1. ℭᎿ℘ɛɕɕ
Веки закрываются. Сколько уже можно слушать одно и то же? Те же неправильные и фальшивые ноты?
Я смотрела на ученика, сидящего передо мной, а он от растерянности не знал — продолжить или опустить смычок со струн. Я перевела взгляд на его виолончель, потом снова на него и глубоко вздохнула.
— Когда экзамен? — спросила я, протирая глаза от усталости. Я прекрасно знала, когда он, просто хотела, чтобы он сам осознал и ответил. Но ответа не последовало. Я скрестила руки перед собой и посмотрела ему в глаза. — Не пора ли наконец играть правильно? Сколько раз мы с тобой исправляли интонацию?
Он лишь тихо смотрел вниз и не сказал ничего. Я снова вздохнула и подошла к нему. Взяла карандаш и тихо обвела в нотах места, где мальчик часто ошибается, потом слегка постучала карандашом по пюпитру*, чтобы привлечь его внимание.
— Сыграй, — сказала я как можно мягче, хотя нервы уже были на пределе.
Мальчик медленно поставил смычок на струну и начал играть — очень неуверенно.
— Не напрягай ни одну мышцу здесь, — сказала я строгим тоном, кладя руку ему на правое плечо и слегка надавливая. — Твоё плечо поднимается, и это мешает звуку. Давай ещё раз. Играй уверенно, не бойся фальши. Дома исправишь. Но в этот раз — по-настоящему исправь, а не оставляй. Времени мало. Играй.
Он медленно кивнул и снова сыграл — на этот раз звук вышел увереннее. Фальшь всё ещё была, конечно, от чего моя голова начала пульсировать, но музыкальность к мальчику постепенно приходила.
Я села рядом с ним на стул, чтобы следить за руками, позициями и нотами одновременно. Мы исправили ещё несколько фальшивых мест, остальное он пообещал доработать сам.
Я откинулась на спинку стула.
— Видишь, всё легко, если хотя бы час в день заниматься, — произнесла я, глядя ему в глаза. — Всё, иди. Не забудь мои советы и занимайся каждый день. Пусть даже немного, но каждый день.
Мальчик кивнул и медленно начал собираться. Я уставилась в одну точку на полу. Сегодня он уже шестой... Это тяжело.
В школе я единственная учительница по виолончели. Все, кто выбирает этот инструмент, автоматически попадают ко мне. Ученики любят меня за терпение: я не ругаюсь при ошибках, наоборот, стараюсь помочь так, будто их проблема — моя.
Со мной так не обращались. У меня осталось много травм от первой учительницы, и, глядя на неё, я поняла, как не нужно вести себя с детьми.
И, пожалуй, у меня пока что успехи.
Конечно, дети останутся детьми до конца музыкалки — не будут заниматься всерьёз. Я ведь тоже такой была. Но это не оправдание для плохих методов. С каждым можно говорить на его языке, объяснять так, чтобы понял. Вот самое сложное и важное в работе учителя.
— До свидания... — тихий голос мальчика вывел меня из мыслей.
Я сразу посмотрела на него и улыбнулась.
Как только он вышел, я встала и начала медленно собираться. Казалось, ещё немного — и засну стоя.
Я села за стол, опустила голову на него, посмотрела на виолончель рядом. Глаза уже не слушались, поэтому я закрыла их, думая о своих учениках и занятиях.
Мой экзамен позже, чем у них — я ведь студентка. Это было облегчением. Осознание, что у меня есть ещё три недели, чтобы привести произведения в порядок, успокаивало. Но в то же время хотелось покончить с этим раньше.
Не знаю, сколько прошло времени, но, когда я открыла глаза, за окном уже темнело.
Как так? Мы ведь закончили раньше... Сколько я так лежала?
Я проверила время — час с половиной?! Я что, уснула?!
Шок. Сердце бешено билось, а на лице появилась скептическая улыбка.
— Что это такое... — пробормотала я, усмехнувшись.
Я встала, взяла виолончель и вышла из класса. Дала ключ охраннику — все уже ушли, осталась только я.
— Я видел, твой ученик давно ушёл, думал, ты тоже, — засмеялся он.
Я тоже улыбнулась.
— Да, осталась. Очень устала, не решалась выйти... — сказала я откровенно. — Я пошла, аджосси. До завтра.
Он тепло улыбнулся и помахал рукой. Я помахала в ответ и вышла из школы. Холод сразу ударил по лицу — я застегнула куртку до горла.
Спускаясь по ступенькам, я медленно пошла домой. Было холодно, и быстро темнело.
