Академия элитных магов

или Порознь, но вместе




Клэр Тибор



Вставать с постели не хотелось совершенно. Голова гудела, тело ломило, в горле першило — все симптомы надвигающейся простуды. Да и настроение было препаршивым. Я полночи не могла заснуть, размышляя, зачем принц это сделал. Зачем поцеловал меня.

— Завтрак заканчивается через полчаса, — напомнила Кристин.

Она уже давно встала, даже облачилась в форму и просушила волосы.

— Ты пойдешь?

— Пойду, — тяжело вздохнув, ответила я, отрываясь от подушки.

За окном бушевала такая непогода — ливень стеной и ветер, прижимающий низкие деревья почти к земле, — от которой захотелось снова рухнуть под одеяло. Но я смогла взять себя в руки и силой воли отправилась в ванную. Хватит уже, и без того пролежала в постели почти все воскресенье. Так бездарно не проводила свой день рождения никогда, но не нашла в себе и капли сил, чтобы выползти из комнаты и хотя бы попрактиковаться в чарах. Не говоря уже о тренировке, которую я пропустила, ссылаясь на плохое самочувствие.

Отвратительный день. И сегодня не лучше.

Единственное, что вчера обрадовало, — теплое письмо от Марго и девчонок. Они прислали немного денег в качестве подарка на день рождения и замотанный в салфетки и упакованный в коробку праздничный кекс. Его я хомячила вместо завтрака, обеда и ужина.

— Не жди меня, — попросила Кристин, когда вышла из ванной комнаты. — Я не спеша соберусь и приду.

— Хорошо.

За что я любила Крис, так это за то, что она никогда не задавала лишних вопросов, когда на них совершенно не хотелось давать ответов. Казалось, она принимает людей такими, какие они есть. Целиком и полностью. Нет, она мало к кому испытывала симпатию, у нее не было желания ни с кем сблизиться, кроме как с Лил и в редких случаях со мной, но это гордое понимание — то, что делало соседку по комнате самой настоящей аристократкой. Такой, какими они и должны быть, даже если сломлены слухами, ходящими за спиной.

Когда я почти собралась и дошла до столовой, вновь ощутила острое желание вернуться в постель. Может, добраться до лекарского крыла и выпросить освобождение? Мастер Юго всегда говорил, здоровье мага — самое ценное, что у него есть. При снижении иммунитета магия начинает шалить, а потому лучше вообще избежать любых чар в дни такой слабости.

Но тут же себя одернула. Сегодня весь день посвящен теории, никаких практических занятий — вряд ли мне дадут отлежаться в кровати, чтобы в который раз попытаться разобраться в себе.

Когда я все же переступила через порог столовой, сразу же поняла, по всем известному маршруту день пошел не только у меня. Лил с Кристин сидели отдельно от остальных, вели какую-то тихую беседу, но я почти тут же словила их эмоции. У Крис — разочарование. У Лил — обжигающая боль.

Влат, Вил и Закари с Перси сидели через несколько столов. И вроде тоже болтали ни о чем, если бы не два «но». Первое — сам факт того, что ребята сидели порознь, пугал. Второе — эмоции Вила были пропитаны той же обжигающей болью, как у Лил.

Вот только третий столик, расположенный еще через несколько, пробудил и во мне схожие чувства. Я даже не успела понять, почему и откуда у меня такие эмоции. Просто смотрела на то, как Марк приобнимает за талию какую-то блондинку. Как она заливисто смеется, чуть задирая голову кверху и являя миру свои белоснежные зубы.

Принц сидел в компании этой девушки и еще нескольких незнакомых мне парней. В мою сторону даже не смотрел, а потому и не заметил моей заминки у порога.

Демоны, ну почему?!

Я даже самой себе не могла объяснить природу этого вопроса. «Почему» что? Почему сперва он меня так целует, а потом демонстрирует привязанность к другой? Почему вся наша компания развалилась всего за одну ночь и по совершенно непонятным мне причинам? Почему внутри меня все переворачивается?

Этих «почему» было слишком много, но ни на одно из них я не могла ответить.

Прихватив поднос с места раздачи, я направилась в сторону Крис и Лил.

— О, Клэр! — обрадовался мне Влат, когда я проходила мимо их стола. — Садись к нам.

— Всем привет, — я натужно улыбнулась ребятам. — Давайте потом поболтаем.

Прошла мимо них и добралась до стола подруг.

— Я так понимаю, утро добрым не бывает? — села рядом и взялась за ложку. В висках било набатом, но я решила вести себя как ни в чем не бывало. Переживу. Все переживу. Каким бы это «все» ни было.

— Вилберн обручен с какой-то лахудрой, — тут же сообщила Крис, бросая за «мужской» столик гневный взгляд.

— Не с какой-то лахудрой, а с дочерью графа де Шор, — холодно поправила ее Лил. Меня вновь накрыло ее эмоциями, но даже без своего дара я была готова поспорить, эта холодность напускная.

— Как ты узнала? — тихо спросила я, ковыряясь ложкой в каше.

