Я избаловал властного президента

Сюй Чжо вернулся к своему месту. Он положил руку на спину Ду Цзыю и, садясь, сказал:

- Не волнуйся, они все друзья. Еда скоро будет подана, выбирай всё, что захочешь съесть.

Ду Цзыю взглянул на него и тихо сказал:

- Не обращайся со мной, как с ребёнком. Почему я раньше этого не замечал?

Сюй Чжо улыбнулся и ничего не сказал. Его взгляд привлек веселый шум на другом конце стола.

Мужчина с длинными волосами, собранными на затылке, держал в руках гитару и мягко перебирал струны. Несколько человек окружили его.

- Давай сначала народную песню, - кто-то подначил, - такую, чтобы все могли спеть.

- Быстро, музыкальное сопровождение, занимайте свои места и поехали! - снова кто-то выкрикнул, взял палочки для еды со стола и ударил ими по чашке, издав лёгкий звенящий звук.

- Поторопитесь, еда без музыки неидеальна, - коротко стриженная женщина отбила по столу какой-то ритм.

- Брат Жань, почему ты ещё сидишь? Иди танцевать!

Услышав, как его зовут, И Пэйжань, бывший в хорошем настроении, встал, изогнул талию и качнул бедрами, вызвав апплодисменты. Потом раскинул руки, словно находился на сцене, и совершенно без стеснения сказал:

- Спасибо за вашу признательность.

- Малыш Чжо, ты будешь солистом? - окликнул Сюй Чжо мужчина с гитарой, и все посмотрели на него.

Сюй Чжо замахал руками:

- Сегодня я не буду позориться.

Все одновременно засвистели, и кто-то сказал:

- Наступил тот день, когда брат Сюй испугался?

Сюй Чжо остался невозмутим. После шутки все посмеялись, и мужчина с гитарой, выпрямившись, начал петь популярную в последнее время песню.

Кто-то стучал палочками по чашке, кто-то хлопал по столу или в ладоши, кто-то притоптывал ногами, и ритм на удивление был слаженным. А когда пели, смотрели друг на друга и знали, чья очередь, когда петь соло, а когда вместе. И никто ни разу не сбился.

Рядом с ними танцевал И Пэйжань обычный народный танец. Его движения были то легкими и плавными, то резкими и быстрыми. Те, кто не пел, аплодировали ему и подбадривали.

Ду Цзыю рассеянно смотрел на происходящее перед ним.

Основываясь на своем прочном фундаменте многолетнего музыкального образования, он мог легко сказать, что, кроме гитариста, никто больше никогда не занимался музыкой. Но молчаливое взаимопонимание между ними и радость в голосах вызвали в его сердце странное чувство.

Это было смешанное чувство, имеющее в себе привкус зависти и волнения.

Сюй Чжо повернулся к нему и с улыбкой сказал:

- Ты многое повидал, а такое когда-нибудь видел?

Ду Цзыю отвлекся на слова исполняемой песни и покачал головой, спросив:

- Вы всегда так развлекаетесь?

- Начиная со старшей школы, и репертуар в основном тот же. Каждый раз поем несколько песен до еды и еще после, - объяснил Сюй Чжо. - Нам не нравится пить и курить, или играть в азартные игры, а пение для развлечения самое подходящее. Ты учился музыке, как их уровень, неплох?

Ду Цзыю сказал:

- Лучше, чем мой.

- Как такое может быть? - Не поверил Сюй Чжо, подумав, что он просто вежлив. - Когда я несколько лет назад только начал петь, это было похоже на вой. Позже я научился сотрудничать и улавливать ритм, но с тобой это не сравнится.

- Я серьёзно, - с честным взглядом сказал Ду Цзыю. - Многие люди всего лишь играют на музыкальных инструментах, а вы делаете музыку живой.

Сюй Чжо молча смотрел на него, чувствуя, что он хочет сказать что-то ещё.

Комната была наполнена разносящимися народными песнями - мелодичными и полными ритма. Ду Цзыю немного помолчал. Он редко много разговаривал, а в этот раз спокойно заговорил:

- Я начал дружить с чёрно-белыми клавишами еще до того, как научился ходить.

