1.
Каждое двадцать восьмое мая, ровно в одно и то же время Юкхей, будто обряд, снова и снова повторяет похожие друг на друга действия: покупает сэндвич в каком нибудь захолустье и под грустную музыку плетётся на набережную, где в компании мерзко орущих птиц проводит пару с лишним часов. А если так-то подумать, то сэндвичи он ненавидит точно так же, как и безмозглых чаек, хуже которых могут быть только пустоголовые голуби, которых на протяжении несчастного двадцатника с лишним прожитых Юкхеем лет тянуло к нему как магнитом: эти припадочные мало того, что не видят, куда летят и при любом возможном и "не" моменте врезаются в несчастного, так они ещё и с пребольшим удовольствием принимают его за какой-то памятник, которые обычно используются как идеальное место для спуска задних отходов, ну, если вы понимаете, о чем я. Но сейчас, как и каждый год, сочетание сэндвича и птиц приходится очень кстати, ведь первое он с удовольствием/на самом деле даже с некой злобой/ скармливает прожорливым гадам/зачеркнуто/ птицам. Обряд странный, но очень успокаивает.
Юкхей не помнит момент, когда окончательно лишился своего смысла. Это звучит странно, ведь его что ни на есть настоящий, собственной персоны, смысл, сам сказал ему что-то вроде: "Ты не похож на человека, который может потерять смысл жизни, так что переживать не о чем, думаю, у тебя всё будет в порядке", и после как-то виновато улыбнулся. Это больше напоминало глупую шутку, но на деле оказалось вполне реальным, ведь текст был довольно прямым и глаголил: я никому ничего не должен и, если ты испытываешь ко мне что-то серьёзное, это сугубо твои проблемы. Оно и понятно. Да, понятно. Понятно. Звучит как нечто на грани истерики, не так ли? Конечно же Лукас всё понимал, конечно же он убеждал себя в том, что ничего такого не произошло и данный экземпляр — просто очередной ничего не стоящий подонок. П у с т ы ш к а. Вот только что-то внутри рушилось каждый раз, когда слух ласкало нежное звучание любимого имени.
«ЧонУ»
В голове или вслух — это звучало настолько...будто тысячи разрядов электричества ежесекундно долбили по телу, напрочь отключая мозг, а соответственно и способность здраво мыслить. Да, на этот раз следует признать: Юкхея зацепило. В его жизни такое было...целые ноль раз? Казалось, как на месте ЧонУ можно было так поступить? Неужели за всё это время совесть ни разу так и не наведалась к нему? Снял с себя ответственность, заявил, что никто никому ничего не должен...Юкхей был не согласен с подобным ходом мыслей. Это утверждение казалось ему мерзким и не имеющим абсолютно никакого смысла. Ты ведь впустил человека в своё окружение, ты позволил ему войти в свою жизнь и вошел в его — этим ты взял на себя обязательства, обязательства перед ним и перед самим собой в первую очередь. А как же можно упустить всем известную фразу: "Мы в ответе за тех, кого приручили"? В конце концов, этот человек растопил лёд, избавился от защитной оболочки, а затем просто ушёл, оставив Вона погибать безоружным?
Юкхею трудно признаться в этом, но зацепило его ещё с первых секунд. Затянуло вихрем, не спрашивая разрешения и не заботясь о безопасности, зато позаботившись о избавлении от ненужного, например, рассудка. Каждый раз глядя на него, Юкхей невольно задумывался — а ни это ли называют любовью? А что вообще называют любовью? Ему было так трудно ответить на этот вопрос, но ещё труднее было найти выход из ситуации, но как можно найти выход, когда ты уже пересек точку "н_е_в_о_з_в_р_а_т_а" и "опасным расстоянием" считается даже случайное прикосновение? От этого Вон был готов орать на всю улицу и рвать волосы на голове, но, и на том спасибо, как-то сдерживался. Вот так неприступный ангельский взгляд первокурсника с нежным именем "ЧонУ" выводил Юкхея буквально 24/7. Эти манящие персиковые губы, этот сладкий запах духов, что был и одновременно тонким, и одновременно так сильно въедался где-то в области нёба, что Вону казалось, будто он задыхается. Одновременно настолько далекий, и одновременно настолько близкий, что вот — протяни руку и обхвати чужую ладонь своею хоть сейчас. Все эти сомнения и поведение ака школьница перед первым разом безумно выводили Юкхея, ведь, по правде, были совершенно ему не свойственны. Проще сказать, он вообще не понимал, как кого-то вроде него угораздило так попасть, ведь раньше именно он был тем, кто разбивал сердца и сластил беспокойные сердца безнадёжными обещаниями на подобие "я тебе перезвоню". Да и пробовал он и с парнями, и с девушками, так что было совсем не понятно, почему при виде ЧонУ аж коленки подкашиваются: такого ведь никогда не было!!!
