№8
Встав со скамейки, я побрела по дороге, по которой только что проехало такси. Мелкий, противный дождь барабанил по спине, пропитывая насквозь мою одежду и душу. Я шла, не чувствуя ни тепла, ни холода, ни себя. Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с каплями, словно я сама была частью этого серого, беспросветного мира. Тушь давно смылась, оставив следы на мокрых щеках, как и моё разбитое сердце.
Как всегда, когда я вспоминала о той ночи, боль разрывала грудь. Я шла и думала о том, как он смотрел на неё — с такой холодной отстранённостью, что внутри всё замирало. Неужели он действительно женится на этой женщине? Почему он не сказал мне? Если бы я знала, возможно, я не приехала бы сюда, не испытала бы эту невыносимую боль.
Теперь всё кончено. Пути назад нет. Мои мечты рухнули, как карточный домик, оставив лишь горький привкус разочарования. Всё, что я строила, всё, что я чувствовала, оказалось ложью. Я шла по пустынной улице, и каждый шаг отзывался эхом в моей голове, словно я была призраком, потерявшим всё.
ПРОШЛО ПОЛ ГОДА.
Когда закончились занятия меня встретил Томас, мы вышли из университета и направились к кофейне.
Погода была отвратительной: на улице царила слякоть, лужи и грязный снег. Пока мы шли в кофейню, мне позвонила мама. После разговора с ней мы с Томасом зашли внутрь и сели за столик.
Когда нам принесли заказ, я с удовольствием отпила напиток и откусила кусочек пончика. Томас смотрел на меня, как на голодного зверька, и это вызывало у меня улыбку.
— Бет, ты могла бы сказать, что хочешь кушать, и я бы заказал что-нибудь. Ну же, не молчи, говори.
— Прости, я была занята проектом, который нужно сдать к понедельнику.
Тут я вспомнила разговор с мамой. Я не смогу закончить проект, потому что нашу семью пригласили на день рождения. И я, конечно же, пойду. Несмотря ни на что, мне всё равно пришлось бы пойти.
— Бет, что случилось? — спросил Томас.
—А, все нормально. С мамой разговаривала когда, подумала что не успею проект завершить. Дела появились на выходных. Жаль что ты уезжаешь. —Я погладила руку Томаса. Томас в ответ взял мою руку и погладил мои тонкие бледные пальцы. Что-то было в этом моменте между нами. Мы просто сидели и наслаждались видом из окна, вкусно кушали. Начало вечереть и я с Томасом начали собираться домой.
По дороге домой мы громко смеялись и делали смешные селфи. Томас проводил меня и уехал домой.
Подойдя к дому я открыла двери и зашла домой. Когда я зашла домой, меня встретил знакомый запах супа моей мамы. И легкий шлейф одеколона отца. Они дома .
— подумала я.
Сразу с порога меня встретил отец, я бросила свою сумку и подскочила к нему. Брат и мама смотрели на нас как в детстве. С любовью и умилением. Запах отца был таким родным и домашним , я так давно его не ощущала, аж сердце защемило. Брат подошел и оттянул меня от отца.
— Что ты делаешь? Разве не видишь, я давно не виделась с папой? — сказала я и толкнула брата локтем.
— Бет, моя очередь. Я тоже хочу обниматься с папой не меньше, чем ты. — В ответ толкнул меня брат.
Мама была на кухне и мыла посуду. Я отошла от брата с отцом и подошла к ней. Мама сразу повернулась ко мне и начала плакать. Её слезы были от радости. Мы стояли и обнимались посреди кухни.
— Доченька, я так скучала по вам. Нам надо почаще приезжать. А то ты так исхудала, родная моя. — Гладила мои волосы и лицо мама. Родная мама.
Мы закончили ужин в кругу семьи, и это был один из тех редких вечеров, которые я проводила в полном уюте. Поднявшись к себе в комнату, я переоделась, надела наушники и включила музыку. Наступил конец учебного года, и я скоро закончу первый курс. Впереди ещё четыре года учёбы.
