Глава 31. Возвращение в Тёмный замок
Убывающая луна тускло светила на чёрном небе, временами погружаясь в тучи. И тогда становилось совсем темно.
Кицунэ, Персик и Тассия стояли на северо-восточной окраине Ойи и смотрели на темнеющий замок впереди.
– Так это и есть Тёмный замок? – спросила Мидори.
– Такой... грустный... – сказала Брайт.
– Словно раненый дракон, который больше не сможет взлететь, – проговорила Уайтфокс.
– Говоришь слишком поэтично, Кицунэ, – произнесла Персик.
– «Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна.
На печальный Тёмный замок
Льет печально свет она»... – пафосно подбоченясь, изрекла Кицунэ.
Персик хохотнула и хлопнула девушку по попе:
– Иди уже! И держись подальше от зубов вампира!
– Ты... Точно сама справишься? – пропищала Тассия со слезами на глазах.
– Конечно! – ответила Уайтфокс и поцеловала девушку-аквамарин в щёчку. – Не реви. Я вернусь утром.
И, помахав подругам на прощанья, Кицунэ двинулась в сторону леса.
В лесу было темно, не видно ни зги. Уайтфокс пришлось достать фонарик из кармана, и от его света за кустами и деревьями заплясали странные жуткие тени.
Ночью в лесу страшно всё: корни и стволы деревьев; кусты, в которые Кицунэ вваливалась там, где их совсем не должно быть; неровности дороги, которые могут сбить дыхание даже самого смелого человека; шорохи и крики, ужасные своей близостью и контрастностью. Такое ощущение, будто в ночном лесу всё угрожает: и призрачный месяц в редком дыме облаков, и ветви деревьев, что извиваются жадными щупальцами.
Уайтфокс судорожно дышала, а её ладони вспотели. Остановившись, она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и медленный выдох, а потом произнесла: «Правило третье: быть смелой и ничего не бояться! Ни смерти, ни бога, ни чёрта...».
Когда Кицунэ открыла глаза, то почувствовала, как вся её кожа пылает жаром Воина, а страха больше не осталось. Перехватив поудобнее рюкзак, девушка отважно двинулась дальше в глубь леса.
В саду было не менее страшно, чем в лесу, а может даже и более, так как меж деревьев то тут то там стояли, как чудища, полуразбитые статуи. И у Кицунэ появилось странное ощущение, что за ней следят. Она посвятила фонариком по деревьям и статуям, но ничего подозрительного не увидела.
Подойдя к железной двери восточного крыла Тёмного замка, Уайтфокс попробовала её открыть, но та не поддалась. Тогда девушка постучала ногой об эту дверь и закричала:
– Тёмный! Выходи! Я знаю, что ты знаешь, что я пришла! Выходи, маньяк! Не прячься!
Со стороны сада Кицунэ скорее почувствовала, чем услышала, какое-то движение и посвятила фонариком в том направлении. Показалось, что статуй стало больше. Хотелось рвануть и убежать от этого места побыстрее, но девушка переборола свой животный инстинкт и в тот же миг заметила лишний тёмный силуэт между деревьев, посвятила туда. Это был парень, одетый во всё чёрное, и с чёрной маской на лице. Кицунэ судорожно вздохнула:
– Тёмный...
– Зачем ты вернулась? – услышала она глухой голос парня под маской.
– Соскучилась, – улыбнулась Уайтфокс.
Парень хмыкнул:
– Ты слишком легко бросаешься такими словами. Мы чужие друг другу люди.
Кицунэ тоже хмыкнула:
– Так ты признаёшь, что ты всего лишь человек?
– Я выразился фигурально. Но факт остаётся фактом: я тебя не звал. И будь добра убраться восвояси.
– Нет уж! Я сюда так долго добиралась, что ты просто обязан хотя бы чаем напоить такого доброго путника, как я. Где твоё гостеприимство, Драгон?
Тёмный глухо рассмеялся:
– С чего ты взяла, что я Драгон? Я тебе этого не говорил.
– У меня свои источники, – ухмыльнулась Уайтфокс.
Парень в маске ещё больше рассмеялся:
– Твои источники врут!
– Это вряд ли. Но я не собираюсь с тобой спорить. Хочешь быть Тёмным, будь им. Твоё право, – беззаботно тараторила девушка. – Так как насчёт чая? Я принесла сэндвичи из «Закона бутерброда». Там подают просто обалденные, самые лучшие сэндвичи в мире!
Тёмный задумался, а потом сказал:
– Хорошо. Идём. Но правило ты знаешь: ничего не трогай в моём замке!
– Ладно-ладно. Я буду пай-девочкой, – обрадовалась Кицунэ, а про себя подумала: «Всё-таки путь к сердцу мужчины лежит через его желудок».
Тёмный подошёл к железной двери, достал ключ и открыл её. В замке было светлее, чем в прошлый раз: кое-где горели свечи.
