Любовь с Востока

Первое сентября распахнуло свои двери, впуская вереницы учеников в храм знаний. Для одних это был дебют, робкий шаг в неизведанное, для других – финальный аккорд, предвкушение свободы. Ульяна Ренатовна, вчерашняя выпускница, а ныне новоиспечённый учитель географии, с трепетом ждала встречи со своими будущими подопечными. Сегодняшний день должен был стать отправной точкой нового этапа в её жизни.

Солнце щедро заливало школьный двор, где выстроились ученики на торжественной линейке. Речь директора, словно назойливый звон комара, тонула в предвкушении грядущих перемен. Наконец, "да будет свет", и школьники, словно стайка перепуганных воробьёв, разлетелись по классам.

– Здравствуйте! – прозвучал хрипловатый баритон в десятом «Г».

Перед ними стоял Мухаммад Навризович, умудрённый жизнью аксакал. Время оставило свой отпечаток на его лице: некогда жгучие смоляные волосы теперь серебрились густой сединой, а борода, словно зимний иней, оттеняла мудрый взгляд. Одетый в скромные серые брюки и белую рубашку с коротким рукавом, он казался воплощением простоты и достоинства. Чёрные замшевые туфли завершали его образ.

– Здравствуйте! – хором отозвались ученики.

– У меня для вас две новости: как всегда, одна хорошая, другая – не очень, – с лукавой улыбкой начал учитель. – С какой начнём?

– С плохой! – выкрикнул неугомонный Алиев, словно джинн, вырвавшийся из бутылки.

– Хорошо, Алиев, как скажешь, – кивнул Мухаммад Навризович. – Итак, ребята, в этом году я ухожу на заслуженный отдых!

– А хорошая какая? – не унимался Алиев.

Тимур Алиев – сгусток энергии, обрамлённый угольными волосами, стянутыми в дерзкий хвостик. Карие глаза искрились озорством, а пухлые губы, казалось, вечно шептали какие-то шалости. Школьная форма сидела на нём, как на бунтаре – чёрный костюм и красный галстук были скорее вызовом, чем признаком дисциплины.

– У вас будет новый классный руководитель, – объявил учитель.

– У-у-у! – прокатилось по классу, словно ветер по степи.

– Наверняка какая-нибудь клуша в очках, – предположил Алиев, – или старый хрыч.

– Алиев! Неужели ты не можешь помолчать хотя бы один урок?! – взорвался Мухаммад Навризович.

Тимур мгновенно затих, словно по мановению волшебной палочки.

– Молодец. Сегодня я проведу с вами последний урок, а завтра вас встретит новый учитель, – произнёс классный руководитель.

– А как его зовут? – прозвучал мелодичный голос, словно журчание горного ручья.

Айгуль Маматова – воплощение восточной красоты. Длинные, цвета воронова крыла волосы ниспадали до пояса, а в тёмно-карих глазах можно было утонуть, забыв обо всём на свете. Аккуратный прямой носик и пухлые губы придавали её облику нежность и очарование. Школьная форма, состоящая из белой блузки и чёрной юбки ниже колен, подчёркивала её изящную фигуру. Чёрные лакированные туфли на танкетке завершали образ.

– Маматова, завтра всё узнаете, – отмахнулся учитель.

– Ну Мухаммад Навризович, ну, пожалуйста, – жалобно протянула Айгуль.

– Ульяна Ренатовна, – сдался преподаватель.

– Она что, русская? – с презрением процедила ещё одна девушка.

– Джумаева, что за тон? – строго спросил мужчина. – Вы националистка?

– Можно и так сказать, – буркнула Марьяна.

– Джумаева, не забывайте о толерантности! Мы должны уважать людей разных национальностей, вам ясно? – с нажимом произнёс таджик.

– Ясно, – промямлила та и отвернулась к окну.

– Мухаммад Навризович, а правда, что русские девушки – самые красивые? – вдруг осведомился один из парней.

В толпе учеников выделялся Рахметов – юноша с выкрашенными в блонд кончиками волос и голубыми глазами, словно осколки летнего неба. Школьная форма сидела на нём на удивление хорошо.

– Рахметов, ты всё о девчонках думаешь, – упрекнул его Азизов, закатив карие глаза. – Правда…

– Я так и знал! – ликующе воскликнул он.