— Отец прислал вестника с утра, — ответила Лил. — Накануне я попросила его рассмотреть возможность моего брака с Вилберном, вот идиотка! Посчитала, пока сама могу принимать решение, надо этим воспользоваться. Отец связался с его отцом, так и узнал.

— Может, это какая-то ошибка? — осторожно спросила я, не зная, стоит ли сообщать о нашей давнишней беседе с Вилберном на этот счет.

Выгораживать парня не хотелось. Если бы он мог исправить положение, он сделал бы это несколько месяцев назад. Но… но вдруг это какое-то недопонимание? Не мог же Вилберн так отвратительно поступить.

— Да какая там ошибка, — Лил вздохнула, на секунду избавляясь от маски напускной холодности. — Он сознался, а потом я и слушать не стала. Он попросту морочил мне голову.

— Подожди. Давай разберемся. Он говорил, что брак заключал его отец и что мать сможет его отменить, если он с ней поговорит, — произнесла я и тут же прикусила язык.

— Ты знала?! — прошипела Лил, сверля меня тяжелым взглядом. — Ты… знала?!

— Лил, я… — хотела оправдаться, но никак не могла подобрать слов.

— Нет, Клэр, довольно, — Лилита подняла левую руку ладонью ко мне. — С меня хватит. Я думала, мы подруги. А подруги должны делиться друг с другом. Хотя бы такими вещами. Или ты считаешь, если он твой брат, то ты должна его выгораживать? Да, он мне рассказал! Сегодня ночью. И только не делай вид, что не знала, я все равно не поверю.

Лил с шумом отодвинула стул, бросила салфетку в тарелку. И, подхватив поднос, направилась к выходу.

Я ее не остановила. Я просто смотрела перед собой, мысленно повторяя:

Если он твой брат…

Если он…

Твой…

Брат…

— Крис, я… — Я хотела вцепиться в ее руку, но вместо этого бросила лишь жалобный взгляд. Впервые в жизни мне нужен был рядом хоть кто-то, за кого я бы могла уцепиться как за спасительную соломинку. Вот только не вышло.

— Потом, Клэр, — Кристин покачала головой, встала из-за стола и направилась к выходу. — Ты сама виновата. И кстати, дочь графа де Шор сидит во-о-он за тем столиком. Рядом с его высочеством. Видимо, ее батенька решил сделать ход конем и не стал противиться симпатии принца.

Я даже не смотрела туда, и так знала, кого увижу. В голове крутилось совсем другое.

Сама виновата…

Слезы подступили к глазам в ту же секунду. Да в чем я сама виновата?..

Я уткнулась взглядом в тарелку, пытаясь сдержать слезы. Не вышло. Они капали в тарелку с уже остывшей вязкой кашей. Аппетит пропал напрочь. Не знаю, сколько так сидела. Наверное, несколько минут.

— Поговорим? — я услышала голос Вилберна. Услышала, как отодвинулся стул рядом и парень за него садится. — Я догадываюсь, что Лил…

— Я не хочу разговаривать, — довольно резко ответила, не поднимая взгляда.

— Ты не так должна была узнать. Мама приезжает на ежегодные… — он начал поспешно говорить.

— Я не хочу об этом знать, — тем же тоном ответила я. — Не хотела. Но теперь этого никак не изменить.

— Клэр, — он коснулся моей руки, но я ее резко выдернула и положила на колени. — Но ведь…

— Вилберн, я с самого начала во всеуслышание заявила, что ничего не хочу знать о своей настоящей семье. Мне и правда это было не нужно. Даже не так… Мне было нужно не знать! От того, что я познакомлюсь с женщиной, которая меня родила, ничего в моей жизни не изменится. Она уже от меня отказалась. Все, хватит. Я давно поняла, что никому не нужна, что я в этой жизни борюсь только сама за себя. Зачем? Если уж ты что-то выяснил, не стоило об этом говорить ни мне, ни кому-либо другому. И тем более заставлять эту женщину приезжать и пытаться со мной общаться.

— Все не так, как ты думаешь, — тихо откликнулся Вилберн.

— Да, конечно, — не сумела сдержать злой усмешки. — Так же и с твоим браком, да? Твой отец — злой деспот, решил устроить твою личную жизнь, а ты как бы и ни при чем. Как же! Свинство, Вил. Самое натуральное свинство.

Теперь уже я с шумом отодвинула стул, подхватила поднос и направилась к выходу. Никого не хотелось видеть. И сейчас даже сильнее обычного я мечтала очутиться в своей постели. Вот только не тут, в академии, на мягкой перине с вкусно пахнущим постельным бельем, а на своем набитом соломой лежбище в мансарде дома удовольствий.





* * *


— Мастер Ансельм, можно к вам на секунду? — спросила я, предварительно постучавшись в дверь ректорского кабинета.

— Да, Клэр, проходи. Только у нас занятие через пятнадцать минут. Неужели дело не терпит отлагательств? С вами все в порядке?

Видимо, видок у меня был сильно так себе.

