Глава 52. Слишком вкусное угощение
_____Кан_____
- Что с твоим настроением? Да ладно тебе, взбодрись! Мы же идем в кино!
- Сиди тихо и пристегни ремень.
Я решительно не понимаю этого Тина. Он же сам сказал, что хочет встретиться. Утром у него были пары, так что днем мы вполне могли посмотреть фильм. Наикрутейший частный кинотеатр... Я был бы идиотом, если бы упустил такой шанс, особенно учитывая все эти бесплатные закуски, которые там будут. Но... зачем портить мне настроение и ломать весь кайф, называя меня полным именем?
Хмпф! Вообще-то, это я должен злиться! Как он мог выкрикнуть моё имя на всю округу?
- Да знаю я! Нечего мне тут указывать... - я с силой тяну за ремень.
*ВРУ-У-УМ...*
- Твою мать! Тебя что, отец водить не учил?! Притормози! Куда ты так несешься - реально хочешь поскорее встретиться со своими предками на том свете? - воплю я, приплетая уже и его отца, и деда в придачу. Понятия не имею, какого черта он так летит, словно за нами гонится целая стая разъяренных псов. Ты вообще соображаешь, что мы всё еще на территории кампуса? Здесь же полно людей!
Машина у него, конечно, крутая, но несет так, будто мы на взлетной полосе. Немного придя в себя, я свирепо смотрю на него, всем своим видом вызывая на драку: - И кто вообще разрешал тебе называть меня там полным именем? Никто не знает, что меня зовут Канталуп!
Тин лишь бросает на меня быстрый взгляд, хмуро сводя брови на переносице: - Что, совсем никто не знает твоего настоящего имени?
- Нет! Вся команда не в курсе, только ты... ну и Лей еще.
- Хм. Что ж... - коротко отвечает он и нехотя сбавляет скорость.
Но стоит нам только выехать за пределы университета, как он тут же вжимает педаль газа в пол, будто мы на гоночном треке. И лишь когда стрелка спидометра замирает на безумной отметке, его обычное безразличие исчезает, и он заговаривает со мной уже непривычно мягким тоном.
- Я просто немного не сдержался, - невозмутимо произносит Тин. - В следующий раз, если рядом будет кто-то еще, я не стану кричать на весь кампус.
- Да тебе нельзя этого делать, даже когда мы наедине! Слышишь? Никогда! Меня зовут Кан. Кан, Кан и еще раз Кан! Просто Кан, черт возьми, а не Канталуп! То, что у тебя был плохой день - это не повод так меня звать!
Мам, ну за что-оо? Зачем ты дала мне это дурацкое "фруктовое" имя? - обижено думаю я, надувая губы и в сердцах топая ногами в пол. Чем больше я воюю с мамой из-за этого имени, тем больше она им гордится, и каждый раз, когда я об этом вспоминаю, у меня кровь закипает в жилах.
- Хочешь послушать музыку, Канталуп?
- Просто Кан!
Он же намеренно меня злит! Не смотрите на то, что обычно он выглядит крутым и высокомерным - он никогда не упустит шанса подколоть меня этим именем. Твою мать!
- Так ты хочешь послушать музыку, "просто Ка-аан"?
У меня буквально отвисает челюсть. Я тупо пялюсь на него, не понимая, что происходит. Он же просто издевается, да? Нет, серьезно, с каких это пор у него такое благодушное настроение? Обычно при каждой встрече он выливает на меня ушат гадостей в духе: "Как тебя называть - мое дело", "Ты кто такой, чтобы указывать мне, Тину Меттанану?" или "То, что я вообще пустил тебя в свою машину - уже величайшее одолжение".
Разве он не должен сказать что-то в этом духе?
- Ты чего так скривился? - Тин смотрит на меня почти заботливо.
Я быстро тру лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Мой мозг явно не поспевает за его ритмом. Еще пять минут назад у него была такая мина, будто я задолжал ему за семь жизней вперед, а теперь он решил меня подразнить? Да еще и этим вкрадчивым тоном... Я в замешательстве чешу затылок.
