Самоуверенная лесбиянка. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

— Придётся и ей прокатиться. Свяжи её покрепче, чтобы не пришлось с ней вошкаться, когда придёт в себя. И чтобы я не слышал ни звука!

Очнувшись после внезапного шока, Дженни попыталась освободиться, но всё завершилось тем, что её связали по рукам и ногам да бесцеремонно швырнули в фургон на кучу старого хлама. Рот Ким был крепко заклеен скотчем, поэтому она не могла издать ничего, лишь возмущённое мычание. Потом бандиты связали Манобан и тоже швырнули в фургон. Двери закрылись, оставив пленниц в кромешной темноте. Фургон резко тронулся с места, толчком откинув Ким к Манобан.

Девушка прижалась к ней, будто ища защиты, одновременно стараясь определить, дышит ли она. Ким с ужасом осознала, насколько права была Лиса, а она была так глупа и самонадеянна, что не поверила ей. Дженни до сих пор не верилось, что Ли способен на эдакую подлость. После регаты она не встречалась с корейцем и думала, что он возвратился в свою страну. Но если старый казанова с таким пренебрежением относится к супруге, то почему он должен уважать кого-то другого? Как ни велико разочарование, придётся всё-таки поверить в предательство друга семьи.

<<Что же с нами сделают>>, — ломала голову Дженни.

Сначала она решила, что надо запоминать повороты и попытаться определить направление движения. Но фургон никуда не сворачивал, и ей показалось, что их везут прочь из города. К величайшему облегчению, Манобан наконец пошевелилась. Она была без сознания почти полчаса. Глаза Ким успели привыкнуть к темноте, и она придвинулась ближе, чтобы посмотреть в лицо Манобан. Та застонала и вдруг дёрнулась, поняв, что связана. В следующий миг Лиса увидела Дженни.

Приподнявшись на локте, она посмотрела на Дженни сверху вниз. Даже в темноте та разглядела калейдоскоп эмоций на лице Лисы. Они могли общаться лишь при помощи глаз, поэтому Дженни постаралась выразить во взгляде всю степень раскаяния в своей беспечности, которая ввергла их в столь плачевное положение. Она не заметила у бандитов оружия, но это не означало, что они не вооружены и не могут в любое мгновение пристрелить пленниц. Кажется, Манобан пришла к такому же выводу. С искажённым от бессильной ярости лицом она откинулась на кучу тряпок и принялась перебирать в уме варианты спасения. Дженни тоже размышляла над тем, как освободиться.

Можно было попытаться развязать узлы, повернувшись друг к другу спиной. Но как сказать об этом Манобан? Ким поймала её взгляд, потом повернулась и пошевелила пальцами. Лиса сразу поняла мысль девушки. Она подползла поближе к ней, повернулась спиной и попыталась ослабить узел джутовой верёвки. К сожалению, старания Манобан ни к чему не привели.

Узлы были завязаны профессионалами.

Очевидно, Манобан не удалось бы освободить руки Ким, даже если бы она видела, что делает. К тому же тряска мчащегося на большой скорости фургона совсем не помогала. Попытка Дженни увенчалась таким же успехом, несмотря на то, что её пальцы были маленькими и проворными. Ким сломала несколько длинных, покрытых лаком ногтей, но так ничего и не добилась. Манобан откатилась от Дженни и принялась бить ногой в двери фургона в надежде, что они откроются.

Вместо этого раскрылось маленькое окошко в стенке, за которой сидел водитель, и послышался хриплый голос бандита:

— Эй, тёлки! Угомонитесь!

Эти слова подействовали на Лису, как красная тряпка на быка. Она с удвоенной силой продолжила выбивать двери. Бандиты не замедлили с реакцией. Случилось именно то, чего Ким опасалась больше всего: в окошко просунулось дуло пистолета и зловеще блеснуло в лучах заходящего солнца, ненадолго осветившего передвижную темницу.

— Спокойнее, я говорю! — зарычал тот же тип. — Лежите и не шевелитесь!

К счастью, Манобан сочла за благо подчиниться, потому что ничего другого в сложившейся ситуации предпринять было нельзя. Она улеглась на тряпки, только выражение её лица должно было подсказать похитителям, что ещё наступит время, когда они пожалеют о том, что родились. Спустя секунду дуло пистолета исчезло, и окошко закрылось, вновь погрузив пленниц в темноту. Ким села и упёрлась спиной в стенку фургона. Проклятая верёвка уже довольно сильно растёрла руки. Постоянно возвращаясь мыслями к моменту похищения, она спрашивала себя, можно ли было всё предотвратить. Хотя, вероятно, лучше было бы снова подумать о возможностях бегства.

