Легенды острова Тирра: Тёмный замок

Как только солнце скрылось за краем моря, на острове Тирра быстро наступила кромешная тьма. Но в большинстве коттеджей, кафе и ресторанов Ойи горели фиолетовые или красные гирлянды и фонарики Джека. Студенты Кикладского университета встречались в этих кафе или на улице, весело спрашивали: «Сладость или гадость?», смеялись и звали друг друга выпить чего-нибудь.

Коттедж 666 также был украшен светодиодными лентами, излучающими зеленый, фиолетовый и красный свет. Вдоль дорожки, ведущей к коттеджу, лежали тыквы с вырезанными узорами и поставленными внутрь свечками. А на деревьях висели паутина из ниток, приведения из марли, пауки и летучие мыши.

‒ Вот это декорации! ‒ присвистнула Кицунэ, когда она с подругами подошли к коттеджу.

‒ Смотрите, а там пугало в крови! ‒ пропищала Тассия.

‒ Неужели всё это сделал профессор Кук со своими друзьями? ‒ восхитилась Персик, рассматривая на окнах вырезанные из бумаги приведения и кровавые отпечатки рук, оставленные почти везде.

‒ Нам ведь на кладбище? ‒ проговорила Кицунэ.

‒ Ты думаешь, что Даниэль и Ярик там нас ждут? ‒ спросила Тассия.

‒ Это вряд ли! Мы бессовестно опоздали. Закат был уже давно, ‒ спохватилась Персик.

‒ Надеюсь, что они на нас не в обиде, ‒ произнесла Уайтфокс.

‒ Или, что их не сожрали мертвецы, ‒ хихикнула Брайт.

Обойдя коттедж, Кицунэ, Тассия и Персик попали на кладбище. В ночной тиши чернели и белели кресты, склепы, могильные плиты. Над могилами на деревьях висели марлевые привидения, слегка покачиваясь на ветру, что смотрелось довольно жутко из-за того, что не было ни гирлянд, ни подсветки.

Даниэля и Ярика на кладбище не оказалось.

‒ Ага. Будут они тут сидеть в темноте, ‒ произнесла Кицунэ.

‒ Я бы тоже здесь не сидела, ‒ прошептала Тассия.

‒ Пошлите уже на вечеринку, ‒ сказала Мидори. ‒ А то у меня от этого места волосы дыбом становятся.

У Кицунэ же было странное ощущение, что за ними следят, и она непроизвольно обернулась на Тёмный замок, который был почти не виден вдалеке из-за сгущающегося мрака.

Вернувшись к входной двери коттеджа 666, троица поднялась на крыльцо. Возле дверной ручки было наклеено множество чёрных паучков, что даже взяться за неё было боязно. Нажав на звонок, который отозвался истошным криком в доме, дверь им открыл одноглазый пират. Он был в красной рубахе, чёрном сюртуке и чёрном шарфе с белыми черепами и пауками. «Уцелевший» глаз был зелёного цвета с очень длинными ресницами, а уши под треуголкой чуть-чуть оттопырены, что, кстати, пирата совсем не портило.

‒ Тысяча чертей! Да у нас тут красотка-ведьма! Красотка-вампирша! И... белая кошечка?

‒ Я лиса! ‒ возмутилась Кицунэ и повернулась, чтобы показать пышный хвост. «Хорошо, что Персик заставила меня его надеть», ‒ подумала девушка.

‒ Писец! ‒ пират то ли ругнулся, то ли назвал другое животное.

Но тут в проеме двери появился новый персонаж ‒ очень красивая цыганка. Вся такая яркая с выразительным макияжем, в пышных цветных юбках; в золотых кольцах, браслетах и ожерелье из монет. У неё были карие глаза, пухленькие щёчки и пухлые губы, а на носу небольшая горбинка.

Цыганка бесцеремонно оттолкнула пирата и сказала мужским голосом:

‒ Жан! Ты дурак? Это же кицунэ! Лиса-оборотень из японской мифологии! Девушки, проходите, не стесняйтесь! Меня зовут Ян. Если что-то нужно, обращайтесь.

‒ А вы... Парень? ‒ удивлённо пролепетала Тассия, протискиваясь в дверной проём следом за подругами.

Пират согнулся со смеха:

‒ Ян, твоё женское начало не подвело! Ты такой секси, что в тебе никто не видит парня!