- Ничего... Хорошо, что ты в духе. Ну, тогда давай включим что-нибудь...
*Хлоп!*
- О-ой! Ты чего дерешься?!
Стоило мне потянуться к стереосистеме, как он шлепнул меня по тыльной стороне ладони.
- Не трогай, - отрезает он.
- Ты же сам спросил, хочу ли я музыку! Я только собрался включить, что опять не так-то? - я решительно перестаю понимать этого человека.
- Я спросил просто из вежливости... на самом деле я хочу слышать твой голос. Так что просто говори со мной.
Чего-о-о?!
Я чешу затылок с такой силой, что скоро, кажется, скальп слезет. Ну что за псих? Спросить "из вежливости", хочу ли я послушать музыку, чтобы на самом деле оставить мне единственный вариант - это болтать с ним. Ладно, раз тебе так приспичило, давай поговорим, у меня язык без костей, я о чем угодно могу трепаться!
- Ладно, давай поговорим. Какого черта тебе вдруг захотелось поболтать? Тебе что, вскрыли черепушку и подсадили мозг сумасшедшего? Ты же сам вечно твердишь, что я "шумный", "бесячий" и "слишком гиперактивный"? А? - я нарочно передразниваю его манеру речи, ожидая, что он тут же меня отчитает, но вместо этого он... снова улыбается.
Неужели со мной так весело? Я что, клоун?
Но я продолжаю тарахтеть: - Кстати, когда мы уже доедем? Там правда есть новые фильмы и я смогу выбрать всё, что захочу? Даже не знаю... Хочу кино про зомби, но еще я не видел тот ужастик про призраков - "Лик дьявола", который только вышел. Блин... даже не знаю! Составил целый список, но если смотреть всё подряд, я сегодня точно домой не попаду.
- Тогда и не нужно возвращаться, - легко бросает он в ответ.
- О нет, не выйдет, мне нужно домой к ужину! - я тут же отказываюсь, потому что сегодня мама обещала приготовить Чи Чонг Фан, а такая вкуснятина бывает у нас дома всего дважды в год. (*ПП: Чи Чонг Фан - популярное блюдо кантонской кухни, которое представляет собой нежные рулетики из рисовой лапши)
- Ну, как хочешь... А я ведь приготовил для тебя кое-что особенное... Итальянская кухня...
Что-о-о?!
Не подумайте, что я "повёлся"! Мне просто любопытно.
Тин принимается неторопливо перечислять, что за итальянский ужин он там подготовил: - В качестве апетайзера будет холодный овощной суп. Первое основное блюдо - паста, и я не знаю, какой вид выберет шеф-повар. Второе - выберешь сам: сочные ребра, стейк рибай или лосось. Также будет салат с рукколой и копченой семгой. О, и настоящая итальянская пицца: повар сначала узнает у тебя, какую начинку ты предпочитаешь, но я рекомендую пармскую ветчину. А на десерт - тирамису и сливочное мороженое. Не знаю, пьешь ли ты, но выбор алкоголя тоже за тобой. (*ПП: апетайзер - это небольшая закуска или напиток, который подают перед основным блюдом)
ЧЕ-Е-Е?!
Можете называть меня тупицей, но я реально ни черта не понял из того, что он наговорил. Хотя я слушал очень внимательно, пялясь ему прямо в глаза, мой мозг завис еще на первом предложении. Хорошо хоть, названия блюд "паста" и "салат" он произнес по-тайски, так что общую суть я уловил. Но чтобы уж наверняка...
- Эй, ты можешь говорить на тайском... объясни еще раз, - как говорится, "спрашивать не стыдно", так что я ни капли не смущаюсь.
В этот момент он поворачивает голову и смотрит на меня как-то странно, прищурив глаза... Это что, нежность? Он меня не отчитывает, а терпеливо объясняет всё заново, и я просто киваю в такт его словам, потихоньку пуская слюни.
Стол, ломящийся от итальянских деликатесов, против маминого Чи Чонг Фан... Да это невозможно сравнивать, это же как небо и земля!
- Я тоже хочу это попробовать! - выпаливаю я.
