2
Что ощущает человек после того, как ему сказали, что он умрет? Страх? Боль? Отчаяние? Конечно, каждый из нас умрет когда-то. Но мы хотим жить, мы боремся за жизнь. Всеми силами хватается за надежду. Но конец есть конец. Но всегда ли?
Не знаю сколько я был в ступоре, но когда я вернулся в реальность, за окном уже потемнело. Осознание того, что ты в ловушке, не очень-то сильно радуют.
Что делать? Самым разумным сейчас было бы, собрать вещи и идти спасаться, если добраться до Эмпайр-стейт-билдинг, то там я смог бы переждать наводнение. А что потом? Я же не могу вечно там сидеть. Но потом я вспомнил рассказ мистера Мартина, он говорил, что каждый научный центр или правительственный штаб имеет трансферы, значит они и имеют трансферные карты, позволяющие или открыть трансфер либо показывать, где находится уже открытый. Трансфер - единственный выход отсюда.
Воспоминание о научном центре, сразу напомнили мне о неудавшейся стажировке. Жалко, конечно, что я не попал туда, да и вообще, что все это началось. Если бы я хорошо работал в центре, то они бы предложили мне место у себя в разработке какого-нибудь проекта, я бы получал больше денег, чем в мастерской и смог бы обеспечивать нашу семью. Но сейчас, это не самое главное. Сейчас надо постараться пережить волну, а потом постараться выбраться отсюда, ведь долго на Земле не пробыть.
Собрав все необходимые вещи, я переоделся в чистую одежду, она пахла порошком и миндальным спреем, это странная привычка обрызгивать всю свою одежду маминым спреем для тела осталась с детства, когда я приходил домой с улицы, и от меня разило сигаретным дымом, потому что мы с Тайлером и Ником постоянно воровали сигареты у моего отца и убегали на старый заброшенный стадион в двух милях от нашего района, но тогда мы были так счастливы, что у нас есть свое место, про которое никто не знает. Мы могли часами сидеть в огромной траве, (она была высотой нам до затылка), курить отцовские сигареты со вкусом ментола, пить наш любимый апельсиновый лимонад и пихать в себя сырные чипсы, (они настолько воняли, что когда Ник хотел поцеловать Молли, после того как мы поели их, она ударила его по лицу и сказала, что не будет встречаться с парнем, который жует носки, ему было тогда нереально обидно, он всем сердцем любил ее, а она его бросила, из-за того, что он поел чипсов, но ей было этого не объяснить). Я скучаю по тем временам, когда мы веселились с утр до ночи, но сейчас все изменилось. Как только мы перешили в старшую школу, наша дружба закончилась. Тайлер начал тусоваться с баскетболистами нашей школьной команды, а Ник, Ник поменялся до неузнаваемости, стал много пить и, как я слышал, подсел на героин. Что нами стало? Такие близкие люди, стали теперь совсем другие и совсем незнакомые.
Я в последний раз стоял перед дверью, готовый вот-вот покинуть свой дом раз и навсегда. Это так ужасно, понимать, что больше ты никогда не вернешься сюда. В стенах этого дома столько всего происходило, хорошее, плохое, да и просто ужасное, что иногда ты задумывался о том, чтобы не возвращаться сюда обратно, в это жуткое, полное боли и ненависти место, но понимал, что ты должен бороться, не ради себя, ради мамы. Я должен был быть сильным. Я должен был защищать ее. Все эти ужаснейшие вещи связанны, конечно же, с моим отцом. Я столько всего пережил: избиение...(один раз он побил меня настолько сильно, что я был целую неделю в коме, когда полиция узнавала причину, мама, конечно, соврала, потому что тогда, кроме отца, никто нашу семью не обеспечивал, а если бы его посадили, мама бы не справилась одна), унижение и многие другие ужасные вещи. Тогда у меня почти опусались руки, я не хотел жить так, но у меня не было большого выбора. Но сейчас я должен быть еще сильнее, только уже не ради кого-то, а ради себя.
На улицах стояла непривычная тишина и спокойствие, которые как будто скрывали что-то более ужаснеейшее, чем сама катастрофа. Как будто вот-вот из-за угла выскочит кто-то, наподобие Пеннивайза и утащит меня под землю.
