23 глава
вот настал новый день и именно сегодня кадзуха будет учить хинату
и поэтому Кадзуха пошел будить зинату чтобы она успела позавтракать ведь ей нужны силы чтобы сегодня заниматься гитарой. Он мягко постучал в дверь её комнаты, но в ответ послышался лишь тихий шум одеяла.
К — Хината? — тихо позвал Кадзуха, приоткрыв дверь.
Комната была залита утренним солнцем, а посреди кровати виднелся лишь небольшой холмик из одеяла, из которого торчали только пряди фиолетовых волос. Раздавалось ровное, спокойное дыхание.
Кадзуха нежно улыбнулся и подошёл ближе.
К — Хината, уже пора вставать. Мы договорились про урок, помнишь?
Холмик пошевелился и издал недовольный, сонный звук: «М-м-м... ещё пять минуточек...»
К — Эти пять минуточек уже превратились в пятнадцать, — мягко сказал он, присаживаясь на край кровати. — Рин приготовила тонизирующий чай и омлет с твоим любимым сыром.
Из-под одеяла показался один сонный глаз.
— С сыром...? — послышался приглушённый голос.
— С самым stretchy-сыром, — с улыбкой подтвердил Кадзуха, делая акцент на английском слове, которое она так любила. — Он тянется аж до кухни. Но чтобы его попробовать, нужно сначала дойти до стола.
Одеяло медленно сползло, открывая лицо Хинаты, помятое после сна. Она с трудом сфокусировала на нём взгляд.
Х — Ты сегодня очень настойчивый, Кадзуха
К — Потому что сегодня важный день, — ответил он, гладя её по голове. — Мы с тобой разучим тот самый вступление. Обещаю, оно того стоит. Но всё начинается с завтрака.
Хината потянулась, как котёнок, и с лёгким стоном села на кровати.
Х — Ладно, ладно... я встаю. Ради stretchy-сыра и твоего вступления.
К — Отлично, — Кадзуха встал и направился к двери. — Я буду ждать на кухне. Не задерживайся, омлет остынет.
Дверь закрылась, а Хината, всё ещё в полусне, с трудом поднялась с кровати и потянулась за гитарой, стоявшей рядом. Она легонько провела пальцами по струнам, издав тихий, дребезжащий звук. На её лице появилась слабая, но решительная улыбка. Новый день и правда настал.
Спустя пятнадцать минут Хината, наконец, вышла на кухню, всё ещё похрустывая шеей. Её фиолетовые волосы были кое-как собраны в невысокий хвостик, а в руках она небрежно тащила гитару за гриф.
Кадзуха,сидит и пьет свой чай он лишь покачал головой с улыбкой.
К — Гитара — не лопата, Хината. С ней нужно обращаться нежнее.
Х — Она сегодня мой главный враг, — проворчала она, прислонив инструмент к стулу уже аккуратнее. — Или лучший друг. Я ещё не решила. Пахнет... обманчиво вкусно.
На тарелке действительно лежал идеальный золотистый омлет, а рядом дымилась чашка чая с лимоном.
К — Это не обман, это белок и мотивация, — парировал Кадзуха, — Ешь, пока горячо. Силы понадобятся не только для зажима струн, но и для терпения.
Хината наконец-то оживилась, устроившись поудобнее и с энтузиазмом взяв вилку.
Х — Терпения тебе, а не мне. Ты же будешь слушать, как я снова и снова порчу эти три аккорда.
Она откусила большой кусок омлета, и её глаза широко распахнулись.
Х — О-о-о... Он и правда такой stretchy! — она попыталась растянуть тянущуюся сырную нить, словно это была самая важная задача утра.
Кадзуха сдержанно рассмеялся, наблюдая за её детским восторгом.
К — Видишь? Иногда нужно просто вовремя проснуться, чтобы поймать свой момент stretchy-сыра. С гитарой то же самое. Нужно поймать ритм, а не бороться с ним.
Закончив завтрак и сделав последний глоток чая, Хината с решительным видом отодвинула тарелку.
Х — Ладно. Я полна, счастлива и готова к мучениям. Учитель, я вся во внимании.
Кадзуха взял гитару, легко извлёк чистую, ясную последовательность аккордов и передал её Хинате.
К — Тогда начнём с разминки. Покажи мне тот бой, над которым мы работали . И помни: не сила, а чувство ритма.
Хината взяла гитару, глубоко вздохнула, и её пальцы неуверенно легли на гриф. Новый день начался, и он был полон звуков — пока ещё неидеальных, но уже живых и наполненных старанием.