Однажды, в перерыве между пар Юкхею удалось зажать ЧонУ в подсобке. И, ох, как же долго и тягостно было ожидание этого момента.
— Ну вот и попался. — Юкхей улыбается широко, довольно, будто Чеширский кот.
ЧонУ лишь нервно сглатывает от удивления, а ещё от странного покалывания внизу живота, — Что ты... — он ведь уже давно заглядывался на фактурного однокурсника, чей взгляд время от времени ощущал и на самом себе, но всё никак не осмеливался подойти и начать разговор первым, а здесь сразу такие страсти...Конечно удивишься.
Юкхей выглядит уверенно, и кончики его длинных, чуть ли не идеальных пальцев совсем не трясутся, когда тянутся под шерстяной свитер, в отличии от ЧонУ, что обмякает от каждого прикосновения. Он слишком чувствительный, а с виду грубый и легкомысленный Юкхей, как оказывается, слишком умело попадает по самым верным точкам. Казалось, что сейчас всё течёт по старому сценарию: потрахались и разбежались. Вону действительно только это и надо, а в данном случае ещё и потому, что его злит странное ощущение бабочек в животе, что научились летать именно ИЗ-ЗА ЧонУ, так что ему хочется сделать больнее, кольнуть как можно сильнее и после близости с собой оставить у Кима неприятный осадок вместе с желанием получить ещё, ведь Лукас привык, что бегают за ним, а не наоборот. Но вот незадача — почему-то с ЧонУ не получается быть грубым. Юкхей ловит и корит себя на полумысли: в его руках ЧонУ такой хрупкий и нежный, его хочется защитить от этого мира. И, когда сердце отбивает ритм, не устраивающий ещё как-то работающий разум, Юкхей пускается во все тяжкие: якобы грубо впивается в губы Кима, после чего прикусывает нижнюю, такую же нежную, как и все тело этого удивительного парня. Юкхею кажется, что он на верном пути, и именно нарастающее возбуждение вскоре подавит истерическое желание защитить и уберечь, однако в результате в реальность его возвращает никак не ожидаемая оплеуха, после которой ЧонУ, отталкивая от себя Вона и на протяжении ещё пары секунд будто испепеляя его взглядом, наконец-то разворачивается и удаляется, одергивая края свитера, поправляя свои взъерошенные, спутанные волосы. А Юкхею остаётся лишь озадаченно смотреть ему вслед. Но, как бы удивительно это не было, поджег интерес к ЧонУ именно его характер. Кто же тогда знал, что эти двое вскоре начнут встречаться?
Вон помнит его одновременно расплывчато и одновременно чётко. На его памяти отчетливо отражается прядь русых волос, самая непослушная, она всегда напоминала Юкхею его самого: каждый раз, как бы старательно ЧонУ не зачесывал её назад, не укладывал, как бы старательно не пытался избавиться от этого торчащего клока волос, он все равно в итоге вылазил на самом видном месте.
Кто же тогда знал, что из-за своего ЧонУ Юкхей даже ввяжется в драку, а в итоге будет улыбаться как дурак, когда его любимый будет носиться вокруг и с искренним волнением в глазах обрабатывать раны. А когда дойдёт до той, что на губе, накричит на Вона за несерьёзность, после чего будет втянут в до-о-о-олгий сладкий поцелуй, и, хоть и засмущавшись, сохранит профессионализм, добавив фразу "нужно быть аккуратнее впредь", на что через секунду получит ответ: "я — воплощение аккуратности".
