Глава двадцать вторая
От автора:
ДА ЗДРАВСТВУЕТ, ПРОКРАСТИНАЦИЯ!
Окей, на самом деле я искренне жду, когда это состояние свалит от меня на все четыре стороны и, порой, даже пытаюсь ему в этом поспособствовать.
Возможно, я немного преувеличиваю, потому что вдохновение всё-таки пришло ко мне) (АЛИ-ЛУ-Я!) но с одной маленькой оговоркой: ОНО ПРИШЛО ДЛЯ ИСТОРИИ НИКИ, ПРОСТО ПОХЛОПАЕМ!
САМОЙЛОВ, ЖДИ МЕНЯ, И Я ВЕРНУСЬ, ЧЁРТОВ ТЫ ФОТОГРАФ! Да простит меня Симонов за эту цитату...
Тем не менее, как всегда самыми верными спутниками у меня остались: лень, отлынивание и вышеуказанная фигн... вещь)
Так что, ребят, не судим строго) (Хотя, кого я обманываю? СУДИТЕ УЖЕ ХОТЬ КАК-НИБУДЬ! У НАС АКТИВ УПАЛ ЗА ПЛИНТУС!).
А теперь наше привычное:
Приятного прочтения)
С любовью, Маша;)
_____________________________________________
Самое тупое, что Вы можете сделать после поцелуя с парнем – это поспешно выставить его за дверь собственного кафе.
Не верите? Зря, я познала это на собственном опыте.
Да, как Вы уже могли догадаться, после Серёжиного «успокоительного» я впихнула ему в руки его вещи и в прямом смысле выпихнула за порог заведения, быстро протараторив: «Прости, у меня много дел».
А дел, действительно, было невпроворот: мой мозг нуждался в тщательном анализе ситуации и, конечно же, в обдумывании спора. Исходя из его условий, теперь я обязана была выплатить всю сумму за обучение в кулинарной школе в двойном размере.
Оглядываю полупустое помещение, нуждающееся в мелкой мебели, предметах декора и технике. А ведь ко всему этому я должна переделать меню, вывеску, переоформить название и купить продукты. Список необходимых расходов рос с каждым днём, а мой счёт уменьшался.
- Дьявол! Зачем я только согласилась? – что есть мочи, крикнула я и осела на ближайший табурет около бара.
Руки несколько секунд погладили необработанную поверхность, а затем я, недолго думая, лбом упала на сложенные ладони. Медленно считаю вдохи, пытаясь сосредоточиться на дыхании и хоть на минуту отвлечься от окружающего меня хаоса. Спина, обтянутая футболкой, часто вздымалась и опускалась, тем самым сопровождая движение кислорода в лёгких.
За своими размышлениями я не заметила, как скрипнула дверь и в помещение зашёл незнакомец.
- Добрый вечер, юная леди! – поприветствовал меня мужчина средних и в шутливом поклоне снял шапку.
Выпрямившись и стерев с глаз слёзы, натянуто улыбаюсь и невольно осматриваю его: из-под тёплого пальто до колен выглядывал клетчатый джемпер и ворот мятой рубашки, на плечах скопились снежинки, а в руках он держал дипломат. При виде этого добродушного библиотекаря на душе сразу посветлело, и вот я, уже забыв о том, что совсем недавно ревела на стойке, бегу к нему через весь зал, чтобы крепко обнять.
- Здравствуйте, Павел Карлович! Вы давно не заходили, - лепетала я, прижавшись к постоянному гостю «Chicken's house».
Рядом с ним я чувствовала себя маленькой Дюймовочкой около великана. Голова старика возвышалась над моей почти на тридцать сантиметров, что делало его взгляд каким-то чересчур добрым, практически отцовским.
Он усмехнулся чему-то своему и удивлённо оглядел помещение. С каждой секундой его глаза становились всё больше, а рот приоткрывался в немом вопросе.
- Неужели Рената решилась на ремонт? – наконец, спросил он, и я отстранилась.
Отрицательно киваю головой и жестом приглашаю мужчину к бару. Заняв привычное место за стойкой, включаю кофемашину и, даже не уточняя, готовлю его любимый экспрессо. Пока автомат натужно жужжит, готовя две чашки горячего напитка, возвращаю внимание к гостю.