Нэд Ансельм сидел на своем привычном месте и не менее привычно перебирал бумаги. Вид у него был озабоченный, но стоило мне войти, как он легко улыбнулся.

— Да, — хрипло откликнулась я. — Скажите, пожалуйста, могу ли я воспользоваться правом отгула на сегодняшний день?

— Правом отгула? — ректор-декан удивился. — Его дают только по очень уважительной причине.

— Моя причина достаточно уважительна, — это произнесла уверенно.

Куда уж уважительнее, и правда.

— Не поделитесь причиной? — поинтересовался мастер Ансельм.

Ну, меня поцеловал принц, потом я увидела его с другой. Это пережить можно. Потом я поругалась с подругами, которые считают меня виноватой. Честное слово, я тоже чувствую себя виноватой — но даже с этим можно справиться. Вот только как справиться с неожиданными новостями про семью?

Интересно, как мастер Ансельм отреагирует, если я ему все это скажу?

— Хорошо, Клэр, — внезапно произнес он. — Я дам тебе отгул. Но только с одним условием.

— Реферат? — с надеждой спросила я.

— Это было бы слишком просто. — Мужчина усмехнулся. — Пообещай мне, что еще раз хорошо обдумаешь, хочешь ли ты участвовать в том, что предложил Марк.

Я боязливо оглянулась. Нельзя говорить в академии о таких вещах, даже у стен есть уши!

— Не беспокойся. О сохранности своего кабинета я всегда мог позаботиться. — Нэд Ансельм будто мои мысли прочитал. — И я не буду тебя отговаривать принимать участие в ежегодных соревнованиях. Но вот во всем остальном… Не уверен, что ты так необходима миссии, как считает принц.

— Но мой дуальный кристалл…

— Уверен, можно справиться и без него, — перебил ректор. — Повторюсь, я не буду на тебя давить и принуждать, только призываю тебя несколько раз подумать. Это опасно для всех, но для тебя больше всего.

— Почему?

Ректор вздохнул и прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. Ему явно было тяжело говорить об этом, это буквально кожей чувствовалось.

— Маги с дуальным кристаллом всегда были в опасности. И всегда тщательно скрывали свою особенность. Многие мечтают заполучить дуала на свою службу, используя при этом самые грубые методы. Магу-дуалу нельзя пригрозить физической расправой, а потому под ударом всегда оказываются самые близкие. Я был твоим ровесником, когда мне пришлось с этим столкнуться.

Ректор замолчал, будто взвешивая каждое слово, чтобы продолжить историю. Я же никак не нарушала тишину.

— Ее звали Лизз. Мы хотели сбежать в другое королевство, чтобы на нас не оказывалось постоянное давление со стороны оппозиции моего отца, чтобы никто и не думал принуждать меня вступать в битву за престол, когда он сильно заболел. Тогда со мной и связалась моя несравненная сестрица. Подписать отречение я был готов и без всяких угроз, но нынешняя королева пошла дальше. Она начала меня шантажировать жизнью Лизз, чтобы я оказал ей некоторые услуги. Не спрашивай какие, я не могу об этом рассказать. Мне пришлось их выполнить. Выполнить все, что она от меня требовала. Вот только она на этом не остановилась. Третьим ее желанием стало заполучить кристалл.

— Вы… — я охнула.

— Кристалл, который возник-то только из-за того, что все мои магические способности и магию блокировали с раннего детства. Но когда все блоки спали, я стал опасен для ее правления. Он был ей так нужен, что она пренебрегла осторожностью.

Ректор вновь затих. Перевел взгляд в окно. Черты его лица ожесточились.

— Когда она озвучивала свои требования, Лизз была рядом. Закованная в наручники, поникшая. Она не была похожа на ту яркую девушку, в которую я влюбился. Королева ее морально уничтожила. И потому, когда она услышала, что от меня хочет Ее Величество… Она разбила окно башни и прыгнула вниз. Ни я, ни королева… мы ничего не успели сделать. Лизз подарила мне неприкосновенность ценой своей жизни.

— Это ужасно… — я не смогла найти других слов.

— Ты можешь это никак не комментировать. Я знаю, это бывает неловко, — Нэд Ансельм все же улыбнулся. — Я просто хочу сказать, что маги с дуальным кристаллом встают под удар каждый раз, когда у них появляются привязанности. Запомни это и еще раз обдумай свой выбор. Пока не поздно отказаться.

Кажется, уже поздно.

— Спасибо, — произнесла я искренне. — За то, что поделились своей историей.

— Держи, — ректор протянул бланк отгула. — Но завтра жду на занятия без опозданий. И поблажек на экзамене не будет.

Экзамены, точно. Они ведь совсем скоро.

— Спасибо, — повторила я, принимая лист.

Уже через двадцать минут я шагала по городу, прячась под капюшоном от проливного дождя. Не сказать, что он меня спасал, но я дышала свежим воздухом, пахнущим сырой землей, и чувствовала аромат временной свободы.