‒ Заткнись, Жан! Иначе моё мужское начало набьет тебе морду!

‒ Ну-ну! ‒ всё также смеялся пират. ‒ Хотел бы я посмотреть на то, как Целитель будет избивать Воина.

‒ Увидишь на счёт «три», ‒ пригрозил Ян.

‒ Понял. Не дурак. Дурак бы не понял, ‒ утихомирился одноглазый.

‒ А, по-моему, ты всё-таки дурак, Жан.

‒ Эй! Ну, ты чего? Я ж на мировую иду!

Кицунэ, Персик и Тассия, оборачиваясь на эту странную парочку, прошли в коттедж, где уже было полно народа в различных жутких костюмах и играла мистическая музыка. Освещение было приглушённым, так как горели только фонарики Джека, гирлянды и жуткие светильники.

‒ Похоже, что это те самые двое друзей профессора Кука и профессора Кэмпбелл, ‒ догадалась Мидори, глядя на пирата и цыганку.

‒ Да, похоже на то, ‒ ответила Уайтфокс. ‒ А они забавные. И нужно иметь определённую смелость, чтобы парню вырядиться цыганкой.

‒ Может, он трансвестит? ‒ предположила Брайт.

‒ Не похоже. Вон как обижается на шуточки своего друга, ‒ проговорила Кицунэ.

‒ Так. Хватит на них пялиться! Нам надо выпить волшебного зелья... или крови. Или съесть чью-нибудь печень, ‒ сказала Персик.

‒ Почему именно печень? ‒ спросила Тассия.

‒ Потому что печень ‒ это хранилище жизненной силы человека. И лисы-оборотни едят её, ‒ ответила Кицунэ.

‒ О, так тебе не обязательно было валяться в грязи, стоило просто сожрать чью-нибудь печень! ‒ произнесла Брайт.

На чёрном-чёрном столе в чёрных-чёрных тарелках лежало «страшное» угощение: пластмассовый череп с настоящими прожаренными рёбрышками и сосисками вместо кишок; вырезанная тыква, изо рта которой в виде рвоты вытекал салат; фаршированные яйца «Чёрная вдова»; капкейки в виде привидений; гусеницы из виноградин, насаженные на шпажки; печенье со страшными рожицами и многое-многое другое. Но самое главное ‒ «жуткие» коктейли: «Кровавая Мэри» в высоких бокалах, а также в шприцах, которые лежали в стаканах; Кровавый Ромовый пунш; «Жуткая отвёртка» (в стаканах коллинз был налит апельсиновый фрэш, а сверху ‒ слой кофейного ликёра); «Чёрный мартини» (джин, смешанный со смородиновым ликёром) и так далее и тому подобное.

‒ Ого! Я хочу всё это выпить! ‒ воскликнула Тассия.

‒ У-у-у! У нас тут маленькая выпивоха! ‒ рассмеялась Персик.

‒ Не переусердствуй, Тассия. Иначе плохо будет, ‒ сказала Кицунэ.

‒ Ну, что? За шабаш! ‒ Персик взяла «Жуткую отвёртку» и подняла стакан.

‒ За вакханалию! ‒ сказала Тассия, подняв Кровавый Ромовый пунш.

‒ За Хякки Яко[27]! ‒ ляпнула Кицунэ, взяв бокал с «Чёрным мартини».

‒ За Хэллоуин, Кицу-кицу! За Хэллоуин надо пить, ‒ услышали они голос Даниэля и обернулись.

‒ Даниэль!!! ‒ обрадованно воскликнули подруги.

Шизо был в красном костюме классического покроя, зелёной рубашке и оранжевой жилетке. Зелёные волосы зачесаны назад, а на лицо наложен клоунско-драматический грим: белое лицо, красные брови и нос, тёмно-синий ромбовидный грим на глазах, и жуткие коричнево-красные губы, растянутые в длинную кривую улыбку, которая говорит о том, что «может быть смешно, а может быть и нет».

В руках у Даниэля был коктейль «Гипноз» ‒ в бокале неоново-синяя жидкость, (сделанная из водки, лимонного сока и ликёра Блю Кюрасао) с плавающим в ней глазным яблоком (сделанное из пластмассы). В знак общности мыслей и чувств на этой вечеринке Шизо почокался со своими подругами.