– Молодец, Магомед, хоть что-то знаешь, – одобрил классный руководитель. – Но с такими оценками тебе точно не покорить учительницу.

В классе раздался дружный смех.

В это время Ульяна Ренатовна обустраивалась на новом месте. Её дом располагался в живописном уголке: с запада виднелись горы, с востока – величественная мечеть, с севера – школа, а с юга – лазурные воды Сырдарьи. Разгрузив вещи, она принялась разбирать их, начиная с одежды, которую аккуратно развесила в шкафу.

1 месяц назад…

Россия. Старый Оскол

– Привет, пап, – улыбнулась девушка.

– О, ты уже приехала? – удивился тот. – Я думал, завтра будешь.

– А я вот сегодня примчала, – хихикнула шатенка и обняла отца.

– Похудела ты в своей Москве, очень заметно, – с укором заметил он.

– Вы с мамой одно и то же говорите, – она надула губы.

– Ну, садись, давай за стол, – произнёс мужчина. – Будешь наедать.

– Я лучше отдохну с дороги, – вымолвила она и направилась в свою комнату.

Открыв дверь, Ульяна увидела знакомый интерьер: голубые обои, местами отклеенные, рабочий стол, заваленный книгами, старую кровать и любимого плюшевого мишку, одиноко стоящего в углу. Отставив вещи, девушка рухнула на свежую постель, благоухающую ирисом и бергамотом.

– Зачем я всё-таки еду в Таджикистан? – прошептала она в пустоту.

Этот вопрос мучил не только её, но и всех её близких.

Точного ответа не было. Может, её манили красоты далёкой страны? Или она хотела начать жизнь с чистого листа, вдали от знакомых лиц? А может, просто сбежать от сплетен и пересудов, преследовавших её в Москве? Скорее всего, последнее. Культура Таджикистана привлекала её своей самобытностью и глубиной.

– Я обязательно перееду. Надеюсь, мне там понравится, – прошептала Ульяна, погружаясь в сон.

Наше время…

Таджикистан. Худжанд

Через два часа Ульяна закончила разбирать вещи. Уставшая, она упала на кровать и уснула. Проснувшись, девушка решила прогуляться, предварительно приведя себя в порядок.

– Класс, тихо! – скомандовал Мухаммад Навризович.

– Мухаммад Навризович, как вы думаете, Ульяна Ренатовна красивая? – поинтересовался Алиев.

– Думаю, да. А к чему такие вопросы? – спросил учитель.

– Просто интересно, – ответил Тимур.

– Просто так ничего не бывает, запомни, – отрезал преподаватель.

– Обязательно, – буркнул брюнет, и тут прозвенел звонок.

– Можете погулять, – разрешил классный руководитель. Ученики тут же высыпали из класса. – Ну и хорошо, пусть подышат свежим воздухом.

Парни, словно жеребцы, вырвавшиеся на волю, носились по двору, а девушки, словно неприступные крепости, стояли в стороне и наблюдали за ними. Впрочем, за внешней отстранённостью скрывалось любопытство.

– Как вы думаете, кого любит Албан? – спросила одна из них.

– Даже не представляю, Румия, – призналась Айгуль.

– Я думаю, меня, – надменно заявила Джумаева.

– С чего такая уверенность, Марьяна? – удивилась Ибрагимова.

– Ну как же, я же самая красивая девушка в школе, – проворковала та, словно не понимая, в чём вопрос.

– У тебя и самооценка, Марьяна, – пробурчала Румия. – Назран!

Брат таджички стоял неподалёку и оживлённо беседовал с друзьями.

Назран, брат-близнец Румии, словно отражение её тёмной стороны. Угольные волосы, глаза, горящие азартом, и слегка вздернутый нос – всё в нём дышало энергией и страстью. Пухлые губы, казалось, манили к себе, обещая сладостные поцелуи.

– Что случилось, сестрёнка? – подбежал юноша.

– У кое-кого слишком завышенная самооценка, – прошептала девушка на ухо брату.

– Я понял, о ком речь, – усмехнулся тот.

– Поможешь? – спросила Румия.

– Албан всегда к твоим услугам, – промурлыкал Назран и поцеловал сестру в щёку.

– Спасибо, – улыбнулась девушка.

– Не за что, – ответил брат и вернулся к друзьям.