Кто же знал, что каждое утро Юкхея будет счастливым просто от того, что просыпаясь, он будет иметь возможность наблюдать за спящим ЧонУ.
Кто же знал, что ЧонУ станет именно тем, благодаря кому Юкхей отпустит страх перемен и научится тому, чего никогда не умел прежде: верности, заботе, нежности, любви. Тому, что на ЧонУ получается само собой, без особых усилий, каким-то чудом.
Кто же знал, что фраза "от ненависти до любви один шаг" не всегда является оконченной, ведь в их истории место в конце занимает "и обратно к ненависти также один шаг". Ведь именно так оно и случилось...
Юкхей до сих пор не знает и не понимает, — почему? Просто обычное человеческое "почему?". И хоть прошло уже столько времени, на памяти все ещё остаются цифры его номера, от того Вон и звонит пьяным так часто.
Помнится, после того, как все закончилось/а Лу все ещё считает, что ничего не закончилось/, он слишком долго злился и не мог принять того факта, что его, фактически, бросили. Или, правильнее сказать — растоптали его чувства? У ЧонУ ведь появился другой, и каждый новый раз, звоня Киму с неловким предложением "давай встретимся...там...просто прогуляемся по мостовой, ну, как раньше", Юкхей вновь и вновь слышал секундное молчание, что длилось будто вечность, а затем и отдалённый голос на том конце трубки: "— ЧонУ~у, где ты там так долго?", и в ответ на него уже звучание Чоновского голоса: "— Да, я уже иду..", "— Прости, мне пора идти". Ох, а последний их разговор выделился из массы предыдущих, ведь он закончился на "— Не звони мне больше". И Юкхей, агрессивно продолжая кормить голубей, вновь и вновь пытался примириться с этим фактом. Ужасно обидно и...Просто по-блядски несправедливо!
Однако сегодняшний день обещал быть интереснее, чем серая масса всех остальных. Возвращаясь домой, Юкхей стремительно принял входящий звонок. Конечно же от ЧонУ.
— Приезжай скорее. — слышно было довольно плохо.
— Что с голосом? Что-то случилось? — в привычно близкой манере говорил Вон. За столько времени он от неё так и не избавился, даже несмотря на то, что теперь они с Кимом друг другу чужие.
— Не важно, просто приезжай. Как можно быстрее...
— Что произошло?! — более напористо выдал Вон, испугавшись по-настоящему.
— Юкхей...
Но хриплый голос ЧонУ обезоружил его.
— Я еду. Жди.
Дом Юкхея находился в другой части города, но благо, так как он возвращался с набережной, ехать до улицы Кима было меньше. ЧонУ, не смотря на свою сволочность, был пиздецки ранимым, так что Юкхею оставалось лишь теряться в догадках, что может успеть натворить человек вроде него. Все самые худшие варианты предпочтительно игнорировались. Буквально выбив дверь и появившись на пороге, словно яркая звезда, случайно упавшая с неба в облачную ночь, Юкхей, даже не разуваясь, бегал по комнатам в поисках того, по чьей вине его сердце до сих пор не может начать отбивать спокойный ритм. Но на душе стало спокойнее, только Вон обнаружил ЧонУ в спальне. Он, стоя в одном халате, подпирал стену возле балкона, держа в руках бокал с вином. Волосы были потрепаны, а глаза на мокром месте. Но это было впервые, когда Юкхей наконец-то увидел ЧонУ за столь длительное время. И именно в этот единственный, столь жалкий момент, Вон почему-то понял, что все это время Ким страдал не меньше.
Лик ЧонУ побледнел, стоило только наконец-то заметить Вона, нарисовавшегося в дверном проеме. Они стояли молча, глядя друг на друга, и Юкхей никак не мог заметить дрожи в руках возлюбленного. Три секунды, две, одна или даже меньше, Вон срывается с места и буквально набрасывается на старшего, накрывая его губы своими и припечатывая к стене, а ЧонУ, вопреки всем ожиданиям, поддаётся, выпускает бокал с красным спиртным и даже не дергается, когда тот разбивается вдребезги, коснувшись поверхности кафеля. Долгий жаркий поцелуй обрывается, вот только ЧонУ нужно ещё. Ему очень нужно ещё. Именно Юкхея. Вон понимает: нельзя наступать на старые грабли, но сейчас ему всё равно. Он с удовольствием добровольно кинется в этот омут снова.