Ма, прости! Чи Чонг Фан можно и на ночном рынке купить в любое время. А вот сколько жизней мне придется ждать, чтобы попробовать настоящую итальянскую кухню - я не знаю.
- Отлично... значит, на этот раз это официально считается свиданием, - легко бросает он.
- А?
Я резко поворачиваюсь к нему, а Тин лишь самодовольно ухмыляется, явно наслаждаясь моей реакцией. Но я-то отчетливо слышал слово "свидание", так что немедленно требую объяснений: - Это кто еще с тобой на свидании?! Я просто еду к тебе домой посмотреть кино и поужинать. Никто так не приглашает на свидания! Это же просто... ну, обычные дружеские посиделки двух парней, и ничего больше!
Я выдаю это с максимально уверенным видом, но стоит мне произнести это вслух, как внутри шевелится странное, колючее чувство. Парень рядом со мной лишь тяжело и как-то разочарованно вздыхает. А затем он внезапно врубает музыку - ту самую, которую еще минуту назад "категорически не хотел слушать".
- Кино, музыка, ужин... - он снова поворачивается ко мне, чеканя слова. - Насколько же ты непробиваем, Кан? Любой нормальный человек уже давно бы понял, что это свидание.
Кино... музыка... ужин... Чего-о-о?!
Я уже готов выпалить очередное возражение, но слова застревают в горле. Я просто опускаю голову и начинаю сосредоточенно пересчитывать что-то на пальцах, часто-часто моргая. Наконец я вскидываю голову и уставляюсь на него во все глаза.
- Ну да, это свидание. Ладно, окей, я иду с тобой на свидание... Я серьезно!
Признание вылетает само собой, почти неосознанно, но я тут же начинаю мотать головой, как заведенная погремушка, пытаясь вытряхнуть эти мысли из черепушки. Сбросить наваждение!
Да и плевать! Пусть свидание! Раз уж мне обломится столько итальянской еды и крутые фильмы - ладно, пусть будет свидание. В конце концов, я в любом случае остаюсь в плюсе...
***
- Дядя Тин... дядя Тин...
- Это что, сын того типа?
Сначала я просто впал в ступор. Тин подвез меня к воротам настолько роскошной виллы, что я невольно подумал: "Тут, наверное, живет сам Бог". Задрав голову, я увидел крышу, которая буквально протыкала небо, а оглянувшись вокруг - фонтан в европейском стиле... и вдруг я услышал тоненький голосок. Обернувшись, я увидел маленькую фигурку, которая пулей вылетела из дома и намертво вцепилась Тину в ноги.
Стоило мне его увидеть, как я вскрикнул, тыча пальцем в лицо ребенку.
Это же сын его брата, которого я видел на фото, верно?
Едва я успеваю договорить, как малец вскидывает голову, крепко сжимает кулачками штаны Тина и вопит, пытаясь мне возразить: - Меня зовут Фа, а не "сын того типа"!
- Да ты вылитый он! Небось такой же гадкий, как твой папаша?
Я сажусь на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне, и корчу самую грозную мину. Мне ужасно хочется посмотреть на его физиономию, когда я выложу ему всю правду про его отца.
Мальчишка похож на маленькую телезвезду: огромные глаза с загнутыми ресницами, густые брови, молочно-белая кожа... порода чувствуется, ничего не скажешь. Но, извините, я не люблю детей. Твой отец был гадок с Тином, так что я сорву злость на тебе!
- Мой папа хороший! Он очень добрый! Не смей так говорить о моем папе! - мальцу от силы года три-четыре, а он смеет мне дерзить.
Ну, конечно, я не остаюсь в долгу: - А я тебе вот что скажу: ты в курсе, что твой отец плохой человек и подонок! - заявляю я с гордостью вершителя правосудия. Его отец столько гадостей сделал Тину, а этот мелкий пытается его выгородить?
От моих слов малец начинает задыхаться, его глаза краснеют, а ручонки еще сильнее вцепляются в брюки Тина.
- Не... не... не говори так про папу... У-у-у-а-а-а-а!!!