Я лежала на кровати, листая ленту «Вконтакте», когда в дверь постучала мама.
— Доченька, можно войти? — спросила она.
— Конечно, мам, — ответила я.
Мама зашла в комнату и присела на край кровати. Я убрала наушники и приготовилась её выслушать.
— Ты помнишь, что завтра мы идём на день рождения нашего близкого человека? — спросила она.
— Да, мам, я всё помню, — ответила я с горечью в голосе. Мне было не по себе от мысли, что я встречусь с ним после столь долгого перерыва. Я нервно начала теребить край пижамы. Мама заметила это и спросила:
— Ты так не хочешь идти на это мероприятие? — Её удивление было понятно, ведь мы с этим человеком провели вместе всю мою жизнь. Иногда мне было непонятно, кто он мне — просто друг семьи или сын друзей наших родителей.
Но с этим человеком мне было хорошо. Он был мне как второй брат. Однако после того, как мне исполнилось 13 лет, он стал более мужественным, галантным и иногда сумасшедшим. А после 16 лет он уже стал мужчиной, его слова стали жёстче, а любовь ко мне — другой.
Я говорю не о той любви, что между девушкой и парнем, а о той, которую нельзя объяснить словами. Только жестами.
— Тогда завтра тебе водитель привезет вещи. Ты выбери в чем поедешь. Оденься солидно, мешок дома забудь. Ты меня поняла?
— Да, мама, я одену дорогое калье, платье что будет делать из меня леди, ну и самое важное это туфли. Не приеду я в своих худи и толстовках. —Убедила я маму.
—Хорошо. Тогда ложись попозже спать. Выспись, а то все внимание будет не на виновнике торжества, а на твоих мешках под глазами.—Посмеялась мама и вышла из комнаты.
— Боже. —Простонала я и упала на кровать.
Постепенно я начала засыпать. Ночью мне захотелось пить. Я решила встать и спуститься вниз на кухню.
Спустившись на кухню, я увидела его силуэт. Он стоял в тени, как призрак из прошлого, и его присутствие оглушило меня. Когда я подошла ближе и включила свет, он стал реальностью. Тот, о ком я грезила и кого оплакивала в течение полугода. Полгода мучительных, холодных дней, 180 дней, 26 недель, 4368 часов и 262 080 секунд. Он стоял передо мной, как будто ничего не изменилось, держа в руках стакан с темно-коричневой жидкостью — виски или коньяк.
Сердце мое раскололось на тысячи осколков. Рядом с ним стояла его невеста. Темные волосы, кожа цвета молочного шоколада. Я отступила назад, растворяясь в тени, чтобы они меня не заметили. Он был другим. Чужим. Холодным. Этот холод пронзал меня до глубины души, как ледяной ветер в -35 градусов. Они обнимались, целовались, а я стояла в тени, не в силах отвести взгляд.
Я перехотела пить и, развернувшись, направилась к себе. Поднявшись по лестнице, я рухнула на кровать и разрыдалась. Мои горячие слезы стекали по щекам, а я не знала, что делать. Почему спустя столько времени он снова ранил меня? Что за безумие? — спрашивала я себя, задыхаясь от боли. Обессиленная, я закрыла глаза и погрузилась в темноту.
Через мгновение я открыла глаза. Свет резанул по ним, как ножом. Может, это был сон? Он не мог быть здесь с ней. Это все нервы. Я спустилась вниз, на кухню, где раздался звонок. Открыв дверь, я увидела водителя. Он стоял с пакетами, его лицо было непроницаемым.
— Это вам, — сказал он и протянул пакеты. Затем развернулся и ушел, оставив меня наедине с моим отчаянием.