ЧонУ, за спиной чувствуя холодную стену, а на коже — обжигающие прикосновения, поддается безумной эйфории. Он скучал слишком долго. Слишком...
— Сколько ты выпил? — дыхание у Юкхея сбитое, а сердце будто давно выпрыгнуло.
— Не помню...— говор у ЧонУ разборчивый, но Юкхей ведь знает, в более менее трезвом состоянии Ким никогда бы не набрал его номер.
Второй поцелуй, накрывающий вслед за жадным взглядом со стороны Вона, сводит ЧонУ с ума, действует как спасательный круг. Он не помнит, как жил без него столько времени. И не захочет вспоминать.
Колени Юкхея уже упираются между ног Кима, руки же давно блуждают по дрожащему телу, которое скрывает лишь несчастный белый халат. Вон чувствует, что сейчас имеет абсолютную власть над своим хёном, но в его сердце всё ещё остаётся место для сомнений. Подхватывая ЧонУ на какие-то секунды и кладя его на кровать, а затем, после недолгого зрительного контакта и нависания сверху, Лукас принимается выводить красные поляны на шее. ЧонУ — только его, ничей больше, и Юкхей с удовольствием доказывает это. Стоит ему лишь слегка прикоснуться, и Ким уже тает. Вновь затягивая жадный поцелуй, Юкхей ведёт рукой вниз по бедру ЧонУ: поглаживает его, ласкает, сжимает, но ни в коем случае не доводит до боли. Сколько бы времени не прошло, какие бы обстоятельства не били Вона в лицо, в его памяти ЧонУ всегда будет выглядеть как нечто нежное и хрупкое, что-то, что сможет защитить и непременно защитит только он. В его памяти он и его возлюбленный всегда будут нарисованы рядом.
Он ласкает аккуратные розоватые бусинки чувствительных сосков, языком и игривыми пальцами выводит узоры на потрясающем теле. Вот она, география, столь обожаемая Воном. Халат был на ЧонУ до нынешнего момента, ведь Юкхей легко от него избавляется, а затем делает то же самое и с собственной одеждой, однако остается только в джинсах и тратит доли-секунды на то, чтобы достать из кармана бомбера смазку и обмокать там пальцы. ЧонУ прерывисто дышит, только лишь снова чувствует прикосновение родных рук на теле. Младший аккуратно вводит в него два пальца, заставляя прогибаться в спине, с трудом сдерживая звонкий стон. ЧонУ всегда был таким, он всегда держался до последнего, ровно до тех пор, пока Юкхей не входил в него сам, тогда-то никакая сила воли не была в помощь, старшего накрывало до белизны зрачков. Вон продолжал двигаться медленно, аккуратно и постепенно растягивая Кима, который, привыкнув, уже начал сам насаживаться на пальцы. Напряжение нарастало, и Вон понимал, что, ещё немного, и хорошего холодного душа для разрядки не хватит. Вытащив пальцы, он слегка отстранился, тем самым вызвав волнение и непонимание в глазах ЧонУ.
— Только посмотри на себя. — пытался внятнее говорить Вон, подавляя возбуждение и биение беспокойного сердца. — Так хочешь этого?
ЧонУ тот ещё развратник, но никогда не признает этого. Слишком гордый. А Юкхей...Юкхей знает об этом и успешно пользуется. Всегда пользовался...
— Всё, что тебе нужно, это попросить меня. — наблюдает за реакцией Кима, — Просто скажи, разве это так сложно? — Юкхей вновь нависает над дрожащим телом ЧонУ, — Скажи, что хочешь, чтобы я...— но он не успевает договорить.
— Я хочу, чтобы ты меня трахнул. — ЧонУ сгорает со стыда, но на удивление сдаётся сразу же. — Трахни меня, Юкхей.
Вон, не показывая не шуточного удивления, довольно ухмыляется.
— Как же я, блять, скучал по тебе.
