𝟞. 𐌿σϞɕκ
В кровати было странно тепло и комфортно. Веки тяжело закрывали мои глаза, хотелось спать дальше. Одно прикосновение к моей коже лица и волосам сразу дало знать о том, что я выспалась. Ведь они были очень мягкими. Но ни тут-то было. Я сразу распахнула глаза, вспомнив, что ночью произошло. Осмотрев вокруг, я наконец поняла, почему всё казалось так тёплым. Потому что я спала в своей одежде под своим одеялом.
Тёмно-синий дневник сразу попался в глаза. Я приподнялась, медленно сев на кровать, без резких движений, потому что тело еще спало. Но я знала — настало время искать следующие страницы.
Во время уборки я сумела найти только одну страницу, значит другие спрятаны в местах, где сложно достать. Но как совсем обратное, я встала на кровать и проверила на люстре. Как и ожидала, там ничего не было, ведь если бы было, я бы давно заметила его тень на полу. Мои глаза разбежались по комнате, словно я таким образом смогла бы найти страницы. Встать и пялиться — не выход, поэтому я всё-таки решила проверить в вероятные места. Снова ничего. И лень начала медленно пробраться в меня, заставляя сесть обратно на кровать.
Сев ещё чуть-чуть, из мыслей меня вывел стук в дверь. Я встала и открыла её. Это была Джиу, на вид очень раздражена.
— Он попросил передать тебе, что ему жаль, — она пожала плечами, — правда не знаю почему, но передаю то, что сказал. А ещё хочет, чтобы спустилась вниз к нам.
— Ему жаль? — уставилась я на неё. — Зачем отправил тебя? Пусть придёт и сам попросит прощения.
Что за манеры? Почему невозможно уважать не только желания и просьбу женского пола, а еще и настолько не уважать, что отправить почтальона ко мне? Не верю, что настолько неловко, что не поднялся ко мне.
— Да ладно тебе, он или я, какое имеет значение? Фраза та же, — она так же уставилась на меня, но больше в недоумении, нежели раздраженной.
— Фраза та же, человек другой.
Она закатила глаза и повернулась к дверному проёму. Девушка позвала своего друга, чтобы тот поднялся. Через некоторое время паузы, мы услышали звуки шагов. Услышав их, я сразу вспомнила про дневник, и повернулась назад к столику. Думаю нужно его спрятать, и не показать никому. Как только я открыла шкафчик, чтобы положить его туда, сзади услышала мужской голос. В следующую секунду дневник уже был в шкафчике, а я стояла лицом к нему. Сердце пропустило удар, но, судя по спокойному голосу, парень, видимо, не заметил мои действия. А Джиу сейчас не важна. Потому что мои действия не были настолько растерянными, чтобы подразумевать что-то.
— В чём дело?
— Она хочет, чтобы ты сказал, — прошептала девушка, и прошла мимо него к выходу из комнаты.
Я повернулась. Его выражение лица было странным, я не могла понять, что в его уме. Спустя время, он посмотрел в сторону и неуверенно начал:
— Слушай, я... — он остановился, вдохнул и продолжил, — ты... прости меня за вчерашний день. Я не знаю, что на меня нашло. Я слишком рано...
На самом деле у меня в планах не было простить его, особенно после того, что я прочитала в дневнике. Но я ведь не могла об этом с ним поговорить. К тому же я ведь не Субин. Он всё-таки ко мне чувствует другое. Может я и вправду нравлюсь ему.
— Но я так больше не буду, хорошо? Ты знаешь как мне тут сложно, не хочу, чтобы ещё и у меня с тобой было напряженно... — его голос звучал так, словно он откровенно надеялся на лучшее.
Но ничего не могло исправить то, что я была зла на него из-за всего, что произошло.
— Сложно? Ты о том что он...? — сорвалась я и сразу укусила язык не за глубину своих слов а за то, что чуть не намекнула, что знаю больше, чем нужно. — ...Ушёл?
— Я понимаю, что ошибся, но не дави, прошу...
Я продержала с ним взгляд до тех пор, пока решила не усугубить ситуацию. Я опустила руки и подержала край кофты от неуверенности.
— Ладно.