Фань Хуэйжу была из знатной семьи, и с рождения сына лично обучала его игре на фортепиано. Она не строгий учитель, и у нее от природы хороший голос. Ду Цзыю начал свое музыкальное обучение в детстве с ее игры и пения.

У ребёнка маленькие и слабые руки, к тому же он очень подвижный, и сидеть по несколько часов за роялем непросто. Фань Хуэйжу не заставляла сына, давая играть в сторонке, а сама она музыцировала и пела, погрузившись в музыку. Личный пример сыграл большую роль. Ду Цзыю, находясь в такой атмосфере, целыми днями занимался игрой на фортепиано и быстро прогрессировал.

В то время ему очень нравилась музыка, иначе он бы не вынес монотонных занятий.

После того, как Фань Хуэйжу умерла, семья Ду пригласила ему учителя, но он больше так и не смог найти эту любовь.

- Каждое занятие было подобно пытке, - грустно улыбнулся Ду Цзыю. - Чем больше я ненивидел это, тем хуже упражнялся, и тем строже становилась учительница Ван. Это приводило к тому, что ненависть становилась еще больше. Это похоже на замкнутый круг.

- Если тебе это так не нравилось, можно было бросить, - Сюй Чжо под столом взял его за руку, - незачем заставлять себя.

Ду Цзыю покачал головой:

- Я должен был хорошо учиться и играть. Учительница Ван ранее учила моего старшего брата. Она спрашивала с меня,  исходя из уровня брата. Если я не соответствовал ему, она рассказывала отцу.

Здесь он остановился и не сказал, что будет, если расскажут отцу. Ду Цзыю только молча сжал руку Сюй Чжо.

Сюй Чжо впервые услышал, как он говорит о своей матери. В его глазах была ностальгия, и можно представить, насколько сильно он любил ее. Когда рассказ дошёл до ее смерти, свет в этих чёрных глазах померк, словно звезды на ночном небе скрылись за темными облаками и потеряли свой блеск.

- Не смотри на меня так, - Ду Цзыю слегка приподнял уголки губ в улыбке и начал его успокаивать. - На самом деле, даже если я не учился усердно, я все равно играл лучше брата. У учительницы Ван не было шанса пожаловаться на меня. Отец еще нашел мне учителя игры на скрипке. Такого обхождения даже мой брат не удосужился.

Чем мягче он улыбался, тем большую жалость испытывал Сюй Чжо. Он протянул руку, обнял Ду Цзыю за худые плечи и нежно поцеловал в розовую щеку. Ду Цзыю рассказывал не все, а лишь поверхностно. Но Сюй Чжо слушал внимательно и заметил некоторые сомнительные моменты, только не стал спрашивать, чтобы не расстроить того.

Он прижался к уху Ду Цзыю и шепотом сказал:

- Жаль, что нет фортепиано. В следующий раз, когда появится возможность, я попрошу тебя сыграть, а сам буду петь.

Ду Цзыю не успел ответить, как по столу что-то хлопнуло. Перед Сюй Чжо положили бумажный пакет.

- Тц, - цыкнул Е Шунань, словно его зубы свело от этих двух людей. - Вот, это то, что ты просил.

- Спасибо. - В пакете было две коробки с пирожными, и Сюй Чжо убрал их.

Е Шунань наклонился, положил руку ему на плечо и тихо сказал:

- Вы пришли сегодня, чтобы рассказать о себе, но не слишком ли вы торопитесь? Подождите сначала, пока все наедятся, прежде чем устраивать большой сюрприз.

Услышав его слова, Ду Цзыю нервно оглянулся. А как только песня закончилась, женщина с короткими волосами указала на них:

- Я... Я... Я только что видела, ты... ты...

Наверное, посчитав, что ошиблась, она несколько раз повторила "ты" и больше ничего не говорила. Находящийся рядом с ней парень с серьгой в ухе округлил глаза и, преувеличенно открыв рот, закончил за нее:

- Ты поцеловал его!

- Теперь, - сказал Сюй Чжо Е Шунаню, спокойно разведя руками, - больше незачем ждать, когда все насытятся.