Закрыв дверь, я поднялась в свою комнату и поставила пакеты на стол. Спустившись, я зашла в ванную и включила воду. Холодный душ обрушился на меня, как ледяной поток, пытаясь смыть боль. Но она не уходила.
После душа я приготовила завтрак, стараясь не думать о том, что видела. Пока я напевала себе под нос, в кухню вошел мой брат Арчи.
— Мелкая, ты сегодня какая-то странная, — сказал он, зевая и беря яблоко.
— Ничего, просто хорошее настроение, — ответила я, стараясь не выдать свою боль. — Но кое-кто его сейчас испортит, если будет до меня докапываться.
— Ой, боюсь-боюсь, — усмехнулся он. — Ладно, готовь нам завтрак. А я пока помоюсь и приведу себя в порядок. Кстати, водитель приезжал?
— Да, — ответила я, глядя в окно. — Пакеты в моей комнате.
Когда завтрак был готов, мы поели в тишине. Арчи, как обычно, пытался меня развеселить, но я была далека от его шуток. После завтрака мы немного подурачились, но это не помогло развеять мрачные мысли.
Мой образ для вечера был выбран тщательно. Черное платье с рукавами и разрезом вдоль бедра. Я стояла перед зеркалом, пытаясь придать себе уверенный вид, но внутри меня бушевала буря. Я знала, что сегодня вечером мне предстоит встретиться с ним лицом к лицу. И это будет не просто встреча. Это будет война.
Мой образ был безупречен. Волосы я собрала в строгий пучок, чтобы скрыть свою нервозность. Постояв перед зеркалом несколько минут, я тщательно обдумала все детали и вышла из комнаты.
На первом этаже меня встретил брат. Он был воплощением мужественности в своем дорогом костюме с бабочкой. К нашему дому уже подъехал водитель, и, взявшись за руки, мы направились к машине.
Всю дорогу мы молчали. Наконец, брат первым нарушил тишину:
— Переживаешь? — спросил он.
— Нет, почему я должна переживать? — неуверенно ответила я. На самом деле внутри меня бушевал ураган. Я теребила край платья и нервно потирала пальцы рук.
— По тебе видно, что ты странно себя ведёшь. Взгляд потерянный, руки дрожат. Ты чего так нервничаешь? Неужели из-за него? Бэт, я не могу в это поверить. Ты сейчас едешь и переживаешь из-за него? — тихо спросил брат.
— Да, я переживаю. Я не видела его полгода. Извини, но мы приехали. Не спрашивай меня об этом внутри.
Мы вышли из машины, и нас встретил портье:
— Добрый вечер, проходите. Я сообщу хозяину, что вы прибыли.
Мы оказались в огромном дворце. Мраморный пол, хрустальные люстры, лестницы, закручивающиеся вверх. Красные ковровые дорожки, столы с закусками, официанты с подносами шампанского. Много людей в дорогих костюмах и платьях. У женщин украшения на сотни тысяч долларов.
Немного подождав, мы встретили родителей. Мама была в красивом платье с идеальной укладкой, а папа — в дорогом костюме с галстуком. Чуть позже к нам присоединились друзья наших родителей, включая родителей Райана.
— Добрый вечер, очень рады вас видеть на этом мероприятии! Как доехали? Без пробок? — спросил господин Кларк.
— Всё в порядке. Не волнуйтесь, — ответила мама.
— Какая взрослая стала Бэти, — мягко обнял меня дядя Кларк.
— Ей уже 19, — ответил отец. — Она учится на архитектурном факультете. Очень хорошие результаты. Мне помогает даже, бывает.
— Пап, а где сам именинник? Мы разве не к нему приехали? — спросила я с интересом в голосе.
Брат резко перебил отца, который хотел что-то сказать, и взял меня за руку, отводя в сторону:
— Ты всё время к нему норовишь. Вспомни, пожалуйста, полгода назад. Что было? Тебя не оторвать было от кровати. Все твои подушки и одеяла были влажными, потому что ты плакала каждый вечер по нему.