— Спасибо, — он облегченно вздохнул, — а теперь придёшь к нам? Мы решили пожарить маршмеллоу.
Я подняла взгляд в его глаза, и увидев, как он надеется на мой положительный ответ, не смогла скрыть улыбку.
— Пусть будет по-твоему, — я подошла к нему, и мы вместе спустились вниз к друзьям.
В момент злюсь на него, в другой прощаю. Я сама не люблю эту мою привычку. Но как-то не хотелось спорить с ним. Во первых — может быть что-то больше узнаю, а во вторых — я сама не любила спорить. А может еще и потому сто интересно, повторит или нет.
В первом этаже было очень уютно. В воздухе был аромат горящего и сладкого, почти как в пекарнях. Только у нас далеко не пекарня. После вчерашнего хаоса всё было убрано до последнего. Единственное, что напоминало «хаос»— это разбросанные на столе вкусняшки. Слюни потекли от их вида, и я неосознанно подошла к столу. Джиу заметила нас обеих, и ехидно улыбнулась.
— Неужели спустилась? Тебя давно не было с нами.
— Как ты после вчерашнего? — спросила Суён и с этим застала всех врасплох. Думаю все догадались, о чём именно она спросила. Но чтобы избегать событие с Вонгю, я ответила:
— Голова не болит. Опять поздно поспала, но выспалась.
— Почему поздно поспала?
Я пожала плечами, и перед тем, как думать, с уст вылетело:
— Я читала. Был один д... — слова застряли в горле и я сразу прокашлялась от этого.
Что-то сразу остановило меня, чтобы я не проговорилась. И это что-то появилось прямо за подругами. Я подняла взгляд на кровавую фигуру, и сразу отвела, чтобы не создать подозрение. Все смотрели на меня круглыми глазами, ждав, пока я отвечу. Мои глаза разбегались по комнате обрабатывая голубой оттенок, который казался ярче с каждой секундой. Особенно глаза Джиу. Они казались не только более голубыми, но и одновременно стеклянными. Словно под них нет ничего, они выглядели как алмаз. Но казались пустыми из-за их особого оттенка. Их красота заманила меня в момент, пока я не осознала и встряхнула голову, заметно для всех. Прийдя в себя, я продолжила:
— ...дневник. Я его писала когда-то. Это ужас какой, — я бросила себя на диван, играв небрежную.
Но голубая рубашка красиво шла с кровавыми пятнами. Может потому что давно я не разглядела никакого цвета так ярко, но все же. Даже вместо страха от парня у меня был страх не спалиться перед друзьями.
Джиу хихикнула.
— Представляю, что там. А когда писала?
Я нервно глотнула. Парень грозно подходил ко мне, теперь цвета уже раздражающе ударяли в глаза.
— Ну... — я уставилась на Джиу, избегая его взгляда, — года так два-три назад.
Голубой оттенок, становившийся ярче, отвлекал мне нормально войти в образ. Я то нервно глотала, смотря в глаза Джиу, то нога странно шевелилась — мое обычное действие, но на этот раз правда нервное. Но, наверное, я всегда себя вела достаточно странно для них, чтобы создать какое-то подозрение. Может мои друзья даже думают, что я шизофреник.
— Покажи~, — попросила Суён от интереса.
Сразу покачала головой.
— И не обсуждается, — рассмеялась я, как ни в чем не бывало.
— А где он сейчас? — спросил парень ехидно.
Яркие краски постепенно исчезали — знак того, что Субин наконец оставляет меня. Я набрала воздух глубоко в легкие и, ехидно улыбнувшись, выдохнула:
— У меня.
— У тебя где?
— Заинтересовало?
— Ну конечно, раз твой.
— Если бы не мой, не прочитал бы?
— Разве что кого-то близкого.
Я в момент остановилась. Его фраза прозвучала очень двусмысленно. Но я не дала виду.
— Станем ближе — дам, прочитаешь.
— Думал мы близкие.
Я усмехнулась его словам. Никогда не дам ему этот дневник. Разве что напишу про свою жизнь и поведу себя так, будто это он и есть. Наше игривое поведение распространилось по всему дому. Суён достала зефир и кинула к Вонгю, но на вид, как именно на него. Вонгю игриво возмутился и бросил обратно на неё.
