La Mémoire

Постепенно моё состояние стало улучшаться. Раны заживали, переломы срастались и всё говорило о том, что совсем скоро всё встанет на круги своя. Всё, кроме одного. Я теперь уже другая. Это я понимала и постепенно смирилась с мыслью о том, что придётся вспоминать и проживать свою жизнь заново. Заново знакомиться с родственниками, привыкать к правилам и стилю жизни.

Мне было страшно осознавать, что мне придётся покинуть больницу. Я привыкла к этому месту – эта палата стала для меня будто своя комната, врачи, медсёстры и медбратья стали моими друзьями. Однако, я осознавала, скоро нужно выйти из «нынешней зоны комфорта», если это можно так назвать, и вернуться к своей прежней, нормальной, жизни. Это меня вводило в некую панику, заставляло сердце биться чаще. Лежа на больничной койке, я представляла, как это будет? Как выглядит мой дом? Сколько там комнат? Что находится в моей комнате? Что меня ждёт?

На улице стало теплеть. Окно моей палаты выходило на небольшой парк, где гуляли пациенты в сопровождении родственников или медперсонала. Некоторые передвиг.ались при помощи костылей или инвалидной коляски, другие самостоятельно или опираясь на сопровождающих. Я пока не гуляла. Не хотела, но не значит не могла. На улицу выходили даже те пациенты, которые находились в более тяжелом положение, чем я. Не выходить у меня были свои причины. Во-первых, я просто не хочу выходить из палаты, так как нужно тратить время на сборы и садиться в коляску, так как самостоятельно передвигаться я не могу. Во-вторых, меня пугала неизвестность того, что ожидает меня по другую сторону, в настоящем мире. В-третьих, придётся волей-неволей контактировать с другими пациентами, так как каждому интересно узнать почему ты здесь, какой диагноз и какая палата, после чего начнут захаживать каждый день по несколько раз. В случае столкновения с одним из больных, я же не могу сказать: «Да так, мне просто пересадили мозг другого человека и теперь ничего не помню». Возможно «я» из прошлого, назовём это так, могла бы так сделать, хоть и точно сказать не могу, однако сейчас это было бы абсурдом. Это как самому рыть себе могилу. Потому прогулки были под запретом. Пускай мама несколько раз пыталась вытащить меня на открытый воздух, чтобы расслабиться и дать легким отдохнуть от неприятного больничного воздуха, перемешанного с запахами препаратов, хлора и спирта, я всё равно стояла на своём. Оканчивалось это лишь открытым окном. И этого было мне достаточно.

Мой день в больнице был расписан практически поминутно. Нет, это не было указано врачами. Я сама составила для себя график, по которому жила всё это время. Подъем в 6 утра, в 8 завтрак, а эти 2 часа я либо читала, либо думала о своём, пытаясь вспомнить что-нибудь из своей жизни. После, как и все пациенты, ходила, точнее, ездила на свои процедуры; затем обед в 13 и до вечера занималась своими делами. Особо ничего интересного не происходило, за исключением одного- странные сны, которые преследовали меня и снились каждую ночь. Для простых людей они ничего не значат, но для меня эти сновидения были чем-то более важным. Казалось, что все те события, которые виделись мне по ночам, происходили со мной. Я могла ориентироваться в пространстве, знала, что будет происходить дальше. Однако, утверждать я ничего не могла. Лишь запоминала и фиксировала их в памяти.

Меня продолжал мучать вопрос – кто до меня был «владельцем» этого мозга? Я пыталась разузнать об этом самостоятельно, но мне отвечали отказом. Врачебная тайна. Сколько бы я не просила медперсонал и врачей рассказать мне или хотя бы намекнуть на то, кто же стал моим донором, ни слова в ответ я не услышала. Однако, сдаваться я не собиралась. Мне любой ценой необходимо было узнать – кто этот человек?

- Зачем тебе это, Инга? – спросила Фатима, когда я в очередной начала говорить о том, что мне это необходимо. – Зачем тебе знать, кто твой донор?

- Фатима, возможно, это покажется странным или даже фанатизмом, но жить без этой информации мне сложно. Для меня это практически жизненно необходимо.

Она поняла, что я что-то недоговариваю, но выпытывать не стала, за что я была ей очень благодарна. Да, пускай мы с ней и подруги, но сказать всю правду я не могла. Мне казалось, что после того, как я расскажу ей, да даже просто маме о том, что по ночам мне снятся странные сны, в которых мне знакомо абсолютно мне, словно, это отрывки моей прошлой жизни, они бы посчитали меня сумасшедшей. На самом деле, мне тоже так казалось. Иногда мне приходила в голову мысль – может на фоне стресса у меня просто начала развиваться шизофрения? Точно утверждать, так это или нет я не могла, так как попросту не знала ничего о доноре мозга.

Когда я стала себя чувствовать лучше и могла работать рукой, то есть писать и печатать на клавиатуре, мне стало интересно узнать, бывали ли такие ситуации с другими людьми, которым пересаживали органы? Что чувствовали они в этот момент и как свыкались с мыслью о том, что теперь внутри их тела часть организма другого человека? Изучая браузер в поисках нужной для меня информации, я наткнулась на парочку историй, которые чем-то напоминали мою. Одна из них, например, рассказывала о простом мужчине, которому делали операцию по пересадки органов, который, как оказалось, принадлежали умершему художнику, после которой его художественные способности стали в несколько раз лучше. Я уже было поверила в реальность этой истории, однако оказалось, что ничего общего с реальностью это