- О-о-о, разнылся, мелюзга! - я прямо-таки свечусь от счастья, глядя, как он заливается слезами. Но стоит мне собраться с силами для новой "атаки", чтобы окончательно разъяснить пацану, какой его отец подлец, как Тин присаживается, подхватывает его на руки и, глядя на меня, выразительно качает головой.
- Эй! Чего ты на меня так смотришь? Ты не даешь мне разобраться со взрослыми, так я разберусь с детьми!
- Дядя Ти-ин... - малыш рыдает всё громче, уткнувшись Тину в плечо и всхлипывая.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не продолжить нотации. Ишь ты, нашел у кого защиты искать! Твой папаша годами изводил Тина. Из-за него он не мог вернуться в Таиланд бог знает сколько лет, ты хоть это понимаешь? Твой дядя слез пролил побольше твоего!
Ладно, признаю, я и сам сейчас веду себя как ребенок.
Тин вздыхает, нежно поглаживает племянника по спине и негромко говорит мне: - Малыш Фа ни в чем не виноват...
И посмотрите на него: этот мелкий, пригревшись на плече у дяди, еще и согласно кивает!
Тут подходит горничная, чтобы увести ребенка в дом, но Тин качает головой - нет. Он сам вытирает слезы плачущему мальчишке и снова поворачивается ко мне: - Не он со мной плохо обращался, и не его мать. Даже если бы я жаждал мести, я бы не стал трогать их. Знаешь что? Эти двое значат для меня гораздо больше, чем просто семья брата.
Тин продолжает успокаивать племянника, а тот всё еще тихо всхлипывает. Не знаю, может, мне кажется, но, по-моему, Тин безумно любит этого пацана.
Неужели Тин на самом деле тоже хороший парень?.. хм, пока не знаю...
- Ладно-ладно, твоя правда... Малыш, давай мириться? - я легонько тыкаю его пальцем в плечо. Он поворачивает ко мне заплаканное личико и замирает, во все глаза рассматривая обидчика. Я выставляю вперед мизинец: - Вот так, всё. Прости меня, мелкий, - я буквально сквозь зубы выдавливаю извинение перед этим крошечным человечком.
- Хмпф! Ты наговорил гадостей про моего папу, Фа всё еще злится!
Ну погоди, настанет день, когда ты накосячишь, и тогда я выколю тебе глазки и зажарю на шампуре! - кровожадно проносится у меня в голове.
- Да-да... всё, проехали. Ты же хороший мальчик? А хорошие дети всегда принимают извинения и мирятся, - пытаюсь я его убедить, включив режим паиньки.
Маленький Фа в замешательстве переводит взгляд на дядю. Заметив, что Тин одобряюще кивает, малец наконец оборачивается ко мне и протягивает свою пухлую ручонку.
- Фа - хороший мальчик. Так и быть, я тебя прощаю, - говорит он, цепляясь своим крошечным мизинчиком за мой.
Если присмотреться, этот ребенок и правда вызывает желание погладить его по голове - само очарование.
- Почему ты сегодня один? Где мама? - негромко расспрашивает Тин племянника.
Фа начинает отвечать так громко и звонко, что у меня чуть перепонки не лопаются. Его голос эхом разносится по округе: - Дедушки нет дома, и бабушки тоже! Папа и мама ушли работать, чтобы заработать денежку на школу для Фа! Сегодня выходной, и я дома совсем один!
Я быстро оглядываюсь по сторонам. Вижу охранников у ворот, садовника, подрезающего кусты, стайку слуг в холле... Здесь полно народу, но внезапно в голову приходит тоскливая мысль: Это место совсем не похоже на уютный дом...
Когда ребенок говорит, что он "один" среди всей этой толпы прислуги, становится понятно: настоящим родственникам на него плевать.
- Слушай, а хочешь посмотреть кино вместе с нами? - предлагаю я.
Малыш Фа в недоумении вскидывает голову.
- Именно! Я сегодня пришел в гости к Тину, чтобы устроить киномарафон. Хочешь с нами? Сможешь поиграть со своим дядей Тином.