— Эй! — воскликнула она, неряшливо кинув в сторону Вонгю.
Из-за её неряшливости, Вонгю не смог поймать сладость. Мы все засмеялись, следя за летающим зефиром, и как только он упал к ступенькам, я встала и подошла к нему.
— Ты куда? Она кинула, она и должна взять!
— Сам и бери! — игриво возмутилась девушка.
— Хватит играться с едой, — улыбнулась я, сев на корточки рядом с зефиром на полу.
Взяв его в руки, я нашла странную трещину между первой ступеньки и доски паркета. Она на вид совсем незаметная, разве что уставиться на неё. Что я и сделала. Мне казалось, словно в ней что-то есть, но до того, как протянуть руку и коснуться к этому, меня громко позвали:
— Спина застряла, не можешь двигаться? — это была Суён.
Я резко встала на ноги и повернулась к ним, широко улыбаясь.
— Подумала что-то ещё покатилось, — ещё одна тупая ложь.
Повернувшись, запах горящего показался сильнее. Я сразу посмотрела на Джиу, на зефирку в ее руке, и сердце приобрело быстрый ритм. Всё вокруг стало мне незаметным.
— Красота! — воскликнула я и поспешила сесть рядом с ней.
Бело-розовый зефир медленно, лениво тянулся вверх. Подруга тянула его корку вверх. Слюни потекли от одного его вида. Увидев, как жадно мои глаза притягивались к зефире, она протянула её мне.
— Бери, только не смотри на него таким взглядом.
Я осторожно взяла горячую часть, которую она тянула вверх, и запихнула в рот. Очень сладкий привкус и тянущаяся текстура заставила моему лицу скривиться.
— Не нравится?
— Очень сладко~, — еле потянула я, пытаясь открыть рот. Она улыбнулась моему виду.
— Когда маршмэллоу прожарен — он слаще.
— Прямо чувствую...
— Дай это тоже пожарю.
Я сглотнула, прежде чем приподнять брови:
— Так он же упал.
— Да ладно. Козлёнком станем или что? — расхохоталась она, схватив зефирку из моей руки.
Остальной день прошёл удачным. Мы громко говорили, смеялись и набили рты от самых сладких до самых солёных вкусняшек. Правда Суён потом слегка стошнило, но время провели мы и вправду очень приятно.
Но зайдя обратно в "свою" комнату, в голову пробрались другие мысли. Если парень закопан, значит, его намеренно убили. Но кто мог бы это сделать и зачем, я не понимала. Если под конец у него не было тех, с кем он встречался, то логики совсем нет. Разве что в следующих страницах я познакомлюсь с информацией и людей побольше.
А что совсем путает — это именно страницы. Он что, знал, что дневник найдут и почитают? В таком случае почему не уничтожил? Почему он его вообще писал?
Была ещё одна догадка. По всему этому есть два варианта: первое — он знал, что его убьют, почитают дневник, поэтому спрятал, и второй — он избавился от самого себя же и до этого спрятал страницы и дневник. То есть он всё равно знал, что умрёт. В таком случае кто его закопал? Может он вообще полежал в земле до тех пор, пока не умрёт, поэтому закопан на поверхности? Но тогда откуда на него раны?
Поняв, что догадки доходят слишком далеко, я сразу оглянулась, чтобы вернуться в реальность. Не пойму ничего, пока не найду страницы и не прочту остальную часть.
С другой стороны мне казалось, что дневник всё-таки не моё дело. Но раз уж начала, я не оставлю это так. Мне обязательно нужно читать всё до конца и разгадать это. Интрига и вправду окутала меня. До той степени, что я достала дневник и перечитала места, которые плохо помнила. Пыталась найти пасхалки, которые парень мог бы кинуть читателю. Но наверное даже он не знал, что спрячет страницы в будущем. А может совсем и не любил скрытые пасхалки, судя по его предпочтениям.
Если я нашла те две под матрасом и за зеркалом, видимо — намеренно поставленные в таких местах, то мне нужно хорошо постараться. Ведь их будет сложно найти. К тому же в доме я не одна, и если меня поймают, то мне нечего будет объясняться. И вдруг меня осенило. Та трещина. Я ведь заметила в хнём что-то.