Юкхей входит во всю длину, доводит ЧонУ до пика, настолько, что тот даже забывает собственное имя, ныне стонет совсем не сдержанно, жадно легкими ловит разреженный в комнате воздух. Юкхея же уносит в момент, когда тонкие руки обвивают шею и легонько царапают спину, вжимаясь до побеления.
***
Увы у утра есть плохая привычка — привычка наступать. Вот и то утро в итоге не стало исключением, и с его наступлением всё вернулось в прежнее русло, чего, конечно же, и так стоило ожидать. Юкхей, не дождавшись, пока чудо, тихо посапывающее в плечо, проснётся, собрал вещи и просто ушёл сам, понимая, что, с утра ЧонУ совсем не обрадуется встрече, причиной которой ещё вчера стал не один бокал с алкоголем, а Юкхею совсем не хотелось видеть, как неловко и растерянно бегает по комнате глазами его Ким, но, ещё больше не хотелось видеть его в состоянии типа вчерашнего, хён ведь никогда без причины не напивался. Но также Вон понимал, что все, связанное с ЧонУ — не его ума дело.
И, действительно, прошла уже неделя, а ЧонУ никак не давал о себе знать. Так что Юкхей, и без того знавший, что ничего не изменится, просто как-то по-грустному улыбнулся и продолжил заниматься своими делами, коих было полно: университет, работа, а, ещё маму с днём рождения поздравить.
***
— Что значит "прошла уже неделя"?! — вопил розоволосый парень. На самом деле портрет с характеристикой данной личности составить довольно трудно: то он слишком скуп на эмоции, то они у него льют через край. — ЧонУ, у тебя совесть вообще есть?????
— Можно по-тише?
— А я, дурак, думал, что хуже уже не будет. — Тэён ужасно нервно вздохнул, драматично громко хлопнув ладошкой по лбу. — То есть, хочешь сказать, что пришёл ко мне за советом, и теперь, рассказав все это, просишь быть по-тише? — шастая туда-сюда, рассуждал Ли.
Ким коротко кивнул, не поднимая глаз, — Да, именно так.
— То есть, давай расставим по полочкам. Ты переспал с Юкхеем, хотя вы расстались три года назад, так? — увидев новый кивок, Ли продолжил, — То есть изначально ты...Стоп, я вообще правильно понял? Изначально ты бросил Вона потому, что слишком его лю...
— Да! — стремительно перебил его ЧонУ. — Не стоит вдаваться в такие подробности, всем и так все понятно...
— То есть сначала бросил Юкхея из-за своей чрезмерной любви, а сейчас вернулся по той же причине?
ЧонУ больно прикусил губу, не найдя слов в оправдание.
— Но я не пойму твоей логики, совсем не пойму! Бросил его, и ушёл к Доёну, теперь бросил Доёна и вернулся к Вону, как долго это будет продол...
Честно признать, этот парень, Тэён, временами действительно чрезмерно много болтал.
— ...и теперь хочешь совета? Ну не-е-е-ет. Эта ситуация, как раз таки то, что называют попандосом. Послушай...Перестань пытаться обмануть сердце посредством мозга, ты уже не раз доказал, что это неверный метод. Лучше поговори с Юкхеем один на один, пока не стало слишком поздно. Ты же ведь в курсе, что он переезжает?
— Что? Пере...езжает?
***
Юкхей чувствовал себя ужасно измотанным. Подготовка к дипломной работе, вечерняя подработка, куча предложений и прочное убеждение, что ему никто не нужен, слишком сильно влияли на общий вид. Ах да, было еще кое-что: переезд. Так как отметки в последнее время намного улучшились, Юкхею выпал шанс перевестись в Сеул. Да и здесь ничего не держало, ещё и его родители давно жили там. В его представлении столица была чем-то вроде новой ступени, каким-то местом, где в одном лишь воздухе летают новые возможности и амбиции.