***

После шумной вечеринки Сюй Чжо поехал со своим любимым домой. Машина И Пэйжаня следовала за ними до парковки.

Было уже поздно, и только тусклый свет над головамт освещал трех человек. Звук шагов эхом разносился среди машин в пустом гараже.

- Чего ты медлишь? - Сюй Чжо придержал двери лифта и окликнул мнущегося за дверью И Пэйжаня. - Если не поторопишься, я не буду тебя ждать.

И Пэйжань ускорил шаг и, что-то бормоча, вошел. Два человека в лифте услышали только "собачий корм", "кислый запах любви", "похотливый". Впрочем, неприязнь явно светилась на его лице, и Сюй Чжо не сдержал смех.

- Если ты недоволен, то найди себе кого-нибудь.

И Пэйжань посмотрел, как Сюй Чжо обнял за плечи Ду Цзыю, а его самодовольная улыбка заставила И Пэйжаня скрежетать зубами от негодования:

- Не перебарщивай!

Ду Цзыю застенчивый. Он покраснел и толкнул Сюй Чжо, но тот еще крепче обнял его.

- Хмф! - фыркнул И Пэйжань и сердито повернулся к ним спиной. Благодаря мастерству Е Шунаня он сегодня и так уже хорошо наелся, а теперь его еще кормят собачьей едой. Действительно несправедливо.

Войдя в квартиру, Сюй Чжо не позволил Ду Цзыю напрягаться и сам отнес его чемодан в гостевую комнату.

Он помнил о своем "доказательстве", и ему не терпелось приступить к осуществлению так называемого "интимного плана".

Нет, он напомнил себе, что нужно успокоиться. Нельзя быть слишком нетерпеливым, нехорошо пугать другую сторону. Ду Цзыю подобен маленькому кролику, который не знает высоты неба, но очень любопытен. Он волей или неволей часто дразнит, но стоит подразнить его, как он в испуге прячется в своей норе и отказывается показываться. А Сюй Чжо оставалось только страдь снаружи в одиночестве.

Он сдержал нахлынувшие эмоции и бережно раскладывал одежду своего любимого в шкаф. Он делал это так аккуратно, что будь здесь Сюй Юцай, он бы подумал, что в его сына вселился призрак.

Вытащив пижаму, Сюй Чжо пошел в кабинет,  отправить Ду Цзыю мыться. Он уже прибрался в кабинете, чтобы его любимому было где работать.

- Цзыю? - Кабинет находился рядом с комнатой. Стройная фигура стояла перед книжной полкой, сосредоточившись на предмете в руках. Услышав голос Сюй Чжо, Ду Цзыю вздрогнул и посмотрел на него немного виноватым взглядом.

- На что ты смотришь? - Сюй Чжо взгянул на большую книгу в его руках. Это был семейный фотоальбом, который он принес из дома. Там было перевернуто только несколько первых страниц. На открытом фото карапуз обхватил руками огромное дерево и изо всех сил пытался на него залезть. В детских штанах с разрезом на темном фоне коры выделялась его белая попа, как луна на темном небе.

Сюй Чжо покрылся редким для него румянцем. Его самые постыдные поступки предстали перед глазами любимого, каким бы толстокожим он ни был, это не могло его не задеть! Во всем виноват Сюй Юцай. По его настоянию, со словами, чтобы сын не забыл своего старого отца, ему пришлось взять этот фотоальбом, когда он уходил из дома.

- Кхм, - кашлянул Сюй Чжо и перелистнул дальше, избегая детских штанов и сразу открыв период начальной школы:

- Твой парень с детства был красив, тебе я понравился, верно?

Вслед за его движениями Ду Цзыю посмотрел в фотоальбом. На фотографии слева от центра уже подросший Сюй Чжо стоит у ворот начальной школы. На нем портфель по размеру больше, чем он сам, маленькое упрямое личико. Подбоченившись, Сюй Чжо бойко смотрел в сторону камеры.

Если не обращать внимания на руку с белой повязкой, то он не выглядит так, будто идет в школу, а выглядит так, будто идет ее взорвать.

