kissed

В начале 9 класса я твёрдо для себя решила поступать в Калифорнию. Три последних года старшей школы в Небраске я вкалывала, как сумасшедшая, заучивая от корочки до корочки каждый параграф по любому предмету, чтобы иметь возможность ответить на вопрос по любой теме и получить хорошую оценку. В то время я достаточно мало спала и почти не гуляла с друзьями, отчего их у меня осталось немного, а если и были - то это только заслуга Кэсс. Она была моей лучшей подругой последние пять лет школы, и, как мне казалось, самым близким человеком. И по совместительству была социальной бабочкой, которая знала все школьные слухи, общалась с кучей людей в школе и могла поддержать любой диалог.

Кэсс пусть и поступила по отношению ко мне очень мерзко, променяв меня на парня(к слову - моего), и я не понимала, чем заслужила такое, но сейчас, спустя время, когда я вспоминаю эту историю, понимаю, что зла уже не держу. Я благодарна ей за все те годы, когда она поддерживала меня и с пониманием относилась к тому, что у меня не было возможности гулять и веселиться, как это делали мои сверстники; можно сказать, что была и её заслуга в том, что в итоге я поступила в UCLA. Я убеждала себя, что такое просто должно было случиться.

И, конечно, Дилан; мой первый молодой человек, который разглядел во мне что-то особенное. С ним я впервые могла почувствовать себя слабой маленькой девочкой, и первые два месяца отношений были просто сказкой; первые летние месяцы, теплое солнце, прогулки каждый день и его неподдельный интерес ко мне. Я его обожала. Всё, от его широкой улыбки до светло-коричневой деревянной гитары, на которой он изредка играл для меня, так как знал всего пару песен. И всё начало рушиться когда Кэсс захотела такого же внимания к себе. Половина месяца - и я уже не его девушка.

И всё это выпало на первый месяц моего обучения в новом месте. Паршиво.

Я старалась на падать духом, и новые знакомые из университета охотно мне в этом помогали, хоть и знали меня недолго. Меня сильно отвлекала учёба; как вы понимаете, в университете такого масштаба, какой имел университет Калифорнии, учится было крайне трудно, и даже если бы я хотела тратить своё свободное от лекций время на развлечения, у тебя бы этого физически не получалось. Домашнего задания задавали не много, но и дело было в другом; нужно было заучивать уже данные тебе, записанные лекции, а каждая из них выходила примерно на шесть страниц конспекта. И так где-то стабильно по четыре предмета в день.

На моём факультете Английского языка и Литературы людей было относительно много. Я имею ввиду, относительно того же факультета юриспруденции, на который поступала лишь половина от того количества людей, которые были на моём. Я всегда думала, что в одном из лучших университетов Соединённых Штатов люди будут чуть более разносортными; возможно, с разноцветными волосами, окрашенными в такие цвета, которые я никогда прежде и не видела; или одевающимися в такие вещи, которые я бы никогда не осмелилась надеть на публику; но, в действительности, подобных было очень мало. Прямо в первый день учёбы, когда нас только посвящали в невероятно захватывающую университетскую жизнь, я познакомилась с парой-тройкой людей.

Например, Кейси. Сама по себе она была темноволосой девочкой маленького роста с худощавым телосложением, что иногда вызывало у меня мысли, что если взять её на руки, она переломиться. Настолько она была хрупкой. Но лишь на вид! На самом деле Кей редко осознавала свои габариты, поэтому ничего не мешало ей едко ответить даже самому высокому шкафо-подобному парню; возможно, она просто всегда была уверенна, что её от него защитят, и это действительно происходило постоянно. На самом деле она была достаточно милой ко всем(кроме тех некоторых моментов, естественно), но через чур энергичной; позже мы с подругами начали шутить, что Кейси была постоянно скачущим клубком энергии, как шаровая молния, или по типу неё. Она дулась, но всё равно не обижалась, и иногда даже шутила на эту тему сама. У Кей также был достаточно высокий голос, вполне подходящий и, даже, дополняющий её тонкую неугомонную натуру.

Меня и Кейси заселили в одну комнату в общежитии; само оно представляло из себя огромный, трёхэтажный, бетонный корпус с белыми дверьми, белыми оконными рамами и такими же балконами. С виду, я сначала, было, решила, что это госпиталь или больница для душевнобольных, но, как оказалось, это было моё пристанище на ближайшие годы учёбы. Сами комнаты в общежитии(как и наша) представляли из себя небольшое пространство с двумя двухъярусными кроватями, окошком почти во всю стену, ковролином синего классического цвета, парой шкафов и столом во всю дальнюю стену у окна, к которому стулья нужно было придвигать; ибо это буквально была просто горизонтально прибитая к стене доска. Я и Кей быстро оформили своё пространство в комнате, заставив его своими коробочками, косметикой, плакатами и фотками; глобально, кусочками своего прошлого дома. Наверное, они грели нам душу, поэтому мы постарались занять ими всё доступное место. Я завесила стенку около кровати поллароидными фотографиями со своей семьёй, со школы или тёплыми моментами из жизни; коим был, например, мой шестнадцатый день рождения. Кейси спала на той же кровати, что и я, но на втором этаже; и тоже завесила оставшееся на стене место фотографиями. Я до сих пор помню, что она очень мило оформила их небольшой гирляндой с пайетками, и, при правильном свете, всё это дело очень красиво светилось.