Голова сразу повернулась в сторону моей двери, но я не решалась выйти из своей комнаты. Мои шаги будут очень сомнительны. Поэтому я решила проверить, спит ли Вонгю уже или нужно ждать ещё немного. Я осторожно открыла свою дверь, и поточила уши. Ни звука снизу, но я пугалась как маленькая. Поэтому закрыла дверь, и встала перед ней. Подожду ещё некоторое время, потом спущусь.
И назло минуты ходили очень медленно. Пока я грызла ногти, играла в игру на телефоне, прошло лишь пятнадцать минут. Я не могла больше ждать, но и спуститься тоже не могла. Было слишком тревожно. Осознав факт, что рано или поздно всё равно нужно спуститься, и открыла дверь так же тихо, как в прошлый раз. Опять не звука, даже не слышала дыхание Вонгю, может потому что слышала своё очень громко.
Я сделала шаг и прошла сквозь дверной проём. Мои шаги были очень тихими. Дыхание стало таким же тихим, чтобы не разбудить никого, даже спящего приведения в доме. Но стук сердца в ушах выдавало меня, как мне казалось, он был слышен и за моего тела. Я посмотрела вниз на ступеньки, которых помнила, как скрипящих. Стояла и молилась так, словно это уберёт их скрип. Держа себя в руки, я сделала первый шаг. Не поскрипел. Второй — ещё нет. Но третий, конечно поскрипел. Я сразу остановила шаги и посмотрела на Вонгю. Тот даже не шевельнулся. Но стоило лишь сделать ещё шаг, как тот сразу повернулся на спину. Я невольно схватилась за перил, пытаясь не слишком надавить на ступеньки, пока спускалась, но это ничем не помогло. Немного помучавшись, я наконец дошла до места. Вонгю всё так же лежал на спине, дыхание ровное, нежели моё.
Отдышавшись глубокими вдохами, я повернулась к трещине. Свет, ходящий от камина достаточно освещал, чтобы я увидела ее. Села на корточки осторожно, и начала копаться в угле ступенек. Вдруг палец прошёл по чему-то, что напомнило бумагу. Но трещина чересчур мала, чтобы достать от туда что-то. У меня не было ничего, напоминающего пинцета. Единственное, чем я бы могла достать листок — моя рука. Я засунула палец обратно, пытаясь шевелить листок и хотя бы этим достать, но напрасно. И тут появилась идея, использовать собственные ногти и пальцы. Я сжала бумажку ногтём и подушкой, и начала вытаскивать. Но как назло, страница не слушалась меня, не выходила. А всё из-за того, как мои руки бешено дрожали.
Я повернула голову назад. Вонгю всё ещё лежал, что заставило мне действовать. Рано или поздно нужно было вытаскивать бумагу от туда. Я опять засунула свой дрожащий палец в отверстие, так же сжав листок. Двинувшись поудобнее, старый пол застонал, заставив меня врасплох. Может наверное не только меня. Сзади двинулись, и только одна эта мысль держала меня под прицелом, чтобы я действовала как можно быстрее. Стук сердца теперь был в моих руках, отдёргивая их сильнее, чем мои нервы. Но вот, я почувствовала, как плотно бумага "сжалась" в мою ноготь, и сразу другую руку потянула к ухе — к серьге. Достав листок из трещины, я сразу повернулась к очень близко стоящего парня. Моё дыхание остановилось, я чувствовала собственный пульс у себя в шее. Но от его недосыпанного вида кончики моих губ поднялись.
— Ты в порядке? — спросил он сонно.
Я кивнула, подавляя всю свою тревожность.
— Что-то случилось?
— Серьгу потеряла... — почти прошептала я.
Парень немного пошатался туда-сюда, и когда понял, что я сказала в ответ, спросил:
— Почему утра не дождалась?
— Не могла спать, думала совсем потерялась.
Он тяжело вздохнул, и повернулся.
— Подумал что-то случилось.
— Всё хорошо.
— Спокойной ночи, — произнёс он сев на диван.