Ду Цзыю какое-то время смотрел на Сюй Чжо на фотографии, а потом перевел взгляд на его живую версию, стоящую рядом.

Черт!

Сюй Чжо выругался про себя, как он мог забыть и открыть эту фотографию? Его выдающийся образ почти уничтожен.

- Ты мог ходить в школу со сломанной рукой? - спросил Ду Цзыю. Он, кажется, был сосредоточен не на том, о чем думал Сюй Чжо. - Это было неудобно? А как насчет письма, похода в туалет? А если одноклассник случайно толкнет или что-то нужно нести? Разве это не опасно?

Несмотря на то, что это было больше десяти лет назад, в его глазах было беспокойство. Он искренне переживал о здоровье Сюй Чжо, без малейшей неприязни или насмешки.

На душе Сюй Чжо мгновенно потеплело. Он и так уже любил Ду Цзыю, но не ожидал, что с каждым днём будет любить его все больше и больше.

- Я не ходил в школу, - объяснил он. - Я сломал руку за несколько дней до начала занятий. Мама долго готовила меня в школу, но все пропало даром. Ей осталось только сфотографировать меня у школьных ворот, чтобы временно удовлетвориться. Поскольку поступление в школу пришлось отложить на год, я был самым старшим в классе, и многие начали называть меня старшим братом. Эх, было очень удобно собрать вокруг себя младших.

Беспокойство на лице Ду Цзыю развеялось. Его позабавили слова Сюй Чжо, он улыбнулся и сказал:

- Я заметил. Сегодня все окружили тебя и звали брат Сюй.

От этой милой улыбки Сюй Чжо не сдержался, наклонился вперёд и чмокнул его. Затем он сразу, как ни в чем не бывало, перевернул страницу. Были ещё фотографии с начальной школы, праздников, спортивных соревнований, художественных представлений, а еще фотографии дома и на улице.

Он обнял Ду Цзыю, сел на стул и просматривал с ним эти драгоценные моменты.

- Эта... - Ду Цзыю нерешительно указал на фотографию сцены, - ты играешь принца? Видно не очень четко.

- Я здесь, - указал Сюй Чжо на место позади принца. - Я держу декорацию гор. Я самый сильный в классе и, естественно, вношу свой вклад.

- Но тут  совсем не видно твоего лица, - Ду Цзыю пригляделся, но так и не смог разглядеть его детское личико.

Сюй Чжо пожал плечами и сказал ему:

- Старик говорил, что я первый раз выступаю на сцене, поэтому нужно сделать несколько фотографий на память. Но на всех я был закрыт горами, ни одной не получилось. Мама тогда долго ругалась.

- А как насчёт этой, - снова спросил Ду Цзыю, - почему на фоне так много ям?

- Моя мама - археолог. На летних каникулах она взяла меня на раскопки. Но это было так скучно. Они целыми днями говорили какие-то непонятные термины. Потом я сбежал на реку за окраиной деревни, чтобы поплавать. К тому же спас маленького ребёнка, упавшего в воду.

Глаза Ду Цзыю наполнились восхищением, это было немного невероятным:

- Ты же сам ребёнок и смог спасти человека?

Сюй Чжо почувствовал себя уютно, немного выпрямившись, он сказал:

- Эта девочка была худой и маленькой, как бездомная кошка, но она очень сильно барахталась. Ты знаешь, что тонущий человек инстинктивно начинает хватать все подряд. Многих спасающих так затягивали в воду, и они тонули. Когда я учился плаванию, я был быстрее всех, и чтобы я не бездельничал, тренер научил меня, как правильно спасать тонущего. Я приблизился к ней со спины и позволил схватить меня только за одну руку, а потом благополучно вытащил ее на берег.

Ду Цзыю ошарашенно слушал, а Сюй Чжо продолжал:

- Я, как порядочный человек, довел дело до конца и отвел ее домой. Ее семья жила в деревне недалеко от места раскопок. Родители уехали на зароботки, оставив ее с бабушкой и дедушкой. Услышав, что я спас их внучку, они непременно хотели меня накормить перед уходом и даже хотели убить единственную курицу в благодарность.