- У Ренаты проблемы в семье, поэтому она продала кафе мне и вернулась домой, - лаконично рассказала я, ощутив какой-то стыд.
Минуту мы молчали. Павел Карлович задумчиво обводил пальцем царапины на стойке, лишённой столешницы, не говоря ни слова. Повисшее напряжение разорвал громкий писк кофемашины. Вздрогнув от резкого звука, аккуратно достаю из держателя два картонных стаканчика и ставлю их между нами.
- Спасибо, Лизонька, - поблагодарил меня библиотекарь, поправив свой дипломат на соседнем месте. – Очень прискорбно, что такая замечательная руководительница бросила нас, но тем не менее я рад и горд, что это место выкупила именно ты.
От его слов в груди разлилось непривычное ощущение теплоты. Не в силах сдерживать радость, искренне улыбаюсь и чувствую, как от похвалы заливаются краской щёки.
- Я ничуть не сомневаюсь, что ты сможешь убрать в «Chicken's house» недочёты, которые не замечала Рената, - продолжал Павел Карлович. – Да что уж там! Ты уже это сделала, только посмотри на эту красоту!
Медленным движением он обвёл весь зал, намекая на новую мебель и ремонт. Опускаю голову и прячу её в водопаде волос, чтобы он не видел моего лица.
- Тебе помогали друзья? – продолжил расспрос библиотекарь, с интересом наблюдая за мной.
Странно. Раньше от чужого взгляда мне бы стало неуютно. Сейчас же я спокойно смотрела прямо в глаза собеседнику, не чувствуя неловкости или смущения. Это было необычно... и приятно.
Воспоминания о том, как ребята выносят столы, а Крис стирает пыль, разом взметнулись в моей голове.
- Да, они много сделали, - спустя минуту молчания согласилась я.
- Вы будете праздновать здесь? – старик аккуратно, стараясь не обжечься, взял стаканчик и сделал медленный глоток. – Или соберётесь у кого-то дома?
– Они уедут на каникулы к своим семьям, - прошептала я, опустив глаза.
Вздох получился слишком горестным и тяжёлым. Мысль, что мне придётся провести Новый Год и Рождество в одиночестве лишила земли под ногами. Кажется, до этого момента я и не осознавала, что все праздники пробуду одна, плюс, без Кристины меня банально не пустят в общежитие.
Ноги подкосились, и я осела на ближайший табурет. Павел Карлович удивлённо осмотрел меня и, не заметив никаких физических признаков недомогания, потрогал мой лоб.
- Ты хорошо себя чувствуешь, Лизонька? – его голос был насквозь пропитан волнением и заботой.
Он вёл себя как любящий отец. Из-за этого веки с обратных сторон обожгли подоспевшие слёзы, и я поспешила зажмуриться. Аккуратно убираю его ладонь с моего лица и крепко сжимаю её, стараясь не расклеиться окончательно.
- Да, не волнуйтесь, - заверила я мужчину, и для пущей уверенности кивнула головой. – Скоро зачёт в университете, вот и волнуюсь.
Я не стала рассказывать ему о пересдаче. В конце концов, зачем это уточнение, если можно лаконично ответить и не заставлять никого переживать, правда же?
- Всё будет хорошо, ты сдашь, - уверенно заявил Павел Карлович и потянулся к своему дипломату. Выудив из него шоколадный батончик, пожилой библиотекарь протянул сладость мне. – Держи. Для мозгов полезно.
Благодарно киваю и принимаю угощение, стараясь сдержать слёзы. От такого милого поступка на душе стало ещё тяжелее, из-за чего я невольно задрожала.
- У Вас какие планы на ночь? – аккуратно поинтересовалась я, боясь выглядеть бестактной. – Мы ещё не открылись, так что я не могу угостить Вас как раньше.
Поспешно поднявшись на ноги, собеседник протестующе замахал руками. Взяв дипломат, он поправил пальто и направился к выходу. Около самой двери старик обернулся и добавил:
- Подожду первого рабочего дня, - его улыбка была такая широкая и искренняя, что я сама невольно расплылась в ответной. – Ты настоящая молодец!
И не дав мне возможности ответить, постоянный посетитель вышел из заведения, тихонько прикрыв за собой дверь.