— Спокойной, — напоследок мой голос всё-таки дрогнул, но наверное Вонгю был слишком уж уставшим, чтобы отреагировать на это.
Я повернулась к ступенькам и начала медленно подниматься в свою комнату, по привычке вздрагивая от каждого издающегося скрипа. Я заперла дверь за собой, уже в комнате, но не смогла двигаться больше. Стояла прямо перед ней, уверенно сжимая листок в бедро, чтобы её не было видно. Даже забыла, что уже можно отпустить. И вдруг с моих уст раздался истерический смешок, который превратился в тихий смех. Только тогда я отпустила своё бедро, и ноги вновь двинулись вперёд — к столу. Я поставила записку в шкафчик, серьгу на стол, и наконец вздохнула. Записка выглядела очень старо: кончики откушаны, чернила местами почти стерты, на ощупь не была как бумага, а что-то чуть мягче и хрупче. До того, как поставить в шкафчик, я попробовала его отвернуть, пытаясь не навредить, но напрасно. Маленькая часть все-таки отвалилась, и. Сразу остановилась. Решила оставить на потом.
Сердцебиение постепенно приходило в себя, как и я сама. Легла я на кровать с другими мыслями в голове.
Я нашла следующую страницу, потому что заметила трещину в углу первой ступени. А что потом? А что, если я других не замечу? Мне ведь нужно успеть их найти и понять всё до того, как мы уйдём, а мы тут только на неделю.
В помощь моим следопытским делам пришёл дневник. Я взяла его, и начала перечитывать с надеждой, что что-то найду. Но лень и усталость с каждой страницой брала вверх. Я пыталась хоть как-то заставить себя читать, но в итоге сдалась. Глаза бесконтрольно закрывались, руки ленились ни то, чтобы держать дневник, но и листать страницы. Я отложила дневник в сторону, когда оставалось уже совсем чуть-чуть до его конца и поспала. Если это можно было так назвать. Потому что прежние чёрные фигуры так же находились в моём сне — рядом. Это опять мои друзья, вернулись в мой кошмар, который так же повторился. Но сейчас я узнала того в середине. Двигаться было бесполезно, я осталась так лежать и бояться. Мои крики были заглушены, а иногда я даже не чувствовала своё тело, только резкое дыхание. Моим вниманием была фигура в середине комнаты, стоящая подальше других, но она казалась страшнее. Почему-то фигура показалась мне знакомой. Поэтому, найдя в себе голос, я решила спросить: «Как твоё имя?». Вокруг всё сразу изменилось, всё замерло. Цвета стали ярче: красная кровь, голубая рубашка. Как только я заметила пару голубых точек сзади, фигуры исчезли. Я наконец смогла двигать руки, и даже облокотилась на кровать. «Я Субин» — услышала я в ответ, «Вставай». «Почему? Куда идем?», — спросила я встав с кровати. Субин подошёл к двери, и открыл её, правда со скрипом. Дверь в прошлом не издавала такого скрипа. «В дневник», — произнёс он и повернулся к дверному проёму. «Стой!» — воскликнула я до того, как парень уже вышел из комнаты. Интерес привёл к тому, чтобы я выбежала за ним.
Видимо это был выход в реальный мир. Я сразу открыла глаза и вскочила, как из кошмара. События в реальной жизни и вправду сильно подействовали на меня, даже Субин появился в моём сне. Я обняла свой живот, пытаясь успокоить дыхание. За окном всё ещё была темнота. Взгляд остановился на телефон, и, проверив часы, я осознала, что поспала только тридцать минут и не больше.
Или это из-за моего состояния я увидела этот сон, или же мне и вправду нужно ещё раз внимательнее перечитать его. Может в дневнике есть пасхалка, которую я упускаю каждый раз. Я опять открыла дневник, опять прошлась по уже отлично знакомым страницам, энергично пролистывая те, которые уже знаю наизусть, и сразу остановилась. А где же я нашла прошлые страницы?
Первая была под матрасом моей кровати. Вторая была за моим зеркалом, третья — в трещине за углом ступенек. Места никак не связаны друг с другом, разве что оба из них в моей комнате, а одно — в гостиной. Мозг сразу нашёл связь с местами. Может быть следующая страница так же в гостиной. Но где именно, ведь она довольно просторная? К тому же это не логично, ведь в доме много комнат.
