Глава 11
От лица Лая:
С речки уже доносился веселый плеск воды и мяуканье, и мы усмехнулись. Мы решили прогуляться вокруг лагеря и осмотреться. Ничего особо примечательного мы не обнаружили и скоро вернулись.
Солнце близилось зениту, становилось приятно по-весеннему жарко. Мой дорогой лис, мой Шонни, ты так много для меня значишь...
Я, кажется, уже неприлично долго рассматривал его огненные глаза (я клянусь, я ничего красивее в жизни не видел. Его глаза буквально переливались алыми и оранжевыми цветами, а в темноте светились огнем. Я каждый раз в них тонул) Он заметил это и нежно взял обе мои лапы в свои и поднял их между нами. Как у влюбленного подростка, у меня загудело сердце, заблестели глаза и вспотели ладони. Я наклонился и крепко поцеловал его в губы, позволив нам слиться в единое целое. Наш пульс и дыхание сравнялись, языки игриво закружились в танце, распределяя жар и любовь. Мы забылись в нашем тандеме, звуки и ветер обходили нас стороной, мы были в своем мире, в своем прекрасном, волшебном мире – в мире, где есть только я и Шон, и только мы. Шон нежно закончил поцелуй, вильнув в сторону стоящих неподалеку Макса и Филю. Те смущенно, внимательно, с искренним любопытством и изумлением за нами наблюдали.
В машине Макс мне поведал о своем опыте в личной жизни и мыслях по этому поводу. Для него такая страсть и жар никак не коррелировали с отношениями, что меня удивляло. Но теперь они оба видят, какой бывает любовь. Мой белый мех порозовел, на что Шон хихикнул и взлохматил мне голову. Коротко обнявшись, мы вернулись к ребятам.
Филя с Максом поежились от неловкости, но скоро они оба стряхнули это состояние и все вчетвером мы принялись устраивать лагерь. Мы с Максом ставили палатки, а Филя с Шоном раскладывали вещи и еду и начинали складывать костер. Дел было достаточно. За день все подустали и уже почти не разговаривали. Иногда мы коротко перекликивались хвостами, особенно кошки с кошками и псы с псами. Наконец, палатки крепко стояли на траве, внутри уже лежали по два спальных мешка и мелкие вещи. В центре лагеря уже был аккуратно сложен хороший костер.
Солнце уже подходило к горизонту, предвещая красивый огненный закат. По двое мы уселись на холмике за опушкой и дорогой и наблюдали. Шон сел мне на колени, мы прижались телами, чувствуя пульс друг друга. Моя морда лежала на его плече, и я довольно дышал ему в ухо. Филя лежала на траве, положив голову на бедра Макса, а он ее гладил, обнимая хвостом.
Закат и вправду был волшебным. Солнце переливалось огнем и лавой, из него вылетали рыжие светлячки и потухали в вечернем тумане, оно трещало и искрилось, как костер, как глаза Шона. Он нежно меня погладил и развернул голову, чтобы поцеловать, и мы вновь забылись в своем мирке. Огненные шарфы обвивали нас, заслоняли от внешнего мира, заполняли нас блаженным теплом. Еще некоторое время мы забвенно так и сидели, глядя друг другу в полные благодарности и любви глаза и улыбаясь. Огненные стены неохотно растворились, в поле зрения показались поле, лес, опушка, Филя и Макс. Они замерли, наблюдая то за нами, то за закатом. Оба выглядели задумчиво.
Пока не наступили сумерки, мы с Шоном так и сидели на этом холмике, обнимаясь и ласкаясь, целуясь и греясь телами друг друга. Наконец мы поднялись, и все вчетвером пошли в лагерь готовить ужин и сидеть у костра.
Мы сперва расселись по четыре стороны от него, но скоро поняли, что жара от него не хватает в такой холодный вечер. Шон устроился рядом со мной, прижавшись и обвив меня хвостом; Филя подсела к Максу, но им двоим, как будто, было несколько неуютно. Но они все равно обнялись лапами и хвостами, и Филя положила голову ему на плечо. Я начинал плохо их видеть, их постепенно обматывали алые полоски в воздухе, которых сначала было совсем мало, но со временем становилось все больше и они начинали вращаться все быстрее, пока мы уже не могли увидеть кошек за этим саркофагом.