Нелюбимая зима. Был бы снег — хоть напоминание, что она вообще пришла. Мне всегда казалось, что зиму красит только снег: ведь нет ни листьев, ни цветов, ни трав. Будто всё умерло, и осталось лишь камень, асфальт, земля.
Я посмотрела вверх, надеясь увидеть тучи — нет, ни одной.
М-да, и сегодня снега не будет.
Дом. Тёплый и уютный, как всегда. Но меня мучал вопрос: «Заниматься или отдохнуть?».
Я устроилась на диване, взяла телефон и уставилась на виолончель. Заниматься или отдохнуть?
Вздохнув, я включила телефон. Тупые видео, тупые люди, тупые разговоры. Но иногда и это нужно. В комнате царила тишина, лишь звук рилсов — и это бесило. Я включила песни, но вдруг всё стало монотонно. Те же мелодии, что я слушаю годами, вдруг наскучили. Хотелось нового. Хотелось жизни. Дышать, прыгать, падать — а не сидеть одной и решать, заниматься ли виолончелью.
— Может, поесть? — сказала я вслух. — Неохота...
Я не из тех, кто любит есть. Особенно вчерашнее. Опять ничего нового.
Я посмотрела на виолончель, встала и подошла к ней. Сняв её, улыбнулась. Вспомнила некоторые произведения, что играла несколько лет назад, а некоторые даже в детстве.
Медленно выдвинула шпиль — и, не желая доставать подставку, вонзила её прямо в пол. Дом мой, пол мой, а я — виолончелистка. Новая дыра на полу? Отлично. Хоть что-то изменилось.
Достала смычок, подтянула винт, чтобы волосы не висели. Проверила строй — вроде нормально. Слушать внимательнее не было сил.
Первое, что пришло в голову — Форэ, «Элегия». Особенно место, где всё плавно идёт к кульминации, от которой у меня всегда бегут мурашки.
Опять тишина. Но теперь в воздухе кружили мои мысли, эмоции, которые никто не знал — они принадлежали только моей виолончели. Она знала и ценила их.
Я её люблю. И чувствую, что она любит меня в ответ. Точнее, полюбила бы больше, если бы я уделяла ей чуть больше времени.
Воздух стал тяжелее, атмосфера — глуше. Я огляделась: диван, телевизор, телефон, кухня.
— Пойду поем, — сказала я, поняв, что ничего интереснее еды не осталось. — А может, заказать что-то?.. — усмехнулась.
И вот я уже сижу перед столом, глядя на бургер и салат, которые только что заказала.
«Когда нет ничего интересного — нужно вкусно поесть», — подумала я, беря телефон и запихивая еду в рот.
После нескольких кусков глаза начали закрываться. Но мысли о уроках срази привёл мой рассудок обратно. Что завтра? Французский? Да к чёрту. Оркестр? Тоже к чёрту.
Поняв, как легко всё отправить к чёрту, я вздохнула с облегчением, продолжила жалко откусывать от еды, потом убралась, умылась и пошла спать.
Когда нет интереса — нужно создать. Когда нет счастья — искать повсюду. Когда нет дел — пробовать всё.
— Чёрт, проспала! — сказала я, очнувшись от вибрации телефона.
Я взглянула на часы. 09:10. Мне в пол десятого нужно быть в Консерватории.
Быстро встав, моя голова закружилась, пульс участился. Начала собираться, но, чувствуя, как состояние ухудшается, как с каждой минутой я двигаюсь всё медленнее, остановилась и написала в группу, что меня не будет на уроке.
Усталость, особенно по утрам — не самое любимое чувство, но и не самое нелюбимое. Я чувствую себя фигово, но останусь дома отдышаться, а не потащу себя в Консерваторию, чтобы потом жаловаться, что ничего не понимаю, ничего не чувствую и иногда даже не вижу.
— А ведь нужно было поспать раньше, — подумала я вслух и легла обратно. Как только я это сделала, пульс сразу успокоился. Но стоило встать — снова ускорился. — Сама природа хочет, чтобы я полежала.
Я достала телефон, чтобы открыть то уведомление, от которого очнулась.
• Юха
Признаться, ненавижу, когда люди пишут моё имя — и исчезают. Можно же сразу написать то, что в уме, и я бы сразу ответила, а не спрашивала бы «Что?» и не ждала ответа.
• У меня с «концертом» Гайдна проблема.
• Сможешь помочь?
А как же твой преподаватель? •
• Он пока не услышал меня.
• Хочу привести в порядок до того, чтобы сыграть у него.
Что? •
К экзамену осталось три недели. •Ты только играешь у него? •
• Он поменял мою программу.
• Теперь учу другой концерт.
Так нельзя... •
Ладно, когда мне прийти? •
• Давай через час.