Стоит мне его пригласить, как малец начинает активно кивать и мертвой хваткой вцепляется дяде в руку. Кажется, он уже напрочь забыл, что всего пару минут назад я заставил его реветь в три ручья.
- Смотри-и-им! Я тоже хочу! - выкрикивает малец и подпрыгивает, пытаясь дотянуться до меня.
Я тут же подхватываю его на руки - то ли из жалости, то ли потому, что на свою беду решил с ним понянчиться.
- Ну всё, братец Кан устроит тебе такой праздник, что ты про родителей забудешь! Будешь играть со мной - будешь только смеяться и радоваться до конца жизни!
Да, я делаю всё это ради Тина. Терпеть не могу, когда он меня критикует или смотрит на меня как на несмышленого ребенка.
Ой, да никакой я не ребенок!
- Эй! Ты чего мне прическу портишь?
Внезапно маленькая ручонка тянется к моей голове и вовсю ерошит волосы. Я строю максимально недовольную гримасу, но Тин вдруг улыбается так... будто весенний ветерок коснулся его лица.
От этой улыбки у меня внутри всё замирает. Такое чувство, будто кто-то... щекочет мне самое сердце.
- И кто же из вас теперь маленький ребенок? - подкалывает Тин, глядя на нас.
- В любом случае, не я! - заявляю я с полной уверенностью и решительно шагаю прямо в дом.
В этот момент я напрочь забываю, что этот огромный особняк вообще-то мне не принадлежит. Я неторопливо прохожу вглубь, чеканя шаг, а потом оборачиваюсь и вижу, как Тин отдает ключи от машины дворецкому.
- Эй, алло! Где тут твой частный кинотеатр? Показывай дорогу, я же не знаю каждый угол в твоем домище!
- Ты и правда... Ха-ха-ха!
Я спрашиваю совершенно серьезно, но этот засранец Тин начинает хохотать во весь голос, из-за чего стайка горничных неподалеку во все глаза пялится на нас. Поверьте, я не какой-то там дешевый комедиант, но когда я рядом, даже такие ледяные люди, как Тин, начинают улыбаться от чистого сердца.
____Тин______
Я никогда не встречал человека, с которым мне было бы так уютно.
Как неисправимый пессимист, я привык во всем искать подвох. Иногда я ловлю себя на мысли: а не притворяется ли Кан? Не пытается ли он просто угодить мне, разыгрывая этот спектакль? Но стоит этому подозрению закрасться в голову, как я не могу сдержать смех. Парень вроде Кана - и притворство? Да кто в это поверит? Он абсолютно прямой человек, который сначала говорит, а потом... нет, он вообще не думает, он просто выплескивает всё, что у него на душе.
Возможно, он и не догадывается, но когда он так яростно "наехал" на моего племянника, я на мгновение почувствовал себя по-настоящему счастливым.
Я не ненавижу Пуфа. Никогда не ненавидел. С тех пор как Вади вышла замуж за моего брата, этого подонка, я сочувствовал ей, и это чувство естественным образом перешло на ребенка. Малыш и понятия не имеет, какие мерзости творил его отец, но когда я увидел его слезы... в моем сердце шевельнулся странный трепет. Редкое, почти забытое ощущение.
Может быть, глубоко внутри я всё же затаил капельку злости на этого ребенка, но просто не давал ей выхода, потому что не хотел выглядеть по-детски. На самом деле я тоже довольно наивен в своем восприятии мира, и Кан просто выставляет напоказ ту мою часть, которую я сам боюсь демонстрировать.
Много ли нашлось бы людей, готовых задирать трехлетнего ребенка на глазах у прислуги только для того, чтобы "отомстить" за меня? Кому-то другому такое поведение показалось бы глупым и нелепым, но я чувствую, как во мне прорастает нечто такое, от чего становится трудно дышать.
На этот раз это не то удушье, когда кажется, что ты идешь на дно. Мне тяжело дышать, потому что я боюсь совершить ошибку. Кану хватило пяти минут, чтобы заставить меня осознать: я злился на племянника, но в то же время не мог выносить его слез. Мои чувства к Фа - это смесь любви и ненависти, но когда Кан "атаковал" мальчишку вместо меня, вся обида в моей душе внезапно испарилась без следа. В ту секунду я понял, что этот ребенок мне всё-таки дорог.