- Единственная курица? - Ду Цзыю с детства не заботился об условиях жизни. Бедность была от него слишком далека и существовала только в книгах и новостях. - Это должно быть было для них очень ценным имуществом. Ты ее съел?

- Конечно, нет, - ответил Сюй Чжо. - Эта курица все еще несла яйца, а у меня нет недостатка в курином супе. Потом я вернулся промокший до нитки, и мама посчитала, что я опять попал в неприятности. Побоявшись, что я попаду под горячую руку старика, она отвела меня в торговый центр и купила новую одежду, избежав катастрофы.

Ду Цзыю, кажется, был озадачен фразой "опять попал в неприятности" и спросил его:

- Возможно ли, что ты часто доставлял неприятности?

Почему Сюй Чжо теряет лицо перед своим любимым? В конце концов, он вполне мужественный и хочет поддержать свой имидж.

- Я просто был очень активным и энергичным, - сказал он, приукрасив образ, и продолжил листать фотоальбом. На следующий странице была фотография, заставившая его глаза заблестеть. - Посмотри сюда.

Это была вырезка из газеты, где на снимке с низким разрешением, мальчик давал интервью в подставленный к нему микрофон.

- Что это было? - спросил Ду Цзыю.

Сюй Чжо приподнял уголки губ:

- Когда мне было 12 лет, меня похитили.

Ду Цзыю бросил на него пристальный взгляд. Удивление и беспокойство в его глазах невозможно было скрыть.

- Все из-за легкомысленного поведения старика. Он заработал небольшое состояние и везде им хвастался. А потом меня похитили, - вспоминал Сюй Чжо. - Меня запихнули в машину. Она была старой, даже дверь не запиралась. Когда на меня не обращали внимания, я открыл дверь и прыгнул в воду. Похитители тоже были безмозглыми. Они попытались погнаться за мной на машине. Я нырнул и свернул в сторону, чтобы избавиться от них. Доплыв до города и выбравшись на берег, я сообщил в полицию. Журналисты, услышав об этом, пришли взять у меня интервью. Родители узнали об этом деле только из новостей.

Ду Цзыю был ошеломлен, не зная, стоит ли поаплодировать его захватывающему побегу или вздыхать ради его родителей.

- Из-за этого события моя мать целый месяц не пускала старика домой. В то время никто не следил, как я играю. Мне даже не надо было делать уроки, ха-ха.

Оказывается, он ещё и очень сильно радовался?

Ду Цзыю абсолютно потерял дар речи. Он молча склонил голову и перелистывал фотоальбом, наблюдая, как маленький мальчик превращается в юношу, а затем в бойкого студента. На каждом этапе его жизни можно было увидеть участие его семьи, но вот только их лиц нигде не появлялось.

- Этот фотоальбом посвящен только мне. Дома есть еще несколько, которые я не привез. Там есть фотографии моих родителей, - сказал Сюй Чжо.

- Я помню твоего отца. Я видел его в старом доме, - сказал Ду Цзыю. На самом деле, он поручил кое-кому провести расследование, и в данных были фотографии членов семьи Сюй. Иначе, он не смог бы узнать Сюй Юцая на банкете в старом доме.

Он не мог позволить узнать Сюй Чжо о расследовании. Ду Цзыю незаметно стиснул зубы. Он никогда не допустит, чтобы между ними появилось отчуждение.

Откуда Сюй Чжо мог догадаться об этом? Он пролистал альбом до конца, закрыл его и прошептал человеку, сидящему в его объятиях:

- Я покажу тебе еще кое-что.

Ду Цзыю с любопытством наблюдал, как Сюй Чжо загадочно включает компьютер, открывает папку на рабочем столе с названием "Обучение", а затем щелкает по одному из файлов с названием "Шаг 1". Открылось окно видеопроигрывателя.

- Обучение? Чему ты хочешь научиться? - спросил Ду Цзыю.

Его невинный вид заставил Сюй Чжо почувствовать себя виноватым, и он расплывчато сказал:

- Увидишь.