— Клэрка? — Тетушка Марго, стоило мне зайти в дом удовольствий, всплеснула руками и тут же не преминула случаем меня пожурить. — В такую погоду надо было повозку брать, ты же мокрая насквозь!

— Я хотела прогуляться. — Дрожала так, что зуб на зуб не попадал, но все равно улыбалась. Кажется, я дома.

— Агнесс, топи баню! — громогласно крикнула она наверх. — Жози, тащи полотенца!

А потом была баня. Вот только я никак не могла согреться, все продолжала мерзнуть, хотя в обшитом деревом сарае стояла такая жара, аж камни скрипели. Я не поняла, как именно оказалась в своей постели, завернутая в три одеяла. Помнила только, перед тем как я погрузилась в сон, Марго пихнула мне в рот ложку какого-то мерзкого пойла, пробормотав что-то вроде:

— Глотай. Это семейный рецепт. Поспишь пять часиков и будешь как новая.

У меня не было сновидений. Только круги разного размера, которые почему-то друг на друга нападали.

Проснулась и правда бодрой. Даже дождь за окном успокоился, будто мы были как-то с ним связаны. Ни ломоты в теле, ни головной боли, ни першения в горле. И на душе стало как-то спокойнее, никакой эмоциональной бури.

— Проснулась? — поинтересовалась Марго, когда я спустилась вниз. — Тебе лучше?

— Лучше, — тихо ответила я и широко улыбнулась. В два шага сократила между нами расстояние и крепко обняла Марго. За эти три года она стала для меня очень близким человеком. Пожалуй, самым близким. Если бы я могла выбирать, то хотела, чтобы именно она стала моей матерью.

— Ты чего это? — женщина растерялась, я это почувствовала. Но уже через мгновение на меня накатила ответная волна ее эмоций — тепло, радость от того, что мне лучше, беспокойство. — Ай, ладно. К тебе тут пришли. Ждут во второй гостевой.

— Кто? — я поморщилась. Я пока не была готова ни с кем видеться.

— Да парень какой-то. Хлипкий, худой, невысокий и лохматый.

— Лохматый? — переспросила я и нахмурилась еще сильнее. Под это описание подходил только один человек.

— Я надеюсь, ты не забываешь принимать порошок своевременно? — строго поинтересовалась тетушка Марго.

— Да это тут вообще не нужно! — тут же заявила я. — Ладно, пойду к нему.

— Иди-иди, — задумчиво ответила Марго.

Я уловила сомнение в ее эмоциях, но не стала придавать этому значение.

— Привет, — поздоровалась я, входя внутрь.

Перси сидел на диване с чашкой чая и листал какой-то любовный женский роман, которых в любой комнате можно было найти с избытком. А что, куртизанки тоже любят читать. В свободное от работы время.

— И тебе, — тенью улыбнулся Перси. — Почему ты сегодня ушла?

— Так… сложилось, — ответила пространно.

— Я думаю, мне-то уж точно можешь рассказать. — Перси хмыкнул.

— Ты тут из-за того, что внутри меня ведется война? — осенило меня. — Из-за твоих способностей?

— Прости. — Парень виновато улыбнулся. — За то, что таким наглейшим образом пришел тобой воспользоваться. Это выше меня. Но это не значит, что я не могу дать тебе совет.

— Советы богов могут дорого стоить, — ответила я, присаживаясь напротив.

— У полубогов ставка ниже, — Перси отшутился. — Запрошу у тебя твоего первенца.

— О-о-очень смешно, — протянула я. — Но вынуждена отказаться. Не уверена, что у меня получится расплатиться.

— С вероятностью восемьдесят семь процентов получится, — сообщил Перси. — Но не переживай, не нужен мне твой первенец. А вот тебе мой совет очень даже. По доброте душевной, совершенно бесплатно!

— Ты так щедр, — закатила глаза. — Но… я не могу.

— Не можешь разобраться в себе и принять решение? — хитро спросил Перси.

Не могу просить твоего совета. Даже части не могу рассказать.

— Думаю, самое время пустить все на самотек. Представить, что самое ужасное произошло, принять эту идею, но делать все, чтобы это не воплотилось в жизнь. Так куда легче.

— Странный совет, — фыркнула. — Но я его обдумаю.

— Всегда пожалуйста, — самодовольно произнес Перси, вставая с дивана. — Может, совет никчемный. Вот только тебе стоит знать… Мы всегда на стороне победителя. И помни, что победы бывают разные.

Перси взял книжку и направился к выходу. Уже у двери махнул рукой и произнес:

— Книгу я верну. Мне пора возвращаться. До завтра.

Кажется, я долго сидела и смотрела в никуда. Даже мыслей толком не было, самое то для магической медитации, но… Но настроиться я не могла, да и не хотела. От пустых внутренних скитаний отвлекло детское гуканье.

— А кто это у нас тут? — услышала сюсюкающий голос Агнесс. — Ты только посмотри, это тетя Клэр!

— Какая я ему тетя? — хмыкнула я. — Просто Клэр!

— Когда он начнет соображать, ты уже будешь самой настоящей тетей, — Агнесс показала мне язык. Протянула уже подросшего малыша с вопросом: — Хочешь подержать?