Глаза остановились на одной странице.
Смотря на себя в зеркале, я хотел его развалить к чертям. Но жалел того, кто внутри. Того, кто испортил свою же жизнь. И словно давал себе шанс действовать и создать новую.
Но это для меня показалось слишком банальным. Тут нет особого знака, что указывало бы на то, что это и есть пасхалка. Но с другой стороны, когда-то не философ вдруг начал всё описывать как в книжке. Может он специально спрятал за зеркалом?
Встряхивая этот бред из моей головы, я повернула страницу. И глаза опять наткнулись на похожее.
Но единственное, за что я вставал с кровати — это кушать и умываться. Остальное время я не покидал её.
— Чёрт возьми, — неосознанно прошептала я, нечаянно потратив весь воздух, который был в лёгких, из-за удивления.
Я перевернула страницу обратно, и перечитала пошлую фразу, потом следующую. Может это всё-таки не бред? Если где-то тут уже находятся две пасхалки, значит остальные тоже могут быть к концу дневника. Я выпрямилась, и принялась читать ещё несколько раз. Прошлые фразы прямо показывали место, а в ближайших страниц не было много записей про мест.
Я так хотел на похороны. Жаль невозможно. Но спонтанные решения подтолкнули меня к действию.
Тут пустота. Камин не горит тёплой огонью, которая, когда-то грела мои кости. Гостиная не была наполнена навязчивой классической музыкой.
Пустота в сердце, полно в голове. Я заходил во все комнаты, вспоминая определённые отрывки с детства.
Я не покидал дом. Было чувство, будто меня зарыли здесь. И воспоминания создали и участвовали в новом круге "друзей": мы сидели, вспоминали бывалые времена, и исчезали.
Я свет не включал. Я обожал эту темноту. В моей комнате, в доме. Но не в себе.
Если Субин не покидал дом, то могилу уже нужно вычеркнуть, к тому же я бы никогда не стала искать могилу его родителей. Во первых — не нашла бы, а во вторых — после того, что прочитала, пойти туда никак не хотелось.
Местоположение, хоть и не конкретное — все комнаты. Может это быть намёком того, что он прятал их во всех комнатах? Ведь логически это возможно, я не проверила только две комнаты. Но пойти к девушкам сейчас было очень рискованно.
Свет может означать, что где-то в люстрах мог бы прятать. страницы, на что я остановилась и задумалась. Но вспоминая то, что во время чистки мы вытерли пыль на люстрах, то сразу вычеркнула. Разве что не был в разъёмах, судя по последнего местоположения страницы.
А камин парень чётко описывает, как ностальгию. Очень воодушевлённо, на что я так же остановилась. Это звучит реальнее, к тому же копаться в гостиной у меня уже есть опыт, хотя меня почти поймали.
Значит есть несколько мест, где стоит искать: у камина, в чердаке, и, может, в комнате у девушек.
На этот раз я использовала страх как ключ к действию. Я взяла телефон и осторожно открыла дверь. Первым делом поищу в чердаке. Кривляющиеся от недосыпа ноги повели меня к ступенькам, но на этот раз я спустилась, отталкивая страх от себя. Да, я проснулась в середине ночи, спускаюсь по ступенькам. Почему? Потому что хочу.
Скрип за скрипом вынуждал Вонгю двигаться во сне, но пока он двигался, я уже находилась внизу. Даже не посмотрев на него, я прошла мимо и открыла дверь чердака. Он открылся со скрипом, с очень знакомым скрипом. Я включила фонарик телефона, и к моему несчастию, спальня была полна барахлом, сложены друг на друга. Мой фонарик был сильным, но не смог освещать всю спальню. К тому же что я могу тут найти в такой час. Я обязательно разбужу Вонгю, если покопаюсь. Усталость и лень рассмеялись надо мной, когда я закрыла скрипящую дверь. Я повернулась, Вонгю всё ещё спал, видимо был таким же усталым, как и мои ноги.