И тогда я рассмеялся. Этому парню плевать, сколько миллионов стоит мой особняк, - всё его внимание сосредоточено на одной цели: личном кинотеатре. Всего за несколько минут он заставил меня пережить больше настоящих эмоций, чем я испытал за все прожитые годы.
- Тин, а можно мне еще этого напитка?
Я выныриваю из своих мыслей и смотрю на Кана. Он развалился в бархатном кресле, сжимая в руке дорогой бокал, который еще мгновение назад был полон. Он умудрился даже съесть дольку апельсина, украшавшую край бокала. Его взгляд при этом не отрывается от экрана.
В моем домашнем кинотеатре двадцать мест. Синие бархатные кресла в первом ряду полностью откидываются - в них можно даже спать, вытянув ноги. Огромный широкоформатный экран, регулируемое освещение на потолке и, разумеется, лучшая импортная аппаратура. Какая бы громкость ни стояла внутри, снаружи не слышно ни звука. Полная изоляция от внешнего мира.
Этот зал задумывался как место для семейного отдыха, но что до меня... Я заглядываю сюда редко, и то лишь в поисках абсолютной тишины, когда мозгу требуется передышка. Но сегодня Кан заставил это место работать по прямому назначению - как настоящий кинотеатр.
Я наблюдаю за тем, как он, не мигая, впился глазами в экран. Фа же... стоило первому зомби оскалить зубы, он испугался и сбежал из зала.
- Давай я помогу, - говорю я, забирая пустой бокал из рук Кана, но он внезапно окликает меня...
- Погоди, погоди! А что это за сок? Точно не просто апельсин или лимон, тут намешано всего понемногу, но это чертовски вкусно! Слушай, скажи своему повару, чтобы не заморачивался с этими дорогими бокалами. Это вообще не важно! Почему нельзя просто налить в большой стакан или дать мне целую бутылку? Не делай всё таким нафуфыренным, просто принеси побольше!
Будь на его месте кто-то другой, он бы уже рассыпался в комплиментах интерьеру или бесконечно благодарил за роскошный сервис. Но для Кана мой дом - всё равно что посиделки в придорожной забегаловке или на уличной ярмарке. Я ничего не отвечаю, лишь иду к телефону в углу комнаты.
- Что за напиток вы сейчас подавали? - выслушав объяснение, я киваю. На самом деле мне достаточно одного слова, чтобы этот сок мгновенно превратился в крепкий коктейль, но я вижу, как азартно он следит за сюжетом... - Принесите еще стакан, самый большой. И добавьте пару тарелок с закусками.
В конце концов, мне не нужен алкоголь, чтобы завоевать его. Я справлюсь сам.
Я замираю у двери, наблюдая за ним из темноты. Кан сидит, затаив дыхание и сжимая кулаки. Он то выкрикивает проклятия в адрес зомби, то едва не подпрыгивает в кресле. Когда экранный мертвец набрасывается на жертву, Кан вскрикивает - то ли от ужаса, то ли от восторга. Глядя на это зрелище, я не могу сдержать тихий смех.
Рядом с ним у меня возникает по-настоящему редкое чувство комфорта, которое трудно описать словами. Не нужно беспокоиться... Не нужно осторожничать... Не нужно искать двойное дно...
Всё, что творится в голове у Канталупа, сразу написано у него на лице. Его безумие абсолютно искренне.
Не знаю, сколько времени я вот так, пользуясь тусклым светом экрана, изучал его профиль. Лишь когда в дверь негромко стучат, я наконец прихожу в себя и поворачиваюсь, чтобы открыть.
- Отдай мне, я сам занесу, - бросаю я официанту, забирая тяжелый серебряный поднос. Я не хочу, чтобы кто-то входил и прерывал наше уединение.
Я ставлю угощение на широкий подлокотник кресла. Кан всё еще завороженно смотрит на экран, мучаясь вопросом: удастся ли главному герою спастись от толпы зомби...