— Я всё прекрасно помню. У меня что, амнезия, чтобы не помнить этого? — торопливо ответила я.
— Тогда не плачь потом, когда он снова разобьёт твоё сердце. Ты знаешь, что с ним будет, если он ещё раз это сделает. Я не стану спокойно смотреть на его наглую ухмылку. Я сразу дам ему по лицу. Чтобы он не приближался к тебе. Эти полгода с тобой были адом. Так что всё было зря? — сказал Арчи и отпустил меня.
— Тоже мне, психолог. Я сама разберусь со своим сердцем и чувствами.
Я направилась в уборную. Длинное платье мешало идти, подол плелся за мной. Завернув за угол, я остановилась, чтобы отдышаться. Когда дыхание выровнялось, я вернулась к столику с закусками и взяла бокал шампанского. Вечер казался приятным, но всё это было лишь маской.
И тут я увидела его. Ради кого я приехала сюда. Ради того, от кого у меня колени дрожали. Он был в белой футболке и черном пиджаке. Чёрные строгие брюки, серебряная цепочка и часы, которые я подарила ему на его 20-летие. Я поставила бокал и подошла к Арчи.
Арчи пожал ему руку и поздравил. Мама и папа тоже поздравили его и подарили подарок — скидку на покупку яхты. Яхты? Зачем ему яхта? Папа, как обычно, со своими извращёнными замашками. Вдруг я услышала голос Райана:
— Здравствуй, Бэти.
— Здравствуй, Райан. Поздравляю с твоим прекрасным днем, — ответила я холодным, почти ледяным голосом.
— Прекрасно выглядишь. Тебе идёт это платье, — сказал Райан, но тут же подошла его невеста, Дина. Она взяла его под руку, и я увидела, как он напрягся, но не подал виду.
— Ой, а это у нас маленькая Бэти. Приятно познакомиться, я Дина, — протянула она руку, улыбаясь. Я протянула свою в ответ.
Вот же стерва. Делает вид, что впервые меня видит. Я знала, что она виновата во всём, что произошло. Она разрушила мою детскую любовь, и теперь я стояла перед Райаном отчуждённая и холодная, как этот мрамор под моими ногами.
— Я пойду подышать воздухом. А то душно стало, — сказала я и направилась к балкону.
Выйдя на балкон, я достала пачку сигарет и закурила. Никто не знал, что я курю. Курю я редко, только когда становится невыносимо тяжело. Но сейчас мне было невыносимо. Я не могла вынести вида их вместе, под ручку. Как же меня тошнило от неё.
Докурив сигарету и потушив её о пепельницу, я почувствовала чьё-то присутствие. Тяжелое дыхание и незнакомый парфюм. Обернувшись, я увидела парня лет двадцати трёх. Он выглядел как все: костюм, белая рубашка. Внешность как у Джейдена Мартелла. Красивый, неприступный. Он достал сигарету и закурил её.
— Привет. Ты дочь Уилсона? — спросил он, глядя на меня с лёгкой усмешкой.
— А какой смысл это имеет? — ответила я, не скрывая раздражения.
— Просто... ты очень похожа на свою сестру. — Он сделал паузу, и его взгляд стал серьёзным. — Она тоже была такой. Холодной, неприступной, но внутри у неё бушевал огонь.
— Что ты знаешь о моей сестре? — спросила я, чувствуя, как внутри меня что-то ёкнуло.
— Знаю достаточно, чтобы понять, что ты не такая, какой кажешься. — Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как его присутствие становится тяжелее. — Ты боишься, Бэти? Боишься, что твоё сердце снова разобьётся?
— Я не боюсь, — ответила я, стараясь не выдать своих эмоций. — Просто... я не хочу больше боли.
— Тогда тебе придётся научиться защищать себя, — сказал он, и в его голосе прозвучала угроза.