Fourteenth Chapter
Шон проснулся рано, как всегда.
Он перевернулся на другой бок, спрятал лицо в одеяло и потянулся за телефоном почти вслепую.
На экране мигнул значок новых сообщений.
«От Фабио».
Шон сел, зевнул и разблокировал экран.
Он и подумать не мог, что увидит не одно короткое «спокойной ночи» или «доброе утро», а целую череду коротких, почти неловких фраз — как будто Фабио писал их, не дождавшись ответа на предыдущую.
> Фабио:
«Доброе утро.»
«Проснулся?»
«Как спалось?»
«Умылся?»
«Уже позавтракал?»
«Сегодня у тебя есть работа?»
Шон посмотрел на экран и непроизвольно улыбнулся — так широко, что щеки слегка заломило от тепла.
В этих сообщениях не было той холодной уверенности, что он иногда видел в глазах Фабио, когда тот прятался под очками или маской.
Здесь был кто-то другой — человек, который хочет знать о тебе даже то, вытер ли ты мокрое лицо полотенцем.
Шон откинул телефон на подушку, пошёл в ванную, умылся, тщательно почистил зубы и только потом вернулся к экрану.
Пальцы чуть дрожали — не от страха, а от этого странного тепла, что разливалось в груди.
Он набрал коротко, но честно:
> Шон:
«Доброе утро. Я только что закончил свои утренние дела. Собираюсь на работу, так что не могу часто смотреть телефон. Спасибо, что спросил.»
Он почти слышал свой голос в этих словах — чуть смущённый, но всё ещё открытый.
Он представил, как Фабио сидит где-то в своей квартире или уже в машине, и читает это, снова хмуря брови и чуть улыбается, как вчера.
---
А в тот же момент Фабио и правда сидел на краю кровати, с телефоном в руках и растрёпанными волосами.
Он перечитывал сообщение и почему-то чувствовал себя мальчишкой лет на десять моложе.
Он быстро набрал ответ:
> Фабио:
«Хорошего дня тебе. Если захочешь кофе — напиши мне. Не пей один.»
Он почти стёр эту последнюю строчку — «не пей один» звучало глупо и слишком мягко для него.
Но не стёр.
Пусть останется.
---
Шон посмотрел на сообщение от Фабио ещё раз, стоя уже в коридоре.
«Если захочешь кофе — напиши мне. Не пей один.»
Он провёл большим пальцем по экрану, будто мог так почувствовать этот голос — глубокий, чуть хриплый, но теперь какой-то почти домашний.
Он усмехнулся — едва заметно, но искренне.
Такой Фабио ему нравился гораздо больше, чем тот человек в маске, что прятал глаза за тёмными линзами.
Такой — с неуместными вопросами, странными сообщениями ранним утром и этим неловким «не пей один» — был проще, ближе, настоящим.
Он убрал телефон в карман куртки и вышел на улицу.
Шон шёл по узким улочкам, слышал свои шаги по влажной мостовой и поймал себя на мысли, что совсем недавно боялся даже встречаться с этим странным парнем глазами.
А теперь… теперь он улыбался сам себе, вспоминая, как Фабио может по-детски задавать вопросы — один за другим, будто боится, что кто-то вычеркнет его из этого утра.
Шон поправил шарф на плечах, чуть сильнее сжал ремешок сумки и подумал: «Похоже, всё возвращается на круги своя.
Только теперь в этом есть что-то другое. Чуть теплее. Чуть ближе.
Словно за этими словами «Доброе утро» что-то растёт, будто маленький росток, который страшно раздавить неосторожным словом.»
Он шагнул к кафе — ещё полчаса до начала смены.
Скоро снова будут громкие заказы, разговоры, чужие истории и сотни улыбок для гостей.
Но где-то глубоко внутри он чувствовал: сегодня этот день всё равно будет особенным.
Потому что кто-то там, в городе или в машине, уже ждёт ответа.
И в этот раз он не хочет пить кофе один.