Наконец, видео загрузилось. На мониторе появился живописный средиземноморский пейзаж. Лазурная морская вода, ясное голубое небо, разбросанные по склону холма приземистые светло-оранжевые кирпичные дома. По извилистым улочкам изредка неторопливо проходят пешеходы.

Документальный фильм о путешествиях? Ду Цзыю устроился в объятиях Сюй Чжо и молча смотрел.

Камера переместилась. Из-за угла улицы вышел красивый мужчина европейской наружности. Он шел, оглядываясь, в коротких шортах и с рюкзаком за плечами. Он был путешественником.

Мужчина приблизился. В кадре появился другой высокий мужчина и окликнул его. У них был простой разговор на английском, не более чем "как вас зовут" и "вы путешествуете". Закончился разговор предложением "вы хотите посетить мой дом", и сцена сменилась.

В этот момент Ду Цзыю почувствовал, что в диалогах актеров и развитии сюжета что-то не так. Он продолжил терпеливо смотреть.

Следующая сцена происходит в доме. Высокий мужчина показывает путешественнику свой дом. Поставив рюкзак в гостиной, проходят на кухню, потом в сад, а потом в спальню...

Ду Цзыю широко раскрыл глаза, увидев, как они упали на кровать. А потом он еще и рот широко раскрыл. Увидев, как их губы соприкоснулись, он, наконец, словно не мог больше этого выносить, отодвинул компьютер и вскочил с колен Сюй Чжо.

- Что... что это!? - запинаясь, спросил он. Его лицо раскраснелось, став похожим на наливное яблоко.

Сюй Чжо еще не ответил. Актеры играли слишком усердно, и из динамиков доносился хлюпающий звук поцелуев, эхом раздаваясь в кабинете. Лицо Ду Цзыю было таким горячим, что на нем можно было пожарить яичницу.

Сюй Чжо резко выключил компьютер, и, совершенно не покраснев, сказал:

- Первым шагом в обучении должен быть просмотр. Я долго искал этот фильм. Ритм и масштаб вполне подходят для новичков. Я даже подписался на него.

Оказывается, он еще и такой уверенный!

Ду Цзыю был зол и шокирован и смотрел на Сюй Чжо, как на ужасного зверя. Он пытался что-нибудь сказать, но все слова застряли в горле. Сердито схватив лежащую рядом пижаму, он сбежал:

- Я иду в душ! Ты обязательно должен удалить эту штуку!

"Жаль его удалять", - пробормотал Сюй Чжо, но сопротивляться в открытую не осмелился. Он радостно решил согласиться на словах и в тайне спрятать папку. Любимый неизбежно будет смущён, впервые столкнувшись с таким фильмом. Кажется, все же не стоит торопиться. Сначала посмотреть несколько небольших и легких романтических фильмов, а затем постепенно переходить к более масштабным.

Планы на сегодняшний вечер провалились. Он беспомощно вернул фотоальбом на место и оглядел кабинет. Домработница как раз приходила сегодня убираться. Пол и окна безупречно чистые, все вещи аккуратно разложены по местам. Бесцельно побродив, он, наконец, взял свою одежду и пошел мыться в другую ванную.

Вымывшись, Ду Цзыю вышел с полотенцем на голове. Окутанный паром, из спальни он направился в гостиную, найти свой телефон.

- Есть новости? - спросил Сюй Чжо, вытирая мокрые волосы. Не дожидаясь ответа, он зашёл на кухню, открыл холодильник, нарезал несколько долек арбуза и поставил их на журнальный столик. Также он поднял температуру кондиционера. Если температура низкая, то после мытья легко простудиться.

Ду Цзыю смотрел в свой мобильный, повернувшись к нему спиной и не говоря ни слова. Его волосы тоже были мокрыми и на них было накинуто белое полотенце. Вода капала с кончиков его волос и по ложбинке на спине скатывалась в круглый вырез пижамы, но он этого не замечал.

- Цзыю? - Сюй Чжо подешел и наклонил голову, посмотрев на него. Ду Цзыю поднял голову, его лицо было бледным, а выражение не очень хорошим.