— Давай. — Было неловко брать ребенка, но также неловко отказываться, когда прям в руки пихают.

— Тяжелый, — пробурчала я.

У мальчишки были яркие голубые глаза, в них даже читалась какая-то осознанность. Он смотрел на меня с любопытством и, не теряя возможности, тут же уцепился за локон моих волос. Потянул. То ли ради любопытства, то ли чтобы привлечь мое внимание.

— Кир, ну кто так делает? — тут же посетовала его мать, пытаясь извлечь локон из его цепких пальцев.

— Оставь, — отмахнулась я и улыбнулась. — Все в порядке.

Не знаю почему, но мне вдруг сделалось очень спокойно. Я стояла в одной из гостиных борделя, держала в руках маленького человека и впервые за долгое время каждой клеточкой тела ощущала комфорт. Подумать только, еще недавно он был в животе у Агнесс, а до этого… И тут вот, нате. Руки, ноги, глаза — крохотный, но уже так на нас похож. Интересно, кем он будет в будущем? Может, в нем проснется магия и мальчик пойдет учиться в академию? Или, быть может, захочет освоить кузнецкое дело? Или станет секретарем какого-нибудь придворного?

— Агнесс, а ты не думала уехать отсюда и начать новую жизнь? — спросила я.

— Новую жизнь? — девушка явно меня не поняла.

— Ну да. В новом, кхм, статусе.

— Ты имеешь в виду перестать быть проституткой? — Агнесс усмехнулась. — И кем мне тогда быть?

— Как будто ты больше ничего не умеешь, — я повела плечами. — Ты прекрасно шьешь, к примеру. Можешь пойти помощницей в какое-нибудь ателье.

— А смысл?

— Ну… — я замялась. — Когда Кир вырастет, он может не понять…

— А я могу не понять, если он не поймет, — строго ответила Агнесс. Девушка отошла к окну и заговорила более спокойно: — Понимаешь, Клэр. Раньше я тоже думала, вот, еще немного, и начнется самая настоящая жизнь. Что я выйду замуж, рожу своему мужчине ребенка, буду вести хозяйство. Казалось бы, о чем еще мечтать? Вот только я в своем же плане допустила ошибку, которую теперь считаю величайшим достижением. Рождение ребенка без супруга — раньше я и подумать не могла, что отважусь на это. А теперь осознаю, в сложившейся ситуации это было лучшим решением. Дом удовольствия тетушки Марго — это не просто дом, в котором предоставляют услуги интимного спектра, это семья. Семья, любящая и преданная друг другу. Вряд ли я когда-либо смогу найти такую же. И Кир вряд ли сможет. Он тут, между прочим, самый любимый мужчина.

— Наверное, отчасти ты права, — я улыбнулась, отдавая ребенка матери.

Кир буркнул свое «агу» на прощание и затем с улыбкой посмотрел в лицо Агнесс. Она ответила ему тем же. В этот момент у меня защемило сердце, и я от всей души мысленно пожелала Агнесс с ее сыном удачи и большого успеха в жизни, в чем бы он ни заключался.

— Наверное, мне пора возвращаться в академию, — вслух решила я.

— Уже? — удивилась Агнесс.

— Да, — уверенно кивнула.

Мой пусть недолгий, но все же побег помог мне разобраться внутри самой себя. Как там говорил Перси? Пустить все на самотек? В некотором смысле я так и хотела поступить, но для этого мне следовало посетить нашу вечернюю тренировку.

Попрощавшись с девчонками и Марго, я направилась в Академию Святого Клотильда. На переодевание в более удобную для тренировки форму потратила минут пять и тут же помчалась на полигон. Официальная команда академии — под предводительством принца — уже закончила свою тренировку, и настало наше время для занятий.

— Клэр! Я так и знал, что смогу тебя поймать до твоей тренировки! — меня окликнули у стойл для нежити. От этого высокого и чуть надменного голоса меня перекосило. Опять этот граф Мор. Как там его? Кевин? Кефин?

— Доброго вечера, — буркнула я, открывая дверь в помещение, где содержался Лёлик.

— Это твое? — Кевин-Кефин в три шага сократил между нами расстояние, но при виде Лёлика отшатнулся. Брезгливо прижал к носу белоснежный платок.

Ути, какие мы нежные. Ну да, Лёлика еще пару часов назад обработали формалином, но формалин пахнет куда приятнее разлагающейся плоти. Главное, слишком глубоко не дышать рядом с ним в ближайшее время и руками его не трогать, и ты, считай, в безопасности. Да и мои амулеты, которыми я обвешала Лёлика, защищают от разных неприятных последствий, с которыми иногда приходится сталкиваться некромантам. Или, в худшем случае, лекарям.

Лёлик, не будь дураком, а в прошлой жизни еще и писателем, театрально задрал свою руку и прислонил ко лбу, выдыхая шумное «урр» и явно пародируя графа. Только белоснежного платка не хватало для полноты картины.