‒ Так ты Джокер? ‒ удивилась Тассия.

‒ А то! Моя мама всегда говорила мне: «Улыбнись и сделай счастливое ». Говорила... мое ‒ приносить и в этот мир.

Девчонки рассмеялись, узнавая цитату из фильма. А Шизо серьёзно спросил:

‒ Думаете это смешно?!

‒ Ты меня пугаешь, Даниэль, ‒ сдерживая смех, проговорила Кицунэ.

За жутким клоунским гримом показалась настоящая кривоватая улыбка парня:

‒ Чудэсно! Чудэсно! А я вас сразу узнал! Точнее сначала увидел во всей этой тёмной массе нечисти белое платье Кицу-кицу. Ты выделяешься, детка! А потом заметил вампиршу и ведьмочку. Оказывается, что мои жёнушки жутко-красивые!

‒ Спасибо, ‒ засмущалась Тассия.

‒ Только сейчас заметил? ‒ ухмыльнулась Персик. ‒ А Ярика куда подевал?

‒ Да он с какой-то мумией танцует. Кстати! ‒ Шизо поставил стакан на стол, схватил Тассию за руку и потащил за собой: ‒ Идём танцевать!

‒ Даниэль! Я... Я не умею! ‒ пропищала Брайт, пытаясь сопротивляться.

‒ Не парься, ‒ оборачиваясь через плечо и улыбаясь ей, ответил парень. ‒ Я тоже не умею!

И парочка скрылась среди толпы «нечисти» на танцполе. Кицунэ и Персик переглянулись.

‒ Что это было? ‒ засмеялась Уайтфокс.

‒ Похоже, что ему приглянулась наша вампир-суккубушка, ‒ ответила Мидори, хихикая.

Тут к ним подошла Смерть с бутафорной косой. Чёрный балахон скрывал фигуру, а лицо спрятано за краями широкого капюшона.

‒ Вы произвели фурор своим появлением, ‒ сказала Смерть знакомым мужским голосом.

‒ П-профессор? ‒ удивилась Персик. Она ожидала увидеть Джона Кука каким-нибудь сексуальным демоном. А тут такое!

Смерть повернулась к ним лицом и из-под капюшона показался потрясающий грим: белое лицо с чёрными глазницами и чёрным носом, губы прорисованы как челюсть, а в глазах вставлены белые линзы, что не видно даже зрачков.

‒ Профессор! Ух! Потрясающе! ‒ восхитилась Уайтфокс.

‒ Здесь вы ко мне можете обращаться Джон, ‒ улыбнулась Смерть, и за нарисованными зубами показались настоящие.

‒ Вечеринка шикарная, Джон! ‒ похвалила преподавателя Белая Лисица, легко назвав его по имени. ‒ Это вы с Яном и Жаном всё организовали?

‒ Спасибо, Кицунэ. Да, это мы с друзьями... Хирономо, кстати, тоже приложил усилия. Он постоянно о тебе говорит.

‒ И что же он обо мне говорит? ‒ удивилась девушка.

‒ Что ты весёлая и забавная. И что ни черта не шаришь в математике, ‒ ухмыльнулся профессор.

‒ Да, так оно и есть, ‒ улыбнулась Кицунэ, обнажая острые клыки лисицы.

‒ О, Персик! У тебя с собой «Некрономикон»? Смотри, не потеряй мою книгу, ‒ попросил преподаватель.

‒ Ну, что вы, профес... то есть... Джон. Я не выпускаю её из рук!

‒ Читала уже?

‒ Конечно!

‒ Ну, и как она тебе?

‒ Невероятная! Это великий источник мудрости духа! И эти знания могут быть опасны. Невозможно просто так познать всю силу «Некрономикона», ‒ взахлёб заговорила Персик.

Смерть довольно засмеялся. А Мидори заулыбалась и кокетливо захлопала ресницами. Кицунэ подтолкнула Персика плечом и сказала преподавателю:

‒ Нашей ведьмочке смерть как хочется с вами потанцевать, Джон. Вы разве не замечаете?

‒ Ох, прошу прощения за мою невнимательность, ‒ пролепетал Кук, потом протянул руку Мидори и спросил: ‒ Персик, не удостоишь ли ты меня чести потанцевать со мной?

