Я избаловал властного президента

Водитель Сюй отказывается от того, что он водитель.

Он чувствовал себя няней.

Универсальный вид.

Зарплаты пока нет.

Няня Сюй покорно завела машину, думая, что это не прогул. Бинъю принадлежит президенту Ду, а работать на Бинъю - значит работать на президента Ду. Теперь он пропустил середину и напрямую служит президенту Ду. Поэтому вывод таков, что он все еще усердно работает.

Всего лишь выездная работа.

Так же есть заработная плата, выплачиваемая Бинъю.

Разобравшись с этим, он почувствовал облегчение и энергично взялся за руль. Машина президента Ду отличается от обычной. Она имеет сдержанный и роскошный вид, а также очень удобна в управлении. Старик Сюй Чжо тоже купил машину за несколько миллионов, но кто знает, что это за машина и не надули ли его, но водить ее не так уж и приятно.

На этот раз Сюй Чжо наслаждался поездкой. Пункт назначения находился в пригороде, почти в трех часах езды от Бинъю, а посередине был короткий участок скоростной автомагистрали. К сожалению, он смог разогнаться только до 120. Все-таки, он хороший гражданин, соблюдающий закон.

Съехав со скоростной автомагистрали, Сюй Чжо взглянул в зеркало заднего вида. Ду Цзыю крепко спал на заднем сиденье, свернувшись калачиком и держа в руках коробочку. Когда они проезжали один из многочисленных поворотов извилистой дороги, он проснулся. Некоторое время Ду Цзыю сидел в оцепенении. Он посмотрел на коробочку в руках, затем посмотрел на человека за рулем, посмотрел на густые тени деревьев за окном. Крупные иероглифы  "Кто я и где я?" практически были написаны на его лице.

Увидев его подчеркнуто спокойный, но бдительный вид, Сюй Чжо быстро принял вид, что не имеет к этому отношения и протянул ему телефон:

- Президент Ду, взгляните. - Я определено не  похищал Вас!

Говоря об этом, это ты похитил меня!

Ду Цзыю взял телефон и посмотрел на него сначала ошеломленно, потом мучительно. А затем глубоко вздохнул, поджал губы,  и в его глазах промелькнула яростная радость.

Сюй Чжо был сосредоточен на вождении и, увидев лишь мельком, не обратил внимания на его выражение лица, посчитав, что ошибся. Он свернул с извилистой горной дороги и сказал:

- Вы можете еще немного отдохнуть, мы будем на месте примерно через полчаса.

Ду Цзыю поднял глаза и уставился на его затылок, извлекая полезные фрагменты из своей пьяной памяти и собирая их по кусочкам.

Послышался приглушенный хлопок. Сюй Чжо посмотрел в зеркало заднего вида. Ду Цзыю сидел с одной стороны сиденья, положив руки на колени, искоса разглядывая привлекший его внимание красивый пейзаж за окном. Он выглядел так, будто ничего не произошло. А с другой стороны сиденья одиноко лежала коробочка шоколадных конфет.

Сердце президента Ду - игла на дне моря, Сюй Чжо уже давно это понял и мудро не высказывал своего мнения.

Когда они подъехали к кладбищу, самое жаркое время дня уже миновало. В машине был зонт, но президент Ду явно не был тем человеком, который будет сам его держать. Сюй Чжо сознательно выполнил свои обязанности няни и проводил его до могилы.

В стиле могилы нет ничего особенного. Вокруг аккуратно и нет сорняков, а перед надгробием растут нежные цветы. Видно, что за ней обычно кто-то ухаживает.

Рядом было посажено высокое и крепкое дерево, отбрасывающее тень. Ду Цзыю махнул рукой, показывая, что ему не нужно держать зонт. Сюй Чжо тактично ушел, но перед уходом быстро оглянулся. На надгробии он увидел изображение красивой женщины с открытой улыбкой. Ее брови на семь пунктов были похожи на брови Ду Цзыю.

Он спрятался под другим большим деревом в десятке метров от Ду Цзыю,  двигая затекшими руками и ногами. Вождение действительно утомительная работа и определённо не подходит для него.

Солнце в три часа дня уже не такое жгучее, растительность в пригороде пышная, а летняя жара не такая изнуряющая, как в городе. Когда он только вышел из машины, то еще чувствовал, что на улице жарко и даже немного вспотел. Но войдя на кладбище, возможно из-за психологического воздействия, ощутил, как от ступней поднимается прохлада и распространяется по всему телу.

Чувствуя комфорт, люди расслабляются и наступает сонливость. Он сел, скрестив ноги, на корнь дерева Волонга, широко зевнул, прислонившись спиной к стволу, смежил веки и уставился на высокую фигуру вдалеке.

Ду Цзыю постоял некоторое время, наклонился и голыми руками протер фотографию и слова на надгробной плите. Сюй Чжо не мог видеть его лица, но догадался, что он разговаривает с владельцем могилы.