— У вас ко мне что-то срочное? Я спешу на тренировку, — подавив смешок, произнесла я.

— Я же просил обращаться ко мне на «ты». — Кевин-Кефин все же пересилил себя и сделал шаг вперед. А это он зря, Лёлик еще свежеподнятая нежить, может и ручки ненароком потянуть, и «обчихать». — Просто… просто я видел, что сегодня утром принц явно обозначил разрыв вашей связи, потому я посчитал, теперь тебе ничего не мешает пойти со мной на свидание.

Сказал это с таким апломбом, что я вновь не удержалась и поморщилась, уже не таясь.

— Мешает, — твердо произнесла я. — Отсутствие у меня на то желания.

Говорила вежливо, но уловила волну ярости, исходящую от Кевина-Кефина.

— А теперь приношу свои глубочайшие извинения, мне пора.

И не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Благо гордость графа Мор поспособствовала тому, чтобы он за мной не бежал.

На полигоне собрались уже все, вот только тренировка почему-то не началась.

— Опаздываешь, — холодно заметил принц.

Изначально я вообще не хотела приходить — мысленно отшутилась я старинным анекдотом.

Осмотревшись, обратила внимание, что команда кучкуется. Лил с Кристин смотрят на меня волком с лавок (их неприязнь к Вилу явно перекинулась на меня). Сам Вил со скучающим выражением лица поправлял амулеты у своего умертвия. Влат с Перси и Закари стояли подле перил, даже не болтали. О том, что Бутч отпросился с сегодняшней тренировки из-за отработки, знала заранее.

Я тяжело вздохнула. До соревнований меньше двух недель, если мы сохраним такой настрой, то не видать нам победы как своих ушей. У нас и так довольно низкие шансы, но с такими эмоциями… они вообще нулевые.

— Всем привет, — постаралась, чтобы мой голос звучал бодро, но скорее храбрилась, чем действительно чувствовала в себе силы. — У меня только что возникла идея сегодняшней тренировки.

— Программы, которую разработали мы с Вилберном, должно быть достаточно, — сообщил принц.

«Дользно быть досьтатащна», — мысленно перекривляла я Марка, для видимости же нацепила дежурную улыбку.

— У нас явные проблемы с доверием, и я предлагаю хотя бы попытаться их решить, — продолжила я, игнорируя смешок со стороны Лилиты.

Женщина в обиде страшна. Она куда изощреннее и хитрее в выражении своих эмоций, не чета прямолинейным мужчинам. Прожив большую часть своей жизни в женском пансионе, а потом три года отработав в борделе, я могла различить сотни разных оттенков женских ссор. И душу грела мысль — такая женская обида легко стирается при должных усилиях.

Достав несколько заговоренных камней из набедренной сумки, я раскидала их по периметру, создавая идеальный треугольник. Произнесла немудреную формулу — никаких новых веяний, все подсмотрено в учебнике по артефактологии за третий курс — и выжидающе уставилась на ребят. Они подошли ближе, скорее из любопытства.

— Это треугольник доверия, — важно произнесла я, когда все оказались внутри. — За его пределы не выйдет ничего. А если кто-то решится поднять те темы, которые мы обсудили тут… Его ждет страшная кара.

Я не стала говорить, что страшной карой будет недельная чесотка. Вряд ли это прозвучало бы в должной степени угрожающе. А то, что тут нет Бутча, даже хорошо. Во-первых, нам давно стоило поговорить по душам с ребятами, а во-вторых, он бы с легкостью распознал потоки и в силу своей природной вредности обязательно бы сообщил каждому присутствующему.

— И что ты от нас хочешь? — Марк изогнул бровь и сложил руки на груди. Голос его звучал насмешливо, и это порядком раззадорило.

Это, дорогой Марк, то, что должен делать каждый лидер, — сплачивать коллектив.

— А это мяч, — я не без труда сгустила воздух, создавая в руках сферу, напоминающую мяч ну слишком отдаленно. Ну и ладно, все равно мы будем его лишь кидать. — Им мы будем играть в правду или действие.

— Это же детская игра, ты… — усмехнулся Влат.

— Но с некоторыми изменениями в правилах. Прежде чем выбрать действие, каждый из нас должен хотя бы трижды сказать правду. Мы с вами дошли до такого состояния, что нам проще сделать двадцать кругов вокруг полигона, чем быть хотя бы вполовину искреннее. Неужели нам нечего обсудить?

— А мне нравится, — вдруг поддержал мою идею Перси. — А если кто-то соврет?

— Об этом мы узнаем сразу же, — расплывчато отозвалась я. Не стала говорить, что нос лгуна тут же начнет увеличиваться. — И боюсь, тому, кто соврал, это «сразу же» не понравится. Кидающий мяч задает вопрос, принимающий должен на него ответить. Все поняли?

— Детский сад, — Крис закатила глаза и попыталась выйти из созданного мною треугольника. Тут же отшатнулась внутрь и бросила на меня свирепый взгляд.

— Ой, забыла сказать, — я не удержалась от улыбки. — Никто не может покинуть треугольник, пока игра не завершится.

