У подъезда
Зима. Кружит над городом морозом и холодом. Ее когтистые лапы пробираются насквозь, а веселое и теплое настроение сменяется на треск зубами.
Лилия шагала по хрустящему снегу одинокой и вялой походкой. Ее глаза, такие же темные, как и ночь, глядели устало под ноги, рассматривая блестящие белые огни на земле и свои старые, поношенные временем и жизнью, сапоги. Ее черные, точно смоль, волосы беспощадно трепал ветер, вызывая тем самым недовольство и волну неприятных мурашек по телу под громоздким длинным зимним пальто.
Настроение было ужасное. Недавние события изрядно подкосили дух девушки, а обстановка дома также не сильно располагала на добрый лад.
Рябинова почти проскакала по сугробам, пытаясь не утопать в них по колено, холодные и покрасневшие ладони сами нащупали в кармане ключ от квартиры. Девушка подошла к наружным ступенькам подъезда, но затормозила. Ее отвлекло чье-то явное сбившееся дыхание в полумраке угла. Лилия подумала, что ей показалось и с ней сыграли злую шутку усталость и нервы, но...
Но нет. Чье-то кряхтение и сухой кашель ударили по перепонкам. Рябинова аккуратно, точно запуганный зверек, поднялась по трем ступенькам к домофону. Датчик движения сработал мгновенно, опаляя Лилию неожиданным желтым светом от старенькой лампочки, что покоилась над железной дверью. Шуршание где-то сбоку, в углу, заставило девушку повернуться и чуть ли не подпрыгнуть от увиденного. На полу лежал парень, на вид лет двадцати, его блондинистые волосы были почти белоснежными от освещения, а голубые и яркие глаза, которые были видны издалека, выражали муку и обиду на весь мир. Оно и неудивительно. Незнакомец был весь в побоях. На щеке красовалось желтое пятно синяка, а из носа неустанно продолжали течь струйки крови, которые парень всячески пытался втянуть в себя обратно. На нем, в отличие от укутанной красным шарфом до носа Лилии, был лишь порванный коричневый свитер, выглядевший однозначно не новым и уж однозначно непригодным для носки. Парня явно потряхивало, то ли от адреналина неудавшейся драки, то ли от мороза.
Рябинова была на перепутье. Ее пугал этот пострадавший. От него разило за километр неприятностями и неспокойной жизнью. Лилия могла даже дать емкую и краткую характеристику данному бедолаге - гопник. Это видно было даже невооруженным глазом. Девушка побаивалась маргиналов. Но побаивалась не как все. У нее были на то свои причины...
Тем не менее, глядеть на чьи-то страдания просто так и даже не протянуть руку помощи - она не могла. Совесть и сердобольность задушат ее разум позднее, а может, и сразу. Потому Рябинова тяжело сглотнула, пытаясь перебороть подкрадывающийся страх, и разрушила тишину зимнего вечера.
-П-привет. Ты в порядке? - ее тон голоса взлетел до небес.
Незнакомец же заерзал и, кажется, что только сейчас смог увидать обеспокоенную девушку, что стояла возле домофона, нервно теребя ключи.
-А что, не видно? - его голос был пропитан ядом и презрением, а взгляд быстро был отвернут к кирпичной стене обратно.
-Видно. Потому и спрашиваю. Давай я скорую вызову? - Лилия потянулась было к телефону, но ее остановили холодные, словно сталь, слова.
-Не вздумай. Мне не нужны неприятности. Да и врачи иногда лечат похлеще, чем я сам, - парень шмыгнул носом и вытер тыльной стороной ладони вновь подступающую кровь.
Лилия замешкалась. Ей дали отворот-поворот, причем приправленный некой угрозой. Но она не могла. Не могла оставить нуждающегося человека. Не могла по своим давним причинам, что ярко отпечатались в прошлом.
-Тогда пошли, - Рябинова постаралась произнести данные слова максимально спокойно и равнодушно.
-Куда? - впервые он посмотрел на нее дольше, чем на миг.
-Куда-куда. Домой ко мне, - она дрожала как осиновый лист на ветру глубоко в душе, но держалась достойно и непринужденно.
-В смысле? Че это я к тебе домой пойду? - борзой, но удивленный взор окинул оценивающе девушку.
-Дома аптечка. Хоть как-то, но все же смогу оказать первую помощь, раз ты не желаешь идти в больницу, - рассудительно и медленно говорила Лилия, пытаясь донести до незнакомца свою фразу.
-Зачем тебе это? - недоверчиво прищурился парень. Его губы были поджаты, однако в глазах читалась печаль и глубокая усталость. Но усталость не от сегодняшних событий или недели. Усталость от жизни.
-Считай, что это моя прихоть, - раскрывать свою подноготную Рябинова не желала, но и также понимала, что если заставлять, то раненый точно не согласится на помощь.
-И че это я должен твои прихоти исполнять? - его лицо исказила насмешка.
-Не должен. У тебя просто есть два пути. Остаться здесь и дальше мерзнуть, истекая кровью и потирая ушибленную щеку. - после этих слов парень рефлекторно прикоснулся к ушибу, - Или же получить хоть какую, но никакую да помощь. Я хоть и не медик, но остановить кровь смогу.
Повисло молчание. Оно заполняло легкие не хуже морозного воздуха. Придумывая на ходу новую причину для уговоров, девушка не успела разлепить губы, как ее перебило лаконичное и одинокое:
-Ладно.
Улыбка сама напросилась растянуться на красных от холода щеках Лилии. До ужаса бурно и живо, радуясь своей маленькой победе, она произнесла:
-Вставай тогда. Или помочь?
-А я смотрю ты у нас местная мать Тереза? Каждому бомжу валяющемуся в припадке помогаешь? Это твое хобби? - не смог проигнорировать внезапно расцветшую Рябинову парень.
-А вот грубить необязательно. Я ведь просто помочь хочу. Доброе дело сделать, - девушка уверенно попыталась помочь встать незнакомцу, но тот отмахнулся. А после, поняв, что без помощи не обойтись, покрасневший, точно рак, принял руку девушки. Руку, что выхватила его из угла кусачих мыслей и темноты боли.