Поговорив некоторое время, он вдруг сел на землю, одной рукой опершись на темный надгробный камень, а головой уткнувшись в каменную поверхность. То он с улыбкой открывал рот, чтобы сказать несколько слов, иногда превращая улыбку в молчание, иногда поднимал руку, вытирая уголки глаз.

Снова плачет, да? Сюй Чжо был настолько сонным, что его мысли были заторможенны. Он лениво подумал, что на самом деле Ду Цзыю довольно сентиментальный человек, зачем ему притворяться таким холодным в обычное время.

В семье должно быть есть кто-то старший. Сюй Чжо снова зевнул и подумал, что личная жизнь семьи Ду хорошо защищена. Во внешнем мире знают только старика Ду и молодого президента Ду. О других членах семьи ничего не известно, а он тем более не сможет этого узнать.

Летнее стрекотание цикад навевало сонливость. Веки Сюй Чжо отяжелели. Он еще некоторое время сопротивлялся, но в итоге сдался и отправился на встречу с Чжоу Гуном[1].

[1] Чжоу Гун (11 век до н.э.), сын короля Чжоу Вэня 周文王[Zhōu Wén wáng], сыграл важную роль регента в основании Западного Чжоу 西周[Xī Zōu], а также известен как «Бог мечты"; тоже, что и отправиться в страну Морфея

Его разбудило ощущение невесомости в теле. Несколько секунд он, тяжело дыша, с  раздражающими цветными пятнами перед глазами, пытался вернуться в реальность. Он достал свой телефон и увидел, что уже пять часов. Он проспал больше часа?

Ду Цзыю же не оставит его здесь, не так ли? Нехорошая сысль мелькнула в его голове. Он поднял глаза и, увидев фигуру человека в отдалении, облегченно вздохнул, начав себя презирать. Как он мог так плохо подумать о президенте Ду? Поистине виноват.

Посмеявшись над собой некоторое время, Сюй Чжо окончательно проснулся. Когда он встал, он осознал последствия своего неправильного положения во время сна,  все его тело было одеревеневшим и болезненным.

Он скривил рот и прошёл несколько шагов. Наконец, более-менее вернув себе подвижность, он озадаченно посмотрел в сторону Ду Цзыю.

Ему нужно так много сказать, что он до сих пор не уходит?

Некоторое время он наблюдал, как Ду Цзыю оставался неподвижным, прислонившись лбом к надгробию. Может быть... Сюй Чжо немедленно поднял зонтик и подошел. Чем ближе он подходил, тем больше был уверен в своей догадке.

Он наклонился и заглянул между Ду Цзыю и надгробием, и громко рассмеялся.

До этого он был занят вождением и не мог все хорошо рассмотреть, но сейчас это было наслаждением для глаз. Дыхание Ду Цзыю было глубоким, он крепко спал. Его лицо медленно поднималось и опускалось, его густые длинные ресницы отбрасывали тени на его красивое лицо. Его розовые губы были слегка приоткрыты, он тихо сопел, словно ребёнок, а поверхность памятника покрылась влагой от его дыхания.

Это выглядело очень красиво. Сюй Чжо взволнованно вздохнул. Что толку говорить, что такой красивый мужчина не зарабатывает на жизнь при помощи лица.

Раньше Сюй Чжо никогда бы не подумал, что падок на красивые лица, но теперь он не мог разбудить его, опасаясь испортить это прекрасное спящее лицо.

Ему вдруг кое-что пришло в голову и он покосился на надгробие. На нем было только две фразы: "Могила моей любимой жены Фань Хуэйжу" и "ХХ.ХХ.20ХХ". Больше нет ни одного имени.

Если подсчитать, то эта женщина по имени Фань Хуэйжу умерла более десяти лет назад, когда Ду Цзыю было около десяти лет. Странно, что здесь выгравирована фраза "любимая жена", но нет имени мужа. Это не соответствует общепринятым нормам.

- Мм... - пробормотал человек рядом с ним. Сюй Чжо тут же обернулся. Ду Цзыю медленно открыл глаза и сонно моргнул, словно не понимая, почему снова заснул.

Он наощупь прикоснулся к надгробию, придерживаясь за него, и поднял голову. Сюй Чжо с трудом сдержал смех. Ду Цзыю спал, прислонившись к надгробию головой, и на его лбу отпечаталось красное пятно. Из-за его белой кожи отметина выделялась особенно отчетливо. Это добавило его, обычно высокомерному и равнодушному виду, несвойственной ему глупости.

Вероятно, улыбка не исчезла из его глаз. Ду Цзыю недоуменно посмотрел на него и встал, опираясь на надгробие. Сюй Чжо, сидевший на корточках, тоже поднялся.

Однако, Ду Цзыю встал слишком быстро, не рассчитав, что слишком долго здесь проспал, и его ноги онемели. Пошатнувшись на размягших ногах, он начал падать вперёд.

- Осторожно! - Няня Сюй оказалась ловкой. Он быстро протянул руки, чтобы придержать президента Ду, позволив тому благополучно приземлиться в свои объятия.

Автору есть что сказать: На самом деле сладкая любовь только началась.