Несомненно, главную роль сыграл тот факт, что Хоён была в отпуске и её замещал Ян.

Очевидно, кто-то перехватил звонок шофёру и сказал Яну, чтобы он подал авто к главному входу. Хоён никогда не поверила бы в такой приказ, потому что знала — большая машина на старой узкой улице города через минуту создаст пробку. Тот же тип помог похитителям проникнуть в охраняемый гараж.

Выходит, Дженни предал кто-то из служащих филиала! Эта мысль причинила ей сильную боль. Ужасно было подозревать самых близких людей. Кто же являлся предателем?

Секретарша, референтка? Нет, это невозможно. Кто-то из сотрудников?

Нет, Ким безоговорочно доверяла персоналу.

Скорее всего это была одна из тётушек, а возможно, и обе сразу.

<<Ах, дорогая бабушка, — горько подумала внучка, — зачем ты подпустила их к бизнесу?>>

Тётушек, безусловно, раздражал тот факт, что во главе филиала стоит она, и это недовольство лишь усугублялось взаимным соперничеством. Очевидно, тётушки усмотрели в возможном переходе контрольного пакета акций в чужие руки некий шанс для себя. Может, каждая из них надеялась возвыситься за счёт другой и Дженни. В чём же заключался весь план?

Скорее всего, противники хотели на время убрать Дженни, чтобы она не помешала им в решающий миг прибрать к рукам филиал.

Исчезновение главы фирмы можно было объяснить переутомлением или внезапным нервным срывом. Достоверным подтверждением вполне послужила бы огласка происшествия во Пусане, когда Ким тоже отсутствовала в течение пары часов и никто не знал, где её искать. Затем она могла сколько угодно обличать похитителей и обвинять недругов — ей сложно было бы кого-нибудь переубедить. А Ли тем временем потирал бы руки над контрольным пакетом акций фирмы <<Ким>>! В фургоне было душно, и Дженни стала мучить жажда.

<<Сколько ещё они будут нас везти, — спрашивала она себя. — И куда мы направляемся — в Японию, в Китай или на Восточное побережье? Эти головорезы могут увезти куда угодно, у них столько времени было на подготовку, а всё моя самоуверенность и доверие этой старой обезьяне — Феликсу!>>

Скорее всего, бандиты направляются на восток — там много укромных мест, где можно спрятать пленниц.

<< Похитители не станут удерживать нас долго, — размышляла она, — потому что известие о моём “нервном срыве” вызовет панику, а Ли невыгодно падение курса акций>>.

Дженни старалась не думать о том, что их могут убить. Она отказывалась поверить, что Ли способен на такое… Она изменила неудобное положение и заметила, что Манобан уснула.

<< Как она может спать при таких обстоятельствах? Может, и мне надо попытаться уснуть, — решила Ким, — всё равно больше нечего делать>>…

Она подползла к Манобан и устроилась возле неё.

<<Нужно было прислушаться к её словам раньше, — мрачно напомнила она себе. — Манобан хотела меня защитить, а я не доверяла ей>>.

Однажды Лиса сказала, что иногда следует прислушиваться к собственным инстинктам, но Дженни всю жизнь учили делать прямо наоборот! Как же научиться жить иначе?

Может, надо вспомнить, о чём она мечтала. В царстве грёз управляют чувства. Там Дженни не боялась поддаться сладостному искушению пронзительных чёрных глаз. Хотя Ким и не надеялась, но сон всё-таки к ней пришёл. Сильное нервное перенапряжение постепенно исчезало в такт мерному покачиванию фургона. Кошмарная реальность сменилась миром сновидений, где не было ничего невозможного, где становились явью самые смелые мечты...

Дженни открыла глаза и в первую минуту не смогла сообразить, где находится. Затем она почувствовала, что руки и ноги её связаны, и всё вспомнила. Фургон стоял, и кто-то снаружи открывал двери. Возле неё проснулась Лиса. Сев, она взглянула на Ким. Несмотря ни на что, та поняла — пока эта особа около неё, ничего не случится. Бандиты коротко о чём-то посовещались, и один из них развязал пленницам ноги. У Ким вспыхнула было надежда на бегство, но тут же потухла, потому что она опять увидела дуло пистолета, направленное не на неё, а на Манобан.