Возвращение
Я пробыла у них всего три дня, хотя эти три дня показались мне как три года.
Не поймите меня не правильно, они заботились обо мне и старались меня развеселить, готовили мои любимые блюда. " Твой папа любил говорить о тебе, поэтому я знаю тебя, как собственную дочь - твой любимый цвет, твою любимую игрушку, твою любимую песню, твои любимые блюда" - сказал мне однажды дядя Фарид. Они полюбили меня как собственную дочь я знала это, но мне было тогда безразлично, я думала только о папе.
Первые два дня я неистово молилась. Молилась, чтобы все это мне приснилось, чтобы в одно прекрасное утро я проснулась рядом с папой. Я безумно боялась по ночам, хотя и днём тоже. До смерти боялась и темноты и света, и шума и тишины, и ночи и утра. Мне так хотелось снова прижаться к папиной груди и вдыхая тёплый запах его рубашки, забыть все свои страхи, всю свою боль.
Отец Мариям работал в полиции и ему часто приходилось ночевать на работе. Мне было так завидно смотреть, как Мариям и её тётя Фатима встречают его. Как Мариям бежит к нему на руки и обнимает его. Раньше мне становилось так одиноко, когда папа ходил на работу, но в те дни я была согласна видеть его хотябы раз в месяц или даже раз в год. Через три дня мы приехали домой. Не знаю почему, но я не хотела входить в дом. Я будто потеряла все свои чувства - не слышала, не видела, не говорила, не думала, не дышала и не жила...
Когда я зашла в дом, то увидела маму, которая сидела возле входной двери на стуле. " Боже мой, как она изменилась всего за три дня"- подумала я.
Мне очень хотелось побежать к ней, обнять её, расплакаться и не отпускать до конца своей жизни. Но я этого не сделала. Вместо этого я тихонько подошла к ней, села на пол рядом со стулом и положила голову ей на колени. Она гладила мои волосы. Её дыхание участились. Я чувствовала, как её слеза капают мне на волосы. Она убитым взглядом смотрела в одну точку. Мне было больно смотреть в её опухшие "мертвые" глаза. И так продолжались сутки. Она ничего не ела, только пила воду. По четвергам у нас собиралось много людей, которые плакали и стирали. Папину одежду отдали в ближайшую церковь, позже её раздали бедным и нуждающимся. Мама целыми днями сидела у двери. Она будто посторела за три дня и становилась все худее и бледнее день за днём. Люди, которые приходили к нам сидели пару часов и уходя обнимали маму и просили её собраться и взять себя в руки ради дочки, но она не обращала ни на кого внимания. Только продолжала смотреть опухшими глазами в одну точку. Она не говорила ни с кем, кроме меня. С тех пор мне было страшно спать одной и я спала с мамой. Она не на миг не оставляла меня одну. Может она боялась и меня потерять, я была единственной, кто у неё остался. Впервые, что она мне сказала после папиной смерти:" Я никому тебя не отдам, больше никто не посмеет сделать нам больно!!!"
Я была слишком маленькой, чтобы соображать смысл этой фразы. Но все же, в конце концов сообразила и хорошо поняла это через 12 лет.