На самом деле, пока я не посчитаю ее завершенной, но об этом я тоже не стала говорить вслух. Наверное, не очень уж хорошо хитрить в круге доверия? Впрочем, хитрить можно, а вот если бы я соврала…

— У тебя нос покраснел, — подозрительно заметил Вилберн. — Или это так и задумано?

Блин. Видимо, лучше даже не хитрить.

— Ладно, я в игре. — Принц тут же выхватил из моих рук сгусток воздуха. — Полигон закрывается через час, и у меня нет ну никакого желания торчать тут всю ночь. Клэр, каково это быть такой занозой, как ты?

Я не успела даже опомниться, как в меня прилетел мой же шар.

— Не жалуюсь, вполне спокойно мне живется, — привычно огрызнулась я. И тут же ойкнула, одной рукой схватившись за нос. Он увеличился всего лишь на пару сантиметров, но довольно болезненно.

Принц коварно усмехнулся, разве что язык не показал.

— Теперь мы знаем, какая страшная кара ждет нас за вранье, — сообщил он будничным тоном. Мне же оставалось лишь скрипнуть зубами.

— Марк, каково это быть таким самодовольным придурком, как ты? — Я все же не удержалась и бросила ему воздушную сферу в ответ. И это было совсем не по правилам.

Он с легкостью перехватил мяч и серьезно ответил:

— Я от этого частенько страдаю.

И ничего! Ни покрасневшего носа, ни увеличенного. Что, и правда страдает?!

— К тебе я еще вернусь, Клэр, но пока вопрос для Вилберна. Вилберн, что тебя связывает с графиней де Шор?

Ого, неужели принц понял мою задумку и сообразил, как стоит вести игру быстрее, чем это смогла сделать я?

Вилберн принял сферу с привычным ему спокойствием и легкой улыбкой.

— Исключительно желание моего отца объединить наш род и семью человека, который перед ним как-то выслужился. С самой графиней я и словом не обмолвился ни разу.

Принято. Треугольник доверия не признал никакого вранья.

— Влат, вопрос к тебе. Зачем ты добиваешься признания от своего отца?

— Чтобы… — голос Влата прозвучал сдавленно, хотя он уже принял сферу в руки. — Чтобы занять в обществе место по праву рождения.

Стоило ему произнести эти слова, как его нос тут же увеличился. Парень бросил на меня полный возмущения взгляд. Упс.

— Идиотская игра! — в сердцах воскликнул он. — И правила придурошные! Кристин, это правда, что ты переспала с тем не то конюхом, не то садовником?

— Нет, — спокойно ответила Крис и хитро улыбнулась. — А ты, Влат, чувствуешь ли ты вину за то, что делаешь с Лил?

Сфера вновь оказалась в руках бастарда рода де Борн. Он замялся совсем на секунду, перебросил мяч в одну руку и озадаченно почесал нос.

— Да, чувствую вину. Если бы все не зашло так далеко, я бы отказался от этой идеи уже сотни раз. Лил, вопрос к тебе. Ты бы могла меня простить, если бы между нами было все как раньше? В детстве?

Сфера замерла перед Лил, скрестившей руки на груди. Она требовательно подрагивала в воздухе, пока девушка с тяжелым вздохом не приняла ее.

— Думаю, да, — тихо ответила она. Затем прокашлялась и задала свой вопрос: — Закари, в чем заключается твоя сила голема?

Демоны, она бы его еще какое-нибудь определение из справочника спросила!

Но Закари с легкостью принял сферу и спокойно ответил:

— Я могу обращаться в любое существо, но вынужден служить только слову своего хозяина. Перси… когда ты меня отпустишь?

Мы все перевели ошарашенный взгляд на Перси. О природе их взаимоотношений мы могли только догадываться, как и о том, что Закари решится задать такой вопрос при нас.

— Когда все закончится, — пространно, но так же спокойно ответил Перси.

Когда что закончится? Жизнь мира? Наша игра? Заговор против королевы-матери? Меня бы такой ответ не устроил, но Закари довольно кивнул.

— Марк, верну тебе твой же вопрос, — насмешливо перекидывая сферу, произнес Перси. — Что тебя связывает с графиней де Шор?

Принц недовольно поджал губы, но сфера уже оказалась в его руках.

— Я не хочу отвечать на этот вопрос, — произнес он, и в тот же миг его нос начал увеличиваться.

— Опять эта графиня де Шор. Кажется, чесотка у меня начнется только от упоминания ее имени, а не по каким-то другим причинам!

Все в нашем треугольнике доверия замерли. Все смотрели на принца с удлиненным носом. Не могу сказать, кто засмеялся первым, но уже через несколько секунд почти все хихикали над внешним обликом принца. Я лишь вежливо улыбалась. Не знаю, что меня больше задело: вопрос или ответ.

— Клэр! — принц окинул меня раздраженным взглядом. Вкупе с удлинившимся носом смотрелось это потешно, вот только мне смеяться почему-то не хотелось. — Мы ведь можем покинуть треугольник до того, как дойдет до действия?