- О-о-о, это что? Выглядит обалденно! - это первый раз с начала фильма, когда он отрывает взгляд от зомби-апокалипсиса и смотрит на меня.
- Попробуй, - предлагаю я.
Но стоит его руке потянуться к брускетте, как я накрываю её ладонью. Кан замирает в полном замешательстве.
- Эй! Ты же сам сказал, что я могу есть всё, что захочу!
- Можешь. Но только по предоплате.
- Что ты несешь?!
Я слегка прищуриваюсь, беру пульт и решительно нажимаю на паузу. Тишина в комнате становится осязаемой. Я приближаю свое лицо к его лицу так близко, что чувствую его дыхание.
- Хочешь есть - плати.
- Платить? И сколько это стоит?
До него всё еще не доходит мой намек.
Я едва заметно улыбаюсь, подаюсь вперед и перехватываю его за плечи, а кончиками пальцев касаюсь его губ, давая понять, какой валютой принимаю платеж.
- Опять целоваться хочешь? - он всё понимает, но переспрашивает, бросая короткий взгляд на манящий поднос с закусками.
Затем он просто... крепко зажмуривается. Почему он кажется мне таким запредельно милым? Похоже, мне придется использовать еду, чтобы соблазнять его всю оставшуюся жизнь. Я смотрю на это лицо - в нем нет ничего особенного, но мое сердце почему-то начинает биться в ненормальном ритме. В конце концов, я не выдерживаю и мягко целую его.
Я нежно поглаживаю его по подбородку, словно спрашивая разрешения войти, но он упрямо сжимает губы.
- Открой рот, - шепчу я ему прямо в ухо. Он глубоко вздыхает, но не слушается. - Открывай рот, Кан!
- Нет! - начинает он протестовать, открывая глаза и глядя на меня в упор. На моем лице играет едва уловимая усмешка.
- Открывай, - повторяю я уже властным тоном.
Я знаю его: он обязательно решит поспорить.
- Если хочешь целовать - просто целуй, но я не буду открывать рот, и если ты... ммм-пф-фф!..
Стоило ему открыть рот для возражения, как я мгновенно пользуюсь моментом и накрываю его губы своими, проникая языком внутрь. Он теряется и начинает несильно колотить меня кулаками по спине, но я лишь прижимаю его к себе еще крепче. Я знаю: если я буду груб, он врежет мне или оттолкнет. Но если я буду спокоен и нетороплив...
Постепенно его сопротивление ослабевает. Удары кулаками по моей спине становятся всё реже, превращаясь в нерешительные, почти капризные толчки. Наконец он сдается, и наши языки сплетаются - именно об этом я и мечтал. Я чувствую на губах привкус клюквенного сока и тот особый, едва уловимый запах, который принадлежит только ему. Каждый раз, когда я углубляю поцелуй, его тело вздрагивает, но он уже не пытается отстраниться, а неумело и робко пробует отвечать мне тем же.
Мне придется научить его целоваться по-настоящему...
Кан даже не замечает, как я перевожу кресло в горизонтальное положение и мягко укладываю его под собой. Его руки теперь крепко сжимают мой воротник.
Наши языки... я уже сбился со счета, сколько раз они встретились. Наверное, он и сам не осознает, что каждый раз, когда я пытаюсь отстраниться, его язык следует за моим и "удерживает" его.
- М-м-м...
Наконец я слышу его стон... тихий стон где-то глубоко в горле. Звуки наших поцелуев разносятся по комнате, усиленные великолепной акустической системой.
*Чмок!*
Наконец я отрываюсь от его губ, давая ему вздохнуть. Мы целовались без перерыва почти десять минут. Кан выглядит совершенно растерянным, его глаза широко распахнуты.
- Вкусно? - спрашиваю я, едва переводя дыхание.
Я ждал, что он сейчас начнет меня отчитывать или орать, но ответ оказывается обезоруживающим: - Ага... очень, - честно признается он.
Что ж, Канталуп... после такого ответа я уже не намерен останавливаться. Сейчас я научу тебя, что в этом мире есть вещи куда вкуснее твоих закусок.