Глава шестнадцатая
(Примечание автора после главы)
____________________________
- Спасибо за помощь! До завтра! – крикнула я с крыльца заведения.
Помахав, Крис и Артём неспешно направились дальше по ночной набережной, весело переговариваясь. Судя по «горящим» глазам обоих, их общение скоро выйдет за рамки дружеских, если уже не вышло.
Довольно покачав головой, в душе порадовавшись за подругу, захожу внутрь и вешаю на крючок куртку. Несмотря на то, что на свежем воздухе я простояла меньше пяти минут, кожа всё равно успела покрыться неприятными мурашками, которые лишь усилились из-за контраста температур. Энергично растираю предплечья, дабы согреться, и направлюсь в сторону стойки.
Теперь, когда длиннющий барный стол не был покрыт слоем дешёвого пластика, он выглядел как-то иначе, в принципе, как и всё заведение. Зал стал значительно больше, когда мы с ребятами избавились от старой мебели, дурацких полок и безвкусных картин. Панорамные окна засверкали с новой силой после часа, в течение которого я, не останавливаясь, намывала их специальным средством. Стены больше не раздражали меня сине-зелёным цветом, на его место пришёл голый кирпич и в некоторых местах штукатурка. Нам даже удалось разделаться с линолеумом.
Сейчас заведение выглядело недостроенным: пыль на полу от оторванных обоев и раскрошившегося клея, полное отсутствие какой-либо мебели и предметов интерьера тоже не добавляло баллов к сложившейся картине, но тем не менее мне это нравилось.
Мне нравилось смотреть на «Chicken's house» с такого ракурса. Теперь, когда проветренные комнаты больше не воняли подгорелым маслом и дешёвым кофе, когда резиновая клеёнка на барной стойке не липла к рукам, а яркие шторы были, наконец, сняты и убраны в пакет, открыв шикарный вид на реку и набережную, я не могла понять, как работала здесь раньше. Как могла так просто мириться с ужасным окружением, не замечая потенциала этого места?
Забегаловка очистилась, но не в плане мусора. Если приглядеться, то до сих пор можно было заметить множество обрезков картона около плинтусов и в углах, но это не имело значения.
Кафе стало пустым холстом с чистой историей. Кажется, что в момент, когда последний стол вынесли за порог, всё, связанное с «Chicken's house», испарилось, оставив после себя лишь огромное место для фантазии.
Где-то между горлом и грудью зародилось странное чувство удовлетворения. С плеч словно упал огромный груз, пока я, опираясь на стойку около кассы – единственную вещь, оставленную здесь – оглядывала зал.
На мгновение я ощутила себя настоящим художником. Человеком, который изучает новый лист бумаги, понимая, что может сделать с ним всё, что угодно, личностью, осознающей важность в собственной жизни...
Тем странным типом, который сам управляет своим настоящим и будущим, из-за чего на фоне остальных кажется психом...
И Бог свидетель, мне нравилось это.
Любовь к этому месту росла с немыслимой силой. С шестнадцати лет я считала «Chicken's house» вторым домом, а сейчас, когда я, наконец, смогла найти в себе силы взять его под свой контроль, где-то внутри расцвело пьянящее чувство свободы.
Усмехнувшись мыслям, которые в последнее время стали выходить за рамки привычного, отталкиваюсь от столешницы и подхожу к неразобранным пакетам. В одном из них я быстро нахожу ведро карамельно-бежевой краски, валик и специальный лоток. Разложив всё это на полу, около дальней от входа стены, открываю несколько форточек и только после этого откупориваю густую, пахнущую химией, жижу.
Несколько светлых капель упало на пол, но я не придала этому значения. Всё равно скоро придётся вызывать мастера, который положит кафельную плитку, поэтому сейчас можно расслабиться. Тени сомнений закрались в голову, когда ворс новой кисти медленно погрузился в краску. Аккуратно достаю инструмент и, стараясь не испачкаться, в последний раз замираю.
- У тебя же есть какой-то план, правда? - раздался знакомый голос сзади, и я обернулась.
Прямо за мной, посреди помещения, стоял Серёжа. Матвеев улыбался, внимательно следя за каждым моим движением. Хмыкнув, возвращаюсь к изучению кирпичей прямо перед моим лицом.
- Конечно, нет, - словно это само собой разумеющееся, ответила я. – Зачем он мне?
- Может, тогда стоит всё обдумать, сделать план или набросок, а уже потом с головой кидаться в косметический ремонт? – тихо предложил парень.
Он говорил шёпотом, будто боялся отпугнуть меня своим громким голосом. В какой-то момент мне показалось, что друг говорил отнюдь не о ремонте, а о чём-то более важном.
На секунду я задумалась. Что со мной происходит? Я не отличалась тщательной подготовкой к чему бы то ни было, но тем не менее никогда не бросалась на амбразуру, сломя голову. В конце концов ремонт – дело серьёзное, разве оно не заслуживает тщательного внимания?
Хотя, ведь именно это мне и не нравилось в себе. Меня раздражало чересчур серьёзное отношение к собственной жизни, бесило, что все решения за меня принимали родители. Да что уж там...
Я привыкла к этому.
Привыкла настолько, что сегодня в магазине, пока выбирала лак для барной стойки, чуть не отправила сообщение маме с вариантами оттенков. Я практически на сто процентов уверена, что если бы она увидела цвет, которым я собираюсь покрасить стены, то он бы ей не понравился.
Но теперь я поняла кое-что другое: он нравится мне.
Разве не это самый главный пункт в списке, который должен изменить жизнь? «Прислушивайся к своим пожеланиям и станешь счастлив», - я считаю, что-то похожее точно должно быть.
- Нет, - жестко отрезала я, крепче сжав деревянную рукоять кисти. – Я хочу, чтобы именно эта стена в моём кафе была оттенка «плавленой карамели». Точка. Возможно, я об этом пожалею, не отрицаю вероятность, что потом будет трудно подбирать мебель, но прямо сейчас мне нравится эта идея.
Запнувшись, пытаюсь перевести дыхание от своей пламенной речи. В комнате повисла тишина. Я даже успела решить, что повела себя слишком грубо к человеку, который весь вечер помогал мне избавляться от старых столов, но вовремя встряхнула головой, напустив на себя безразличный вид.
Приложив максимум усилий, я смогла сдержаться и не обернуться. Нагибаюсь, повторно окунаю кисть в краску и, наконец, приступаю к работе. Тон ложился практически идеально, заполняя собой мелкие трещинки между кирпичами. Спустя всего несколько минут я уже поняла, что выбранный мною оттенок оказался слишком насыщенным, из-за чего он просто не подходил под работу с большими площадями.
- Хорошо, - на удивление спокойно ответил Серёжа.
Упорно не отрываясь от своего занятия, слышу странные шорохи. Похоже, юноша всё-таки обиделся и решил уйти. Осознав это и подготовившись к тому, что скоро останусь в одиночестве, я вздрогнула, когда слева в метре от меня резко появилась стремянка.
- Нашёл в подсобке, - лаконично объяснил волейболист, в ответ на мой немой вопрос.
Затем, парень принёс второй валик на длинной ручке и, ловко взобравшись на ступеньки, принялся за работу. В шоке слежу за тем, как ровно ложится краска из-под его руки, пока моя медленно капает с кончика кисти на пол. Матвеев настолько сильно погрузился в ремонт, что даже не заметил, как несколько бежевых брызг попали на его футболку.
- Что... что ты делаешь? – с запинками спросила я, поражаясь скорости, с которой стена становилась цветной.
- У меня завтра нет занятий, а допоздна сидеть в общежитии я не хочу, - не поднимая на меня глаз, произнёс Серёжа.
Уже открываю рот, чтобы сказать что-то ещё, но вовремя его закрываю. Смущённо поправляю «пучок» и возвращаюсь к делу, пока глупая улыбка окончательно не закрыла моё лицо.
Это очень странно признавать, но мне было хорошо. Не было никакого напряжения, присущего моментам, когда мне приходится работать с кем-то в паре, или волнения о том, что я сейчас выгляжу не «на все сто». Складывалось впечатление, что так и должно быть.
Ощущение, что нет ничего удивительного в том, что мы с Серёжей ночью вдвоём красим стену, а после этого обессиленные падаем на пол, чтобы передохнуть и выпить по банке газировки.
В этом же нет ничего странного, правда?
________________________________
Третий раз переписываю "примечание автора".
Да здравствует, ШКОЛЬНАЯ ХАНДРА!! Шла четвёртая неделя учёбы, а Маша уже пыталась куда-нибудь сбежать через закрытые границы страны.
Плюс, на фоне дурацкого ОГЭ вообще пропадает желание что-либо делать.
А у Вас получается грызть "гранит науки"?
P.S. кстати, какой пейринг в этой истории для Вас самый любимый?
С любовью, Маша)