Пройдя по коридорам, они вошли на кухню в индийском стиле, где всё также по периметру горели красные свечи.
– Ух! Как давно я здесь не была! Словно домой вернулась, – проговорила Кицунэ, кинув рюкзак на стол, и достала из него сэндвичи.
Тёмный поставил чайник на плиту и сказал:
– Хреново же у тебя дома.
– Так ты не любишь свой замок?
Парень безразлично пожал плечами:
– Он как темница, из которой мне не суждено выбраться и увидеть солнечный свет.
Кицунэ внимательно посмотрела на него, убрала рюкзак, села за стол и спросила:
– Хочешь, я тебя вылечу?
Тёмный снова издевательски рассмеялся:
– Ты?! Кицунэ Уайтфокс – бакалавр-первокурсница?! Предлагаешь мне лечение? Да что ты можешь?!
– Вижу, что ты обо мне узнавал. Специально интересовался?
Парень в чёрной маске фыркнул и ничего не сказал, достал гайвань[24], насыпал в него листочки чая, и, когда чайник на плите засвистел, залил чай кипятком.
– Однако я Бакалавр только благодаря стараниям герцога Орландо, – продолжила девушка. – Кстати, кто он для тебя? Дедушка? Двоюродный дедушка? Или может быть отец?
Тёмный расхохотался от абсурдности услышанного:
– Отец? В его-то возрасте?
– Не смейся. Чисто теоретически, зачатие возможно и в 100 лет, если придерживаться правильных рекомендаций по оздоровлению половой системы. В медицине даже известен случай, когда мужчина стал отцом в 94 года.
– А ты про это много знаешь, – посмеивался парень.
– Я готовлюсь стать Целителем. И ты мне в этом поможешь. А взамен я тебя вылечу, – беззаботно проговорила Кицунэ. – Хотя я бы и так тебя вылечила. Знать бы с чего начать. Какой у тебя диагноз?
Тёмный перестал смеяться и сказал:
– Не лезь не в своё дело. Я вампир, и всё этим сказано.
Он поставил на стол чахай[25] и две пиалы. Из гайвани вылил заваренный настой в чахай. Это делается для того, чтобы напиток не перезаварился. А потом из чахай разлил чай по пиалам.
– Признаки вампиризма наблюдаются в таких болезнях как солнечная экзема, пигментная ксеродерма, полиморфная почесуха и... самая распространённая версия: эритропоэтическая порфирия. У тебя последнее?
Тёмный навис над Уайтфокс, глаза в прорезях маски сверкали гневом.
– Не делай из меня больного, – прошипел он.
Кицунэ опустила голову и вздохнула. Парень отступил. Сам снял чёрную маску со своего лица и сел за стол. Девушка украдкой посмотрела на него. И он показался ей невыносимо прекрасным и грустным в это мгновение, поэтому она протянула руку и накрыла его ладонь своей. Тёмный резко убрал руку под стол и высокомерно взглянул на Уайтфокс.
– Ладно, – сказала Кицунэ. – Ты не хочешь принимать мою помощь. А вот я в твоей нуждаюсь.
– В смысле? – фыркнул он.
– Ах... Ну, если начинать с доисторических времён, то я свою бабушку лет десять не видела. И очень по ней соскучилась. И я не бросаюсь этим словом, как ты думаешь. Если я соскучилась, то я соскучилась. Так вот. С бабушкой я связаться никак не могу. Телефонной связи здесь нет... каменный век какой-то! А почту отслеживает герцог Орландо. И тут моя подружка Персик предлагает связаться с бабушкой через кровь с помощью пентаграммы. Якобы такая существует. Но мы перелопатили всю библиотеку и не нашли ничего похожего. Тогда я и предположила, что ты знаешь такую пентаграмму, и сможешь мне помочь связаться с горячо любимой бабушкой, по которой я о-о-очень соскучилась, – невинно хлопая ресницами, протараторила Уайтфокс.
Тёмный недоверчиво воззрился на девушку и произнёс:
– Ты чего-то недоговариваешь.
Кицунэ сделала задумчивый вид:
– Да вроде всё сказала.
Парень наклонил голову на бок и алчно улыбнулся:
– «Вызов на крови», говоришь? Понадобиться твоя кровь. Готова ею пожертвовать?
– Давай только без укусов. И сколько понадобиться крови? – спросила Уайтфокс.
– Ой, сущий пустячок, – всё также алчно улыбаясь, произнёс Тёмный.
– Ты словно демон, которому я собралась продать душу. И для этого нужно расписаться на крови, – произнесла Кицунэ.
– А что, если это так? На что ты готова пойти, чтобы связаться со своей... БА-БУШ-КОЙ? – ухмыльнулся хозяин замка.
«Вот честно, никак не могу разгадать, что у него на уме. Что он за человек? – подумала Уайтфокс, сощурив глаза. – Так и хочется влезть ему в голову и... увидеть. А если так и сделать? Получится ли?»