Ладно. •
Я тяжело вздохнула. Не из-за того, что нужно помочь другу, а из-за своего состояния и подлости его преподавателя. Вместо того чтобы менять программу, стоило изначально дать подходящую. Теперь парень должен выучить новый концерт почти за месяц.
Полежав ещё несколько минут, я медленно встала. Перед глазами потемнело, потом, когда темнота прошла, осторожно взяла виолончель.
Опять холод, но солнышко уверенно подглядывало из-за облаков. Мои шаги были медленнее черепахи, а голова без остановки кружилась. Хотя это не первый день, не первый месяц и не первый год. Я всегда была такой по утрам, даже если и в последнее время всё хуже. Единственное, что держало меня, — стакан воды, которую я ненавижу пить на голодный желудок. Но то, что не убивает, делает нас сильнее, ведь?
Автобусы работали как обычно — фигово. Я стояла в «холодильнике» пятнадцать минут, несмотря на то, что до остановки шла ещё столько же. И вот наконец приехал мой тёмно-зелёный дорогой «лимузин».
В Консерватории ничего особенного. Как только зашла, сразу вспомнила об автомате кофе, откуда любила брать горячий шоколад.
Пока он готовится, расскажу о столовой Консерватории. Тут есть абсолютно всё — кроме еды. Стойка напоминала школьную стойку с пирожками, но внутри студенты оставляли свои инструменты, рюкзаки, сумки. Там ещё и валялся всякий хлам. В столовке было семь столов, а вокруг — стулья. Они иногда водили хороводы вокруг других столов, ведь за одним столом могла собраться огромная компания студентов. Но, естественно, потом все возвращали стулья обратно.
Чушь. Никто так не делал.
Я взяла горячий шоколад и принялась звонить другу. Но столовая — то место, где встречаются все, даже те, кто никогда не ходит на уроки. И вот я заметила своего друга, подходящего ко мне.
— Приветик, — сказала я спокойно, почти безразлично. Парень, как всегда, не ответил на моё «привет», но я знала, что он поздоровался мысленно.
— Придёшь на оркестр? — спросил он, встав передо мной.
Я кивнула.
— Угу, — мой взгляд упал на его спину, а бровь приподнялась от недоумения. — А где виолончель?
— В классе.
— Ну, тогда пошли.
Я не любила ничего откладывать. Ближе к делу. Если встретились, чтобы я послушала твой концерт — значит, ближе к теме, не трать время. Он был таким же, как я, поэтому без лишних слов пошагал к классу.
Концерт был не из лёгких. Я дала несколько советов, как правильно заниматься, в некоторых местах написала пальцовку. Парень играл уверенно, но с ошибками. Уж лучше так, чем неуверенность: ошибки можно исправить, а неуверенность надолго остаётся.
Оркестр прошёл скучно. Маэстро не знает, как правильно дирижировать симфоническим оркестром, как «заставить» людей слушать её и что говорить. Любой музыкант из нас иногда понимает больше, чем она. Но она показывает себя такой «великой» по сравнению с нами, что у нас появляется неуверенность в профессии. «Мы что, так плохо понимаем музыку?».
В зале холодно. Работают четыре кондиционера, но всё равно замерзаем всем оркестром из-за сквозняка.
Выйдя в коридор с оркестрантами, я заметила высокого парня с гитарой. Его чуть волнистые каштановые волосы прикрывали лоб — мой любимый вид в нём после вида с открытым лбом. Моё сердце пропустило удар. Я отвернулась и посмотрела на подругу.
— Это он, это он... — прошептала я ей, будто и не была усталой.
— Успокойся, он даже не заметил тебя, — сказала она спокойно.
Я повернулась обратно и сделала вид, будто не вижу его, с надеждой, что он заметит меня. Естественно, нет. Краем глаза я видела, как он разговаривает со своими однокурсниками. Расстроенная тем, что он меня не заметил, я повела нас с подругой к выходу.
— Может, что-то покушаем? — спросила я, глядя вперёд.
— Всё равно домой идём, — ответила подруга. Я пожала плечами.
— Думала, будет классно вместе покушать.
— Конечно, будет, — она посмотрела на меня, потом отвернулась. — Просто домой хочется.
— Ну ладно. Тогда проводишь меня до остановки?
— Несомненно, Госпожа, — шутливо сказала она, улыбнувшись.
Я улыбнулась и потянула: «М~». Она была одной из немногих, с кем я дружу уже давно. Девушка редко показывала эмоции, но иногда я заражала её своей энергией — и тогда мы громко хохотали, шутили, спорили. Безэмоциональность делала её настолько привлекательной, что я однажды даже спросила себя: «А точно ли у меня традиционная ориентация?». Но нет. Представить будущее с ней мне было трудно. Впрочем, как и с любой девушкой, которая мне симпатична.