Правда был и один жирный минус: В Сеуле не было выхода к морю, как здесь, в Пусане. Так что никаких чаек и шума прибоя. Разумеется это заставляло Юкхея лишний раз задуматься: "А надо ли оно ему?", но подобные мысли в итоге отметались, ведь сейчас ему как никогда прежде требовалось сменить окружение и получить глоток свежего воздуха впервые за долгое время. Маленькая съемная квартира хоть и сроднилась ему за четыре года жизни в Корее, но это жизнь, и нужно продолжать движение. Сумки были собраны не до конца, Юкхей был слегка дёрганным и метался из комнаты в комнату, боясь что-либо забыть.
Сборы должны были закончиться сегодня, но кое-что просто обязано было разрушить столь идеально построенные планы. Звонок в дверь не заставил бровь с иронией приподняться, кто знает, может просто арендатор решил наведаться? Однако нет, на пороге стоял ЧонУ, с каким-то странно сбитым дыханием, и только Юкхей открыл ему дверь, не успев и удивиться, как Ким, толкнув младшего и закрыв за собой дверь, припечатал его к стене. Кто бы мог подумать, такая картина была довольно непривычной, ведь, как правило, именно Юкхей зажимал и ласкал ЧонУ по углам, не наоборот. А тут сам Ким, как-то неловко, но мертвой хваткой, как бы не побояться этой фразы, будто боясь потерять, вцепился в Юкхея. Тут-то бровь Вона уже потянулась вверх сама собой, а на губах проявились чёткие очертания улыбки, но скорее с издевкой на почве удивления.
— Тебе что-то нужно? — с усмешкой протянул Юкхей, забавляясь до милого озадаченному лицу ЧонУ.
— Решил уехать, ничего не сказав? — справляясь с отдышкой, прожигал взглядом Вона Ким, вот только силы у них были не равны, и Юкхей мог закончить спектакль в любой момент, поменявшись местами с хрупким ЧонУ. Однако он был не намерен, ему напротив, хотелось понаблюдать за интригующим происходящим по-дольше.
— Что значит "ничего не сказав"? Все знали об этом. Видимо, кроме тебя. — Лукас принаклонил голову вбок, изучая давно въевшееся в память лицо, — Или хочешь сказать, что я должен был оповестить тебя лично?
— Блять..— ЧонУ, будто пытаясь побороть гнев, на секунду опустил голову, спрятав глаза за густой челкой. — Какой же ты идиот! — вот это наконец-то заставило Юкхея удивиться, ведь старший редко вёл себя так не сдержанно. — Ты хотя бы понимаешь, что мы могли никогда больше не увидеться?! Ты понимаешь, сколько километров будут разделять нас? Ты, гребанный придурок, хотя бы представляешь, как я волновался? Принимаешь столь спонтанные решения, забывая обо всем вокруг...Ты...Ты совсем не понимаешь, как сильно я люблю тебя?!
И Юкхей не выдержал. Легким движением руки поменявшись с Кимом местами и приставив его к холодной стене, Вон посмотрел на него иначе, полностью избавившись от иронии и усмешки.
— Что ты сказал? — секундная тишина обжигала слух, ведь он верил до последнего — ему всего лишь показалось.
Но...
— Я сказал, что люблю тебя. — глядя прямо в глаза напротив своими, наполненными бесконечной тоской, дрожащим от накатывающих слез голосом повторил ЧонУ, — Я люблю тебя, Вон Юкхей.
Он никак не сопротивлялся, напротив, был готов отдаться Вону прямо сейчас, но тот оцепенел и стоял молча, неподвижно, будто только что его выкинуло из мира сего. Ведь раньше эти слова говорил лишь он сам, от ЧонУ их прежде услышать было невозможно...Он всегда был таким гордым, далеким, но сейчас почему-то...
— Я...— снова попытался сказать Ким, но на этот раз уже был заткнут поцелуем, на который сразу же ответил взаимностью.
— Я тоже люблю тебя, хён. — прервав поцелуй и наклонившись к уху, прошептал Вон.
Кажется теперь подождут и обучение в другом городе, и семья, и университет. Для Юкхея больше ничего не имеет значения. Всё своё будущее, всю свою жизнь и всё своё счастье, а главное — взаимность, он видит в глазах напротив.
не забывайте про звёзды. ⭐️ также мне всегда интересно ваше мнение, так что оставляйте комментарии, не стесняйтесь. 💕