Девушка отхлебнула чай, поставила пиалку на стол, потом встала и медленно подошла к Тёмному.
– На что я готова? – переспросила она и нависла над парнем.
Он откинулся на спинку стула и с вызовом посмотрел на неё:
– Ну, и что ты задумала?
Теперь уже Уайтфокс алчно улыбнулась, подняла руки и запустила их Тёмному в волосы, дотронувшись своими ладонями до его головы.
Тут же сознание Кицунэ как будто засосало вверх в маленькое отверстие, и она увидела:
! В огромной комнате со стенами из расписного мрамора и позолоты за небольшим лакированным столиком из красного дерева сидели пожилой мужчина и маленький мальчик. Они играли в шахматы.
Мальчику было лет пять, не больше. Но вокруг него уже колыхалась красная аура с синим переливом. У него была светлая кожа, тёмные волосы и чёрные глаза. Одет он был в шёлковую белую рубашку и комбинезон из викуньи. Мальчик играл белыми фигурами.
Пожилой человек был одет проще, носил очки, и аура была зеленоватого оттенка. Он играл чёрными фигурами.
– Белая пешка на е4, – сказал мальчик и поставил фигуру.
– Чёрные отвечают на е5, – проговорил мужчина.
– Стандартно, – хихикнул ребёнок, и поставил королевского слона на с4.
– Хммм... А если так? – сказал человек и поставил ферзевого коня на с6.
Довольный мальчишка поставил ферзя на h5.
А пожилой мужчина ухмыльнулся:
– Ага! Хотите мне поставить мат в три хода, мой лорд?
– А то! Считайте, что я его уже поставил! – смеялся ребёнок.
– Этот метод только условно считается «матом в три хода», мой лорд. Но ведь вам нужно сделать ещё четвёртый ход. Это забрать мою пешку на f7. Пешку можно защитить другой пешкой на g6. И теперь она угрожает вашему ферзю.
– Эй! Ну, я так не играю! – возмутился мальчик.
– Хотите покажу вам мат в два хода? – улыбнулся пожилой человек.
– А такой существует? – удивился ребёнок.
– Конечно! Только вот такой исход партии возможет благодаря «усилиям» двух сторон. И в практической игре почти не встречается.
– Хорошо! Покажите!
Но пожилой человек не успел ничего показать, потому что двери в кабинет открылись и вошёл высокий темноволосый мужчина с чёрными глазами и в шикарном синем костюме. Аура у вошедшего была зелёного цвета с синими прожилками. А лицо выражало невыносимую печаль.
– Папа! – обрадовался мальчик, встал из-за стола и подбежал к мужчине. Тот его подхватил на руки и посмотрел на пожилого человека, который встал, поклонился, произнося: «Ваше высочество».
– Не могли бы вы оставить нас наедине, сэр Оусон?
– Конечно, Ваше высочество, – ответил человек, ещё раз поклонился и вышел за дверь.
– Папа, что-то случилось? – с тревогой спросил ребёнок.
Герцог Эдвард – брат правящего короля (Кицунэ сразу же его узнала) – опустил сына на пол, а сам присел перед ним на корточки и сказал:
– Андреа, сынок. Мне очень жаль, но сегодня твоя мама отправилась на небо, – грустно, чуть не плача, произнёс герцог.
– Мама умерла? – испугавшись, спросил ребёнок.
– Нет-нет. Она просто теперь будет жить на небе среди ангелов, – пробормотал мужчина.
Мальчик отступил на шаг от отца. В глазах ребёнка читался ужас. Потом он рванул с места и выбежал за дверь в коридор.
– Андреа!!! – выкрикнул герцог Эдвард.
– Мама!!! – кричал мальчик, бежав по коридору. – Мама!!!
Буквально ввалившись в спальню герцогини, ребёнок увидел в постели свою бездыханную мать с мертвенно бледным лицом. Служанки и пожилая леди, что были в комнате, испугались. У пожилой леди были светлые, словно выцветшие, глаза, родинка под нижней губой и довольно-таки странная тёмная аура с золотыми прожилками.
Мальчик бросился к кровати, начал трясти тело своей матери и кричать, не переставая: «Мама! Мама! Мама!» Следом за Андреа в спальню вбежал герцог Эдвард. Он схватил своего сына и оттащил от тела умершей жены. А ребёнок брыкался, вырывался и до хрипоты звал свою мать. !
Видение оборвалось. И Кицунэ открыла глаза.
[24]Гайвань — в китайском сервизе специальная чашка для заваривания чая из стекла/глины/фарфора, с крышкой и блюдцем, объемом 80-200 мл.
[25]Чахай (означает «море чая») – это сервировочный кувшинчик, в который переливают заваренный чай из чайничка (или гайвани) прежде, чем разлить его по пиалочкам.