— Не нужно было приходить на оркестр... — пробормотала я.
— Я же говорю, — ответила она лениво, — просто теряем время.
Я кивнула.
— Не только это. Ещё и дурацкий сквозняк. Я не одна, у кого спина болела из-за него.
— А я заболела там.
— Надо сделать, как ты: один день прийти, а другой остаться дома, — ухмыльнулась я.
— Конечно. Как раз нормально позанимаешься.
— Угу, — согласилась я. — Если не поленюсь.
Мы дошли до остановки. Я посмотрела на неё — высокая, красивая. В неё влюбляются, а она всё равно одна. Всегда удивлялась, как она всех отшивает.
— Ты каким домой ездила, двадцатым? — спросила она, глянув на автобус, который только приближался. Я пустила тихое «Да». — А, тогда вот и он.
— Реально? — я прищурилась, не видя номера из-за плохого зрения и ярких огней.
— Ага, — подруга обняла меня. — До встречи. В понедельник придёшь?
— Думаю да. А куда мне деться? — обняла я её в ответ.
⸻
— Мама! — закричала я во весь голос, приняв видеозвонок.
— Юха! — с той же энергией ответила она.
— Как ты? — спросила я громко, а, увидев, как она засмеялась и как у неё засверкали глаза, засмеялась в ответ.
— Мы хорошо, милая. Ты скажи, — ответила она и направила камеру на папу.
— Папа! — закричала я снова и помахала рукой. Папа улыбнулся и тоже помахал. — Я так скучаю по вам!
— Мы тоже скучаем, — сказал он. — У тебя всё хорошо?
— Нормально, — пожала я плечами, улыбаясь. — Как обычно. Вы сегодня... — я взглянула на часы и обратно на экран, — пошли на танцы?
— Конечно! Я тебе видео отправлю! Сегодня была вечеринка, а не урок. Мы так хорошо провели время!
— Обязательно отправь.
— А ты не хочешь с нами пойти на танцы? Тебе ведь нужно двигаться, а то твоя профессия заставляет сидеть весь день, — я вздохнула и надула губы.
— Хотелось бы, но даже дышать некогда...
Правда была в том, что я очень хотела пойти на танцы, особенно на вечеринки с ними. Даже немного завидовала им, но с моим графиком это невозможно.
Нет времени жить... После того как я посмотрела видео мамы с папой, глаза наполнились слезами. Как всё красочно, как много оттенков в их жизни. Они не ленятся, не учатся, у них нет тупых экзаменов и стресса. Они жили, дышали, не стеснялись ошибаться. Иногда я спрашиваю себя — я правда их дочь?
Видя, как им хорошо, я чувствовала одиночество. Радовалась за них искренне, но хотела радоваться вместе с ними, чувствовать, жить так же.
Я поставила телефон рядом и уставилась в потолок, чувствуя, как постепенно ухожу из реальности. В голове эхом звучали слова: «всё монотонно». С каждой фразой глаза закрывались, слёзы лились, и всё темнело, будто я уходила из реальности. Но ненадолго — вибрация телефона вернула меня обратно. Я открыла глаза и посмотрела в окно.
— Уже вечер?! — воскликнула я, увидев темноту. — Что со мной происходит?!
Уже не первый раз часы тикали быстрее, чем хотелось бы. Ещё один потерянный день. Я села на диван и взяла телефон. В группе, где давно было тихо, шла переписка. Оказывается, они давно общались, а я только что проснулась.
Ребята хотели встретиться. Я не была с ними очень близка, но знала одну из них. Встретиться была неплохой идеей. Завтра воскресенье, не стоит гнить дома. Ну и что, что в понедельник виолончель? Я успею позаниматься.
Эта мысль будто вбросила в кровь адреналин. Я почувствовала себя живой: завтрашний день не будет таким, как всегда. Посмотрев на виолончель, я открыла футляр, начала делать упражнения, играть гаммы и арпеджио, чтобы пальцы не закрылись. Они открылись, я попадала в ноты всё точнее, но глаза безумно хотели закрыться. Я игнорировала это, пока через полчаса не почувствовала утренний быстрый пульс.
— Тело сдаётся, — сказала я, опуская смычок со струн.
Проверила время. Всего час занятий — неплохо для настолькоуставшего музыканта. Еле волоча ноги по полу, чтобы не упасть, я дошла до чехла и закрыла виолончель. Даже есть не хотелось. За весь день — ничего, кроме утреннего горячего шоколада.
Что со мной происходит?..