1
В Калифорнии — дождливый август, раннее утро. Часов 5 или 6 утра, не важно, Ванде плевать. За окном уже вторые сутки шумит дождь, внизу люди, как рой муравьев, нехотя спешат на работу, не останавливаясь привычно у кофейни. Никто не хочет задерживаться на улице в такую хмурую погоду. Ванде и на это плевать. На людей, на погоду, на раннее утро. Да на все.
Робинсон размеренно шагает по людной улице в любимую кофейню, не обращая внимания, что сверху льет дождь. Ей нравится такая погода, на улицах мало людей, никто не мешает, можешь медленно идти, думая о своем. Или сидеть дома с горячим чаем, смотреть на бедолаг, которые носятся из точки до точки и думать о своем, как в американских фильмах про подростков.
Вы не подумайте — Ванда не осуждает, просто считает, что эти фильмы настолько неправдоподобные, что даже новости из России звучат правдивее, чем это дерьмо, которым кормят наивных детишек.
Да, все-таки осуждает.
— Тебе как обычно? — сегодня смена Харли, они знакомы с того времени, как Ванда переехала сюда по обмену и стала ходить в эту кофейню у дома чуть ли не каждый день.
— Удиви меня. — та расслебленно подошла к ней и облакотилась на стойку, выжимая темные волосы от воды. Людей не было, никто не решался выйти в такую погоду на улицу, а работяги пробегали мимо темного ларечка с кофе.
— Сегодня ты рано, готовишься к поступлению?
— Готовятся либо неуверенные в себе, либо не очень умные людишки, а как ты знаешь, я ни то, ни другое. Готовься — не готовься, результат будет один, — глубоко вдохнув аромат кофе Ванда выпрямилась, схватила ближайщий стул и подставила к стойке, сев и положив руки на спинку, — завалю — ну что ж, вернусь в Уэйкросс, буду работать на отца в его забегаловке. Не такая уж и плохая перспектива.
— Да, просто ужасная. — Харли протянула стаканчик с тыквенным латте, также сложив локти на стойку и подперев ими голову, — Ты должна поступить, я тебя не отпущу в этот твой задрипанный городишко.
Робинсон лишь горько усмехнулась в ответ, понимая, что это все только слова. Время покажет, Ванде самой не хотелось уезжать, она только наладила все. Уэйкросс та еще дыра, и такие же прогнившие насквозь люди там существуют (нельзя назвать это жизнью). В том забытом городке у нее не было и шанса на нормальное будущее, а тут такая возможность — съехать от своей шизанутой семейки в хороший город с возможностью поступить в перспективный колледж — как тут отказаться. Ну и Ванда сорвалась, что есть силы, захватив худенький рюкзак и отжав деньги у замухрышки-мачехи. Выкупив билеты на ближайший поезд, она приехала в Санта-Монику.
Не то чтобы она настолько ненавидела свою семью, просто очень не любила. После развода родителей мать Ванды не захотела брать на себя такую ношу и решила жить для себя, сбагрив ребенка на шею отца семейства, по совместительству «в семье не без урода, и этот урод ваш папаша». Через довольно короткое время Майкл нашел себе девушку — Джессику (то еще жалкое зрелище), и они быстро расписались. Ей оказалось легко манипулировать и девушка, вместе с сестрой не раз вытягивали из нее деньги на еду или развлечения, за что ежедневно получали вместе с Джесс чапалах от отца. С сестрой они сблизились только после развода родителей, так как выживать и противостоять отцу было проще сообща. Но в этой битве каждый сам за себя, так что при возможности свалить Ванда ни минуты не думая бросила Лиззи на произвол судьбы.
Робинсон были чужды такие понятия, как «семья», «друзья» и, что уж тут, «любовь». Детский наивный лепет. Когда отец в редкие минуты примирения называл их «семьей», Ванда просила никогда больше не произносить это слово в слух, потому что то, что у них — это либо психиатрическая лечебница, либо дом престарелых — третьего не дано, отчего получала несколько подзатыльников от Майкла.
— Могла бы попросить — я бы сделала холодный кофе, — Картер пощелкала перед лицом девушки, чтобы вернуть ее в реальный мир, — меньше бы ждала.
— Спасибо, не пью экскременты, — Ванда медленно, поотдельности прикладывая каждый палец, взяла стаканчик с уже остывшим кофе, вдохнула едва различимый запах тыквы и на выходе кинула его в мусорное ведро.
Над дверью прозвенел колокольчик, сообщая о новом посетителе. Ванда едва задела его плечом на выходе и скрылась в переулках не сказав ни слова.