Но одна двухъярусная кровать всё же осталась. Засыпая в первый день после того, как мы заехали в комнату, я и Кейси обсуждали, какими будут наши будущие две соседки; и, конечно, будут ли они вообще. Было глупо предполагать, что в университете такого масштаба, с таким огромным потоком поступающих, какой был каждый год в UCLA, вообще останутся свободные места; и так и случилось! На следующий день нам подселили двух девушек. Первую нам представили Норт: она была высокой, около ста-семидесяти-трёх сантиметров роста, была худого телосложения и имела каштановые волосы. Норт была смугловатой, и её лицо в расслабленном состоянии всегда выглядело слегка грубо или даже зло; но стоило ей улыбнуться, и всё это в миг пропадало, поэтому улыбалась она часто. Норт вообще оказалась очень милой девушкой; она по-доброму относилась к каждой из живущих с ней, несмотря на то, что иногда причины для ссор действительно могли быть. И, даже если ссоры происходили, она извинялась и старалась решить проблему без убытка для одной из сторон. Её единственным минусом была крайняя чистоплотность, и, хотя в женской комнате априори не может быть СЛИШКОМ грязно, если мы разбрасывали вещи, или, не дай Бог, не содержали спальное или рабочее место в чистоте и порядке, то Норт очень просила это всё убирать. Больше она ничем нас не напрягала, поэтому и с этим мы мирились.

Ближе к вечеру второго дня нам подселили и вторую девушку: Хлою. Она напоминала мне Серену из «Сплетницы», и внешностью уж очень сильно походила на неё: такие же блондинистые волосы, «островатое» лицо и тонкие губы; отличал их только тон кожи, ибо у Хлои он был сильно светлее, и её длинный острый нос. Она имела натуру слегка истеричную, достаточно эмоциональную; но различие между ней и Кей было сильно заметным. Как я уже сказала, Кейси была также очень эмоциональной, но она именно испускала эту позитивную и, даже, по-детски неугомонную энергию и заряжала ею всех вокруг; и этим привлекала людей всех возрастов. Но Хлоя была другим случаем: её просто было легко вывести на эмоции, что бы не происходило, и иногда мне казалось, что все двадцать-четыре часа, семь дней в неделю, она была напряжена. При этом, не могу сказать, что с ней было неприятно находиться в одной компании, вовсе нет. Она не смотрела на всех свысока, в общении была достаточно приятной, но эта истерично-подобная манера всё же начинала чувствоваться через время. Ещё Хлоя была круглой отличницей, у неё была куча завоёванных титулов на школьных олимпиадах с каждого учебного года, и все предметы она тщетно заучивала даже тогда, когда все остальные жильцы нашей комнаты(включая меня) уже видели третий сон. Но через месяц такой жизни к ней подтянулись и мы втроём, так как учёба этого требовала, и я даже помню, как Хлоя с усмешкой нам на это ткнула, на что в ответ мы лишь закатили глаза.

Возвращаясь к теме украшения комнаты, Хлоя и Норт также украсили комнату чем-то своим. На втором этаже их кровати спала Норт, и она украсила стенку парой небольших плакатов и несколькими фотографиями, и всё это висело на отдельноотведённой доске, которую она прикрепила. А Хлоя, в свою очередь, почти ничего не привезла, чтобы украсить комнату; она только повесила по периметру своей кровати небольшую гирлянду, которая подключалась в розетку и по вечерам создавала очень приятную атмосферу. Ещё она, естественно, повесила своё расписание прямо на стенку.

Так и создалась наша небольшая компания. Не все комнаты, в которые заезжали жильцы с разных штатов или, даже, стран, находили общий язык так быстро, и начинали дружить и общаться прямо с первого дня совместной жизни и учёбы; но не мы. Наша двести-пятая комната отлично уживалась друг с другом, и даже свободное от учёбы время мы чаще всего проводили нашей компанией(я пытаюсь сделать вид, что во время учёбы мы не отлынивали, но на самом деле, и во время пар мы тоже общались).

И уже через короткий срок, от того настроя, с которым я поступала после предательства двух дорогих мне людей, не осталось и следа. Жизнь продолжала идти своим чередом, и меня настолько затянула эта университетская жизнь, совершенно новые люди, знания и самостоятельность, что я уже не могла думать о том, что тяготило меня до этого.

