что у меня сахар в кофе сам растворился!
— Мико! — хором крикнули Рин и Скара, и оба засмеялись.
Мико показалась в проходе с кружкой в руках, подмигнула и махнула рукой:
— Ладно-ладно, идите уже. Вечером расскажете, как потеряли друг друга в торговом центре или кормили уток в парке.
— Мы не настолько предсказуемы! — фыркнула Рин , но тут же взяла Сеару за руку и потянула к выходу.
— Очень настолько, — донеслось им вслед, но уже тише, с улыбкой.
Они вышли на улицу. Утро было прохладным, но солнечным.Рин вдохнула полной грудью, крепче сжала ладонь Скара и сказала:
— Знаешь, я так соскучилась просто идти с тобой и никуда не спешить.
— Сегодня можно не спешить, — кивнул Скара . — Куда сначала? Завтракать? Или просто побродим?
Рин задумалась на секунду, а потом показала пальцем в сторону маленькой улочки, уходящей вниз, к набережной:
— Туда. Найдём то маленькое кафе у воды. Помнишь? Мы там прятались от дождя два года назад.
— Помню, — мягко ответил Скара . — Ты тогда промокла до нитки, но упрямо не хотела возвращаться.
— Я была романтичной дурой, — засмеялась Рин.
— Ты и сейчас такая, — он чмокнул её в макушку, и они пошли вниз по улице, держась за руки.
— А ты был тем, кто молча снял куртку и накрыл меня, хотя сам продрог до костей, — Рин сжала его ладонь крепче. — Я тогда подумала: либо он идиот, либо я влюблена.
— Оба варианта верны, — Скара усмехнулся, но в голосе звучала та самая теплота, от которой у неё внутри всё сжималось.
Они свернули на узкую улочку, вымощенную круглым булыжником. Вечерний воздух пах солью, жареным миндалём и рыбой — тот самый запах, который Рин теперь всегда называла «вкусом их города». Кафе стояло на самом обрыве: деревянный настил, синие ставни, гирлянды, которые зажигались с закатом.
— Смотри, — сказала она, замирая. — Столик тот же. Самый дальний, у перил.
— И дыра в тенте там же, — добавил Скара, показывая на потёртую ткань. — Помню, как ты пыталась подставить ладонь, чтобы поймать капли.
— Они пахли дождём, морем и твоим одеколоном. — Она повернулась к нему, и в её глазах заплясали огни гирлянд. — Знаешь, я ведь тогда приняла решение.
— Какое?
— Что если мы дотерпим до конца ливня и не поубиваем друг друга от скуки, я соглашусь на второе свидание.
Скара рассмеялся — низко, раскатисто, так, что пара чаек на крыше встрепенулась.
— А я решил, — сказал он, притягивая её к себе, — что если ты не сбежишь, когда я предложу разделить десерт, я сделаю тебе предложение. Через два года. Здесь же.
Рин замерла. Пальцы её похолодели, но она не отпустила его руку.
— Ты шутишь.
— Я никогда не шучу насчёт лимонного тарта, — он достал из кармана куртки маленькую коробочку, обёрнутую в грубую синюю ткань — такую же, как та самая куртка, которой он тогда укрыл её. — И насчёт тебя.
Она смотрела на коробочку, потом на него, потом на море — такое же серое и бесконечное, как в тот дождливый вечер. Только теперь вместо туч над горизонтом разгорался закат.
— Ты не мог знать, что мы придём именно сюда сегодня.
— Я не знал. — Он пожал плечами, но в глазах плясали чёртики. — Но я носил это с собой каждый день, Рин. Каждый. Чёртов. День.
Она выдохнула — шумно, как тогда под дождём, когда он накрыл её курткой и сказал: «Не дрожи, я согрею».
— Открой, — прошептала она.
Он развернул ткань. Внутри лежало кольцо — тонкое серебряное, с волной, вырезанной по ободку, и маленьким сапфиром, цветом точно как море в тот день.
— Это не лимонный тарт, — сказала Рин дрогнувшим голосом.
— Нет. Но я всё равно закажу тебе его. И если ты скажешь «да», мы съедим его на двоих, как тогда. Одной вилкой. Прямо под дырявым тентом.
Она стояла молча. Ветер шевелил её волосы, и гирлянды тихо позванивали над головой. А потом она взяла коробочку из его ладоней, надела кольцо на палец и сказала:
— Ты идиот.
— Знаю.
— Я люблю тебя.
— Я тоже, — ответил Скара и поцеловал её так, будто за их спинами снова лил тот самый дождь, и им больше некуда было спешить.
А через минуту он уже кричал в сторону кухни:
— Два лимонных тарта! И одну вилку! Мы делим!
Рин смеялась, утирая слёзы, и думала, что два года назад она была права. Тот дождь и правда был началом. Просто она тогда ещё не знала, что финал окажется слаще любого десерта.