– Что хотела твоя красивая сестричка? – полюбопытствовал Алиев.

– Попросила помочь опустить самооценку Марьяны, – признался Назран.

– О, Албан, это по твоей части, – ухмыльнулся Тимур, похлопав друга по плечу.

– Смотрите лучше, какая тёлка, – перебил их Алиев, указав на ту самую Ульяну Ренатовну. Только он даже и не предполагал, что это именно она будет преподавать им географию.

На девушке были надеты чёрные джинсовые шорты и синяя футболка.

– Не местная, – оценил Албан. – На русскую похожа, хотя могу ошибаться.

Албан Нармажбетов – воплощение восточной красоты. Чёрные глаза, в которых не было ни капли презрения, угольные волосы, непокорно выбивающиеся из причёски, и нос с небольшой горбинкой – всё в нём говорило о силе и независимости. О его пухлых губах мечтали все девушки школы, но ни одна не смогла завоевать его сердце.

– А давай проверим? – предложил Магомед.

– Давай, – согласился Албан.

– Подходишь к ней и говоришь что-нибудь на таджикском. Если ответит – местная, если нет – русская, – пояснил Тимур.

– Окей, – кивнул Нармажбетов. – Я пошёл.

Юноша направился к девушке.

Подойдя ближе, Албан увидел её светло-карие глаза, в которых отражалось солнце. Аккуратный курносый носик и пухлые губы делали её лицо милым и привлекательным.

— Ножки — загляденье, детка! — выпалил Албан  на родном языке, затаив дыхание в ожидании ответа.

— Спасибо! — отозвалась шатенка на том же языке, словно колокольчик прозвенел в тишине.

— Ты местная? — изумлённо выдохнул юноша, его глаза распахнулись, как будто увидели чудо.

— Нет, я совсем недавно переехала, — ответила Ульяна, её голос был как шёпот ветра в листве. — А ты учишься в этой школе?

— Ну да, — растерялся брюнет, почесывая затылок, словно ища ответы в пустоте.

— Хм, значит, скоро увидимся, — прошептала девушка, и в её голосе звучала загадка, как в старинной легенде.

— Что? — непонимающе спросил парень, словно пытаясь разгадать шифр.

— А, да я говорю, что живу напротив, — улыбнулась она, и её улыбка осветила всё вокруг, словно луч солнца.

Прозвенел звонок, разрывая тишину, словно выстрел.

— Ну иди, учись, — подгоняла его темноволосая, словно торопила время. — Спасибо за комплимент!

— Не за что, — пробормотал Албан и улыбнулся в ответ, словно расцвёл под лучами её внимания.

Девушка кивнула и пошла дальше, словно таинственная незнакомка, а парень поспешил в класс, словно стрела, выпущенная из лука.

— Нармажбетов! Сколько можно опаздывать?! Можешь хотя бы в последний мой рабочий день проявить пунктуальность, или нет! — гремел голос Мухаммада Навризовича, словно гром среди ясного неба, так, что даже на улице содрогались стёкла.

— Или нет, — огрызнулся парень и, как тень, скользнул на своё место.

— Я тебя не сажал! — взревел тот, словно раненый зверь.

— Меня не волнует, — процедил Албан сквозь зубы и, словно непокорный бунтарь, остался сидеть.

Мысли парня были пленены образом той девушки, которая, как оказалось, была не просто неместной, но и владела таджикским, что было редким сокровищем среди чужаков, особенно среди девушек. И её слова: «Значит, скоро увидимся», словно навязчивая мелодия, терзали его сознание.

— Ну что, узнал, кто она? — прозвучал вопрос Тимура, словно эхо в пустом колодце.

— Да, не местная, — ответил Албан, словно выдыхая тайну. — Но таджикский знает.

— Что-то мне подсказывает, что мы с ней еще сплетёмся в узел судьбы, — задумчиво проговорил парень, словно предсказывая будущее.

На лице Албана застыло недоумение, словно маска.

— Потом узнаешь, — спешно ответил тот, словно скрывая секрет.

Наконец, этот день, словно тяжёлая ноша, соскользнул с плеч. Все спешили домой, окутанные предвкушением: кто-то — встречи с новой коллегой, кто-то — знакомства с новым учителем географии и классным руководителем, а кто-то просто ждал первого рабочего дня, словно нового этапа жизни.