От лица Макса:
Филя прижалась ко мне в неестественной для нее манере, со страхом в пульсе и сдержанностью в дыхании, я не мог это не почувствовать. Филя, моя дорогая Филя... Скоро напряжение начало рассеиваться, улетучиваться, она прижалась более охотно и нетерпимо, ее хвост обвил мою талию. Она начала водить когтем по черным полоскам на моей лапе и, когда они закончились, тихо начала:
"Макс..."
"Филя?" – я начинал дрожать и сам, ее голос предвещал что-то важное.
"Максик...," – она уткнула нос мне в шею, обернула лапы вокруг моей шеи, и на ее глаза навернулись слезы.
Я чувствовал ее сердце, я слышал ее дыхание и голос. Ее тело, время и место – все, абсолютно все кричало об одном. Я взял ее обеими лапами за плечи, посмотрел ей в глаза, которые наполовину заливались огнем, свет которого преломлялся в слезах. Она на полсекунды зависла, неуверенность во взгляде сменилась на удивление и надежду. Она, должно быть, видела то же, что видел я. В один миг из пламени свечки огонь стал бурлящим пожаром, он стал нежно обнимать нас обоих, стихийно переливаясь и хаотично вращаясь вокруг нас, образуя непрозрачную сферу. Вдруг все на мгновение замерло, затих треск огня, замолкло дыхание, и мы растворились в страстном поцелуе, обвивая друг друга лапами и забвенно пытаясь насытиться этим ощущением сполна. Еще долго после поцелуя мы просто сидели и жадно смотрели друг другу в глаза и на волшебную сферу вокруг нас, наконец оба понимая, что это значит.
"Я люблю тебя, Макс," – как никогда нежно произнесла Филя, у которой глаза уже были полностью заполнены этим рыже-алым пламенем.
"Я тебя тоже люблю, Филя"
Хотелось плакать, смеяться, сиять, мурчать и просто сидеть молча с самым ценным моим гепардом. Она наклонилась и мы поцеловались еще раз, уже как официальная пара. Поцелуй был медленным, вдумчивым, мы хотели распробовать друг друга как можно лучше. Страсть гудела в ушах, я уже не чувствовал свой хвост и задние лапы. Зато я отчетливо ощущал Филю: ее тепло, дыхание, страсть, пыл. Никакой неловкости, напряжения и скованности. Чистая любовь. Спустя какое-то время, сфера тепла и любви вокруг нас стала неохотно растворяться, сливаться с туманом; внутрь начала просачиваться вечерняя прохлада и легкий дым костра. Наконец все полоски окончательно исчезли, и мы увидели Лая и Шона, которые улыбались до ушей, глядя на нас. Мы улыбнулись в ответ и прижались друг к другу сильнее.
"Поздравляю вас," – сказал лис с радостью и гордостью.
"Спасибо," – заливаясь счастьем, ответила Филя и положила голову мне на плечо.
"Отметим сосисками с чаем?" – волк уже оголодал.
Филя с Шоном синхронно вскочили и заявили: "У нас есть кое-что получше!"
Мы с Лаем переглянулись и усмехнулись. Эти двое убежали к машине, и через пару минут принесли огромную кость с мясом для Лая и имбирно-малиновую мясную спиральку мне. Животы уркнули, пасти отвисли, глаза уставились на их сюрпризы. Голодные хищники тут же схватили свои подарки и принялись наслаждаться. Гулким голосом захохотали вдалеке Филя и Шон, глядя на самозабвенно наслаждающихся возлюбленных. Филя точно знает мою слабость, и это мясо заставило меня забыть обо всем на свете. Каждый укус сопровождался обилием пряного, кислого, затем сладкого вкусов, мягко переходя в насыщенный чисто мясной.