Аларик
Чёрт возьми, что происходит?
Я сижу дома и сдерживаю себя, прикладывая все усилия, чтобы не потерять контроль и не превратить всё вокруг в хаос. Эта девушка — угроза. То, к чему мы шли четыре года, может рухнуть из‑за этой маленькой реставраторши. Всё, что я строил, может рассыпаться по мелким осколкам.
Марьям Росс.
Я увидел её в коридоре, когда она направлялась в аудиторию. Смуглая кожа, выше большинства студенток — всё ещё ниже меня, но её рост не важен; важны пропорции, осанка. Локоны тёмного шоколада, кудрявые и упрямые, падали вокруг лица, словно не желая подчиняться руке грубого мира. Карие глаза чёткие, внимательные, почти без эмоций, словно глубокий каньон—если задержишь взгляд, не выберешься никогда. Голос редок, движения экономны в толпе она не выделяется, но и не растворяется присутствие ровное, неизбывное, как фон.
Я изучил о ней всё, что можно и нельзя. Забавно даже близкие не знают , что она тайно обращалась к психотерапевту из‑за чувства собственной никчёмности. Эта маленькая бунтарка считала своё дело недостойным, прятала сомнения под покоем. Видно, как она яростно прячет тёмные уголки себя — ради приемлемости, ради норм, ради иллюзии спокойствия. Это вызывает у меня не только раздражение, Это черт возьми гребанный вызов.
Мне скучно. Скучно от поверхностных побед и пустых дней. Её ровность гребанное зеркало, в котором я не хочу видеть себя, Мне хочется разрушить ее , достать самые откровенные и темные секреты ее души, извратить, потревожить спокойствие и вытащить на свет то, что она хоронит под приличиями общества и рамками закона, чтобы она посмотрела на себя настоящую, а не не жалкую породию того, чего она возвела ради одобрение каких- то людей.
Я взломал её телефон. Защита была продумана, но не сверхзащищена. В хакерстве мне и Серафиму, её брату, равных нет — но это не инструкция и не фальшивая гордость, это факт, которым я оперирую, как инструментом.
Я слежу за ней повсюду в университете, в кафетерии, на улицах, где ей казалось безопасно. Несмотря на свои габариты, я умею быть незаметным. Я не люблю лишних рисков, но и не отступаю, когда цель обозначена.
Она понимает, что за ней наблюдают. Это делает её рассеянной, потрёпанной, иногда почти уязвимой. Мне нравится это состояние чертовски нравится, в нём человек перестаёт притворяться. И всё же где‑то глубоко во мне загорается сомнение почему именно она? Интерес ли это, месть, попытка воскресить тёмную часть меня самого? Иногда мне кажется, что я ищу в её молчании ответы, которые давно погребены в собственной пустоте.
Я знаю цену этой игры. Рискую не только её спокойствием, но и собой тем, кем становишься, когда постоянно обнажаешь чужую душу. Погоня за правдой может обернуться против того, кто её разыскивает. Но пока на кону одно: наша общая цель, ради которой были потрачены годы. Пока мне важно одно , чтобы она поняла—выхода не будет. Её путь сужается. Она не сбежит. Её личный кошмар дышит ей в спину, и я стою рядом, холодный и непоколебимый, чтобы убедиться, что он наконец настигнет её.