Сфера оказалась у меня в руках. Я мстительно улыбнулась и ответила:

— Можете, если Я посчитаю, что игра закончена. — Досада на лице принца — бесценна. Она меня вдохновила на новый вопрос: — Перси, почему ты поддержал принца в его заговоре?

Я уже знала ответ, но мне хотелось, чтобы его услышали все. Вряд ли это правильно — так пользоваться откровением, которым поделился Перси, но немного мотивации нашей компании явно не помешает.

— Обожаю сложные игры, — весело ответил Перси. Его нос слегка порозовел, а я ощутила исходящую от парня волну осторожности. Осторожность в один миг сменилась уверенностью, и он все же произнес: — Особенно когда я на стороне тех, в ком чувствую победителя.

Перси даже не дал никому осмыслить то, что произнес, тут же задал новый вопрос:

— Клэр! — обратился он ко мне, и я замерла. Мой третий вопрос, и, скорее всего, Перси захочет отыграться за мой. — Представь, что перед тобой выбор. Либо выйти замуж за кого-то из присутствующих, либо всю жизнь провести в борделе в любом удобном для тебя качестве. Что ты выберешь?

— Нет, ну это даже слишком, — пробормотал Вилберн, но сфера уже была у меня в руках. Вот только ответ не приходил в голову, там вообще сделалось как-то пусто. А вот воздух вокруг меня оказался довольно густым.

Тяжело вдохнув, я все же ответила. И ответила честно:

— Меня не пугает жизнь в борделе, а вот замужество с кем-то из присутствующих — это что-то… очень странное, такой брак слишком сложно представить. Потому я бы выбрала бордель.

Крепко зажмурилась, ожидая, что нос вновь начнет расти, но этого не произошло. Значит, я не соврала?

— Ура! — выдохнула я. — Вопросы ко мне закончились. Можно я побегаю вокруг полигона?

— Это твой вопрос? — хмыкнул принц. — Может, тогда перебросишь этот твой мячик мне? Я бы тоже не отказался побегать.

— Лил, — обратилась я к подруге. — Если между нами больше не будет тайн и обид, ты сможешь меня простить?

Я бросила сферу в нее, она мягко приземлилась к девушке в руки.

— Да что же меня сегодня все о прощении просят, — она закатила глаза. — Как будто я самая обиженная на свете. Да, смогла бы! Но мне нужно время.

Лилита сказала правду.

— Но подруги у меня… достойные, ничего не скажешь. Одна увела жениха из-под носа, вторая сокрыла то, что у моего другого возможного жениха уже есть невеста… — Это Лил сказала уже вполголоса, но все присутствующие все равно услышали.

— Самое время мне спрашивать о том, не простит ли Лил еще и меня.

— Даже не надейся, — огрызнулась Лил, не выпуская сферу из рук. — Я немного сбавлю градус всепрощения. И раз уж его королевское высочество так хочет побегать, задам вопрос ему. Если ты помнишь о том обещании, которое мы дали друг другу в детстве, скажи, в силе ли оно?

— В силе. — Принц не показал своего удивления, но я его почувствовала.

Что за обещание?

Это заинтересовало не только меня, но и Вилберна. Я почувствовала, как он напрягся.

— Вил, какие действия ты принял, чтобы расстроить помолвку с де Шор?

Блинство! Опять эта де Шор! Неужели она для него так важна?!

— Я связался с матерью. Она узнала, что отец уже закрепил помолвку на документах и потому сейчас решает вопросы напрямую с канцелярией, чтобы ее аннулировать, — размеренно ответил Вилберн. — Она глава семьи, а потому без ее ведома такие соглашения заключаться не могут. Расторжение помолвки — вопрос времени. Об этом знают все, включая главу рода де Шор и заканчивая моим отцом, который много потерял из-за несостоявшейся сделки. Клэр, снова твоя очередь.

— У меня действие! — тут же поспорила я. Хотелось избавиться от зудящего носа, и я знала, стоит мне пересечь черту треугольника, он исчезнет.

— Я знаю. — Вилберн серьезно кивнул. — Когда настанет момент, ты должна поговорить с нашей матерью.

— Во дела, — протянул Влат. По всей видимости, только он был удивлен этой новости.

— Это грязная игра! — возмутилась я, почти с ненавистью смотря на сферу, оказавшуюся в моих руках. Я стала заложницей своей же игры.

— Ты сама ее придумала, — едко напомнил принц.

Ух, сейчас как загадаю действие из категории вылизать весь полигон, будешь знать!

— Игра окончена, — вместо этого произнесла я. Произнесла и тут же пожалела. Не так все должно было сложиться, ох не так.

— Ну вот, а я только вошел во вкус, — сообщил Перси.

— Очень вовремя. До закрытия полигона две минуты. Считайте, и без того недолгая тренировка впустую, — все тем же едким тоном сообщил Марк.

Установленные мною камни уже догорали, когда границы размылись и каждый из присутствующих мог выйти наружу.