Опустевшие темные улицы города говорили о том, что жизнь на Земле подходит к концу. Завывающий ветер, шарканье подошв где-то вдали, и редкие вздохи - все это накаляло ситуацию до предела, но я продолжал идти, Но тут из-за угла раздался звук разбившегося стекла и послышался лай собак, я рванул вперёд, со всей силой перебирая свои ватные ноги, ватные от того, что все эти звуки превращали улицы в идеальные места для убийств или преступлений, для совершени чего-то до жути страшного и ужасного. Лай громкий и утробный был в нескольких футах от меня, как будто одна из псин вот вот прыгнет мне на спину.
До нучного центра оставалось еще две улицы, но легкие просили воздуха, а ноги отдыха. Так долго я не бегал очень давно. Раньше меня постоянно отправляли на различные соревнования по бегу или плаванию, но это было несколько лет назад, в последних классах я больше посвящал времени на математику и физику, нежели на спорт, хотя мне предлагали поступать в университет, входящий в Лигу Плюща, если у меня будут хорошие показатели, меня бы приняли на степендию, но я не хотел связывать свою жизнь со спортом. Мне нравится наука, технологии, все то, что совершает будущее, но точно не спорт.
Поворот, и все, я напрямую бегу к главному входу, надеюсь дверь не заперта. Собаки по-прежнему не отстают и почти бросаются на ноги, готовые повалить меня на землю. Раз...два...три... и я вбегаю в центр, одним движением закрывая на замок за собой дверь. Собаки продолжают рваться попасть внутрь, но поняв, что у них ничего не выйдет, разворачиваются и бегут прочь. Вдалеке виднеется темная фигура, псы бегут прямо на нее, но, удивительно, не брасаются, а послушливо садятся около нее. Похоже это их хозяин. Но зачем он пустил их на меня?
Поняв, что опасность миновала, и что я добралася до места назначения, я наконец-то мог расслабиться. Я прошел чуть глубже в приемный-холл и сел на один из замшевых бело-лимонных диванчиков, всю комнату освещал ярко белый свет, похоже, когда люди уходили, они не думали об экономии электроэнергии. Ноги продолжали ныть, а легкие по-прежнему просили воздуха, но мне нужно было торопиться мало ли, что надумал этот странный человек. Придя в более менее нормальное состояние, я поднялся на четвертый этаж, в карточный архив, где должна находится карта трансферов.
Архив был огромный, я даже не знал как мне искать что-то здесь, огромный холл заполненный стеллажами до самого потолка, темболее если тут нет определенной сортировки. Но просмотрев пару карт, я заметил, что они разложены по году их выпуска. Как я знаю, трансфер выпущен был в 2018 году, значит он находится в секции восемнадцать, в самом конце архива. Подойдя к последнему стеллажу, а он как раз находился прямо напротив панорамного окна, (все здание выполнено из стекла, впрочем как и все высотки)... я заметил, что за окном что-то происходит. К зданию надвигалась группа людей, состоящая человек из шести. Наверное, они тоже не прошли отбор, как и я. Но потом среди них я разглядел еще две надвигающиеся фигуры, это были те псы, что гнались за мной около часа назад. Значит, они идут за мной.
Схватив нужную карту, я убрал ее в рюкзак и рванул в сторону лестницы. Они знают, что я здесь. И они знают, что мне не выбраться от сюда. Я в очередной ловушке.
Но мне надо продолжать хоть что-то делать, нежели ничего. Один против их шести, я ничего не смогу сделать, поэтому самым лучшим будет, если я пережду некоторое время в какой-нибудь кладовой, а потом придумаю план, как я смогу выбраться отсюда: если здесь есть запасной лифт или служебная лестница, то я смогу попробовать выбраться. Но здесь повсюду камеры, и если из их людей кто-то останется в охранном блоке, то выбраться незамеченным у меня не получится.
Поднявшись на последний этаж, я открыл дверь, и в глаза мне ударил яркий белый свет флуоресцентных ламп, намного ярче, чем в холле на первом этаже, который на несколько секунд ослепил меня, после стольких часов нахождения в темноте. Но тут, что то встало перед моими глазами и закрыло свечение, бивший в глаза. Это оказались те люди с собаками.
-Ну здравствуй, Итан. .- говорил самый высокий парень, стоявший во главе этой компании. Он почему-то показался мне знакомым, как будто мы уже где-то встречались. А потом я вспомнил его. Это был Тайлер.