***

В одну из ночей сентября, когда на улице очень медленно, но верно начинало холодать, а я всё никак не могла выкинуть лишние мысли из головы и, наконец, уснуть, я решилась нагулять сон на общем балконе. Я часто делала так дома, на своём балконе, когда у меня были проблемы со сном, и, чаще всего, это помогало. Мне нравилось ощущение того, что ночная прохлада очищала мои мысли.

Я тихо вышла на балкон и наблюдала за тёмным небом, думая о чём-то своём: учёбе, доме, самостоятельности, о том, что окружало меня именно сейчас. Помню, как удивилась тому, что от моего дыхания шёл пар, ведь сейчас было ещё относительно тепло. Я совсем перестала слышать окружающие меня звуки, даже рокот кузнечиков в траве перед кампусом.

-Сигаретку?

Я обернулась на 180 градусов, заставив себя поднять локти с бордюра балкона, и мне в лицо ударил густой сигаретный дым с соответствующим «ароматом». Я закашлялась, и для моего собеседника это стало ответом. Он кивнул, и после я наконец подняла на него глаза: передо мной стоял парень, с тёмными волосами, лежащими на две стороны, густыми бровями, носом с небольшой горбинкой и светлыми голубыми глазами, глядя в которые в голову приходило лишь то, что они смотрелись слишком ярко на всей его тёмной внешности. Кожа была светлой, по-холодному светлой; тот оттенок, который ещё не означал «бледность», но и не подходил под «тёплую».

-Понял.

Изо рта у него торчала тлеющая сигарета, и он лёгкой походкой подошёл и устроился рядом со мной, оперевшись спиной на бордюр. Одной рукой он взялся за сигарету, чтобы вытащить её изо рта, а вторая у него была глубоко зарыта в карман спальных черных штанов. Он сделал последнюю, глубокую затяжку, потушил сигарету об бетон и отправил окурок на землю одним щелчком. Он летел с третьего этажа, пока не растворился в воздухе на фоне травы, и, наверняка, не затух в ней окончательно.

-В это время тут обычно никого не бывает.

-Ты часто выходишь на балкон в 4 часа утра?

-Само собой. - Он постучал одним пальцем по пачке сигарет. - Проблемы со сном. Ворочаюсь по несколько часов, но засыпаю только после третьей выкуренной сигареты. Зато после обеда сплю как убитый.

-Интересный режим.

-Знаю. Стараюсь восстановить, но пока что получается паршиво. - Он сделал глубокий вдох, а я параллельно заметила, что небо потихоньку начало светлеть. -Дай угадаю. Вышла очистить мысли?

«Угу» - мычу я в ответ.

-Есть от чего? - Интересуется он. - Прости мне моё любопытство. Если не хочешь, можешь не отвечать, но, знаешь, раз мы в одной лодке...

-Всё в порядке. Да, вообще кое-что есть.

Парень молча слушает меня, не перебивая.

-Просто...Знаешь, всё произошло так быстро. Мне тут безумно нравится, нравится вся университетская жизни, новые знакомства, это то, ради чего я жила и усердно работала. Но мне пришлось оставить всё там, дома, тут меня с ним ничего не связывает. - Я замолкла на несколько секунд, ожидая его реакции, и он, кажется, собирался что-то ответить, но я его перебила. - Я в порядке. Просто иногда накрывает ночью, и столько мыслей в голове, что помогает только выйти на свежий воздух.

Парень кивнул в ответ.

-Я понимаю. Я сам первокурсник, и вся моя семья осталась жить в другой стране. Тяжело перестроиться вот так, за несколько дней. Или, даже, за несколько недель.

Я киваю.

-Прости. Мне не стоило... - Тихо говорю я.

-Перестань. Я ведь спросил сам. - Мы встретились с ним глазами; и в моменте я почувствовала, будто он понял меня лучше, чем до этого понимал или мог понять кто либо другой. Он смотрел на меня так, будто всё, что я ему поведала, было о нём.

И это чувство было для меня в новинку.

-Мне пора. Вставать через три часа. - Он вынул руки из карманов и направился к выходу с балкона.

-Как твоё имя?

-Тео. Тео Киган. И ты?

-Эвелин. Декарт.

Он улыбается и это вызывает улыбку и у меня.

-Приятно познакомиться, Эви. Доброй ночи. - Он произносит «Эви» так спокойно и мягко, с ударением на последнюю букву, и будто говоря с французским акцентом.

-Доброй ночи.

После того как он ушёл я шумно вдохнула воздух, через несколько минут окончательно пришла в себя и собралась обратно в комнату. И, придя, спала как младенец до семи утра, пока не зазвенел мой будильник, и, утром, гадала, был ли это сон.