‒ Ах, конечно! С удовольствием! ‒ обрадовалась прелестница, принимая руку Джона. И они вместе ушли на танцпол.

‒ Ах, любовь-любовь, ‒ произнесла Уайтфокс и отхлебнула «Чёрный мартини».

‒ А тебе погадать на любовь? ‒ спросила цыганка, внезапно подойдя к девушке.

‒ Ян! ‒ подпрыгнула от неожиданности Кицунэ. ‒ Я слышала, что ты Целитель, а не Пророк.

‒ Сегодня я прежде всего цыганка, ‒ улыбнулся парень, и затараторил на манер гадалки: ‒ Ну, что, красавица, позолоти ручку. Всю правду расскажу. Ничего не утаю: что на сердце было, что будет... Всё скажу, красавица.

Кицунэ рассмеялась, обнажая клыки:

‒ Ну, хорошо, цыганочка! Так и быть, ‒ девушка достала золотую монету и положила на руку Яна.

Ян же беззазорно забрал монету, взял обе ладони Кицунэ, и сказал:

‒ Ого! Какая интересная судьба! У тебя сложный характер. Многие тебя любят, но не меньше и тех, кто ненавидит. Линия Жизни длинная. Но видишь сколько в ней испытаний? Невероятно то, что возле линии Жизни есть ещё одна линия.

‒ И что это значит?

‒ Это линия ангела-хранителя. Очень чёткая. И похожа линия просматривается возле линии Сердца. Значит, скоро в твоей жизни появится человек, который будет тебя оберегать и помогать тебе во всем. Никогда не видел настолько сильного защитника.

‒ А ты часто гадаешь?

‒ Иногда, ‒ улыбнулся парень. ‒ Я увлекаюсь хиромантией, поэтому и выбрал для себя такой необычный образ на хэллоуинскую вечеринку.

‒ Что ещё ты видишь?

‒ Все четыре знака силы, конечно. Но об этом ты и так знаешь. Джон рассказывал, что в университете есть девушка Целитель-ка́хотос. Судя по всему, это ты!

‒ Да, это я. Так, а что насчёт любви? ‒ спросила Уайтфокс.

‒ Хммм... Тут всё неоднозначно. Ты слишком влюбчива.

‒ Я?! Этого не может быть! Я не верю в любовь!

‒ И цинична, ‒ ухмыльнулся Ян. ‒ Но видишь эти линии? Это все твои возлюбленные. А вот это твой муж. Единственный и неповторимый.

‒ Так я всё-таки выйду замуж... Когда? Летом?

‒ В возрасте от 18 до 22 лет.

‒ Пффф... А точнее?

‒ Точнее не скажу. Но у вас будет четверо детей.

‒ Сколько?!! Ян, по-моему, гадалка из тебя никакая! ‒ рассмеялась Кицунэ.

‒ Смейся сколько влезет, ‒ обиделся парень, ‒ я всего лишь читаю линии на твоей руке. И всё.

‒ О! Мне недавно предрекли противостояние. И тот, кто будет противостоять мне, будет равен мне по силе. Что на это скажешь?

‒ Противостояние? Ничего такого не вижу. Хотя возле линии защитника есть знак кинжала. Вот он.

‒ И что это значит?

‒ Что этот человек такой же, как и ты: склонен как к жуткому преступлению, так и к возвышенному самопожертвованию. И только от тебя будет зависеть, кого этот кинжал будет разить: твоих врагов или тебя саму.

‒ Теперь ты меня напугал, если честно, ‒ ухмыльнулась Уайтфокс.

‒ Ну, так мы же на хэллоуинской вечеринке! ‒ засмеялся Ян, а потом притянул Кицунэ за обе ладони к себе: ‒ Красавица, а, красавица, не потанцуешь с цыганочкой?

Странно то, что Кицунэ не почувствовала даже тошноты от такой близости к парню. Может, это потому что он был в женском обличье? Уайтфокс улыбнулась, обнажая клыки хищника, и сказала:

‒ С удовольствием!

[27]Хякки Яко ‒ японское поверье, связанное с представлениями о чертях, духах и демонах, которые ежегодно проходят летними ночами (особенно в ) по улицам человеческих поселений, исчезая с рассветом. Любой, кто, не имея духовной защиты, сталкивается с процессией, умрёт.