Следующее местоположение — камин. Я тихо подошла к нему и опять включила фонарик. На нём не было ни пылинки, мы хорошо постарались. То есть подруги, в большем случае. Я проверила на нём, вокруг него, ничего не нашла, ни трещинки. Я присела на корточки и уставилась на огонь. Перед ней было так тепло, что я не смогла двигаться. Руки сильно обнимали мои колени, лицо отвёрнуто от огня, чтобы глаза не болели от теплоты. Но я закрыла их, усталость не давала покоя, даже думала скоро засну прямо так сидя. Камин и вправду грел кости...
Я подняла взгляд на рамку. Проверила её всю. И, к моему удивлению, нашла трещину. Она была по толщине почти как подушка пальца, немного меньше, с неровностями. Поэтому что бы я не сделала, не смогла сунуть палец туда. Неровный камень царапал мои пальцы. Я перестала стараться, но в мыслях и не было сдаваться. Или же мыслей вовсе не было из-за невыносимой тяги ко сну. Я опять протянула руку наверх, провела по трещинке. И что мне делать? Я ведь не могу ждать завтрашнего дня, кто знает, что завтра произойдёт? Может вообще не удастся проверить?
Подушки опять провели по неровном камне, но глаза были закрыты и взгляд опущен вниз. Я медленно не чувствовала руки из-за безумного желания поспать. Ещё чуть-чуть и покатаюсь в камин, даже ничего и не заметив. И это мне раздражало, хотелось быстрее покончить с этим.
«Дурацкая игра», — произнесла я в уме, а рука упала обратно вниз.
Моё дыхание тяжелело, я шаталась то туда, то сюда. Иногда даже медленно шла в сон, но дрогнула, приходя обратно. И с каждым вздрогом раздражение увеличивалось. С последний вздрогом я подняла голову и потянула спящие руки к рамке. Каждая неровность, коснувшись моим подушкам правой руки, несли мое тело обратно от сна. Я сразу потянула левую руку с твердыми от виолончели подушками к нему, и смогла просунуть в отверстие. Моей цели не было снять бумажку от туда. Цель была разнести рамку к чертям, особенно из-за злости. Логика такая: если получилось просунуть туда бумагу, значит отверстие достаточно большая, чтобы камень плохо держался на месте. Неровность делала все сложнее, конечно. И в помощь пришел лом рядом с камином, который мы использовали, чтобы двинуть горящие деревянные доски в ней. Теперь тело совсем проснулось. Лом был в моих руках, его плоская сторона в отверстии, не до конца, чтобы не навредить записку, а рука под камнем. Я потянула конец лома к себе, сильно сжав этот кусок камня в руке, чтобы не издать много звука. Удивительно, но получилось, не беззвучно, и не слишком громко. Хотя достаточно громко, чтобы я испуганно повернула голову к спящему Вонгю. Ставляя лом обратно рядом с камином, я осторожно опустила ту руку, в которой был кусок камня. Я посмотрела то на камень и маленькие куски в моей руке, то на дыру. И найдя то, что искала, в кровь сразу поступил адреналин. Бумага висела с последних сил. Я опустила камень на пол прямо под дыркой, и куски в моей руке рассыпла рядом с ним. Я сразу взяла отвисший лист и встала с места. Голова, конечно, сразу закружилась, от чего я схватилась за ней. Вонгю все еще спал, как мертвый, что удивило мне. Видимо мы с ним все-таки были одинаково усталыми. Эта мысль дала мне спокойствие, и я поднялась по ступенькам, так же держась за перилы, чтобы не слишком скрипели, но и не замедлила шаги.
Половина этой страницы была жестче, а половина мягче, чем обычная бумага. Та часть, которая осталась в рамке — мягкая, а часть, которая была ближе к трещине была отсохшей и немного темнее по цвету. Тут тоже чернила сдались, но не совсем. Эта страница, на вид, сохранилась лучше, чем прошлая. Но я его не скрыла и, как прежнюю, так и ее оставила на потом.
Посмотрев на все страницы, которые я собрала, я обрадовалась. Есть проблема — оставалась ещё одна. Думаю, что нужно прочесть дневник ещё раз, чтобы найти. Только тогда я стану их раскрывать и читать последнюю часть. Но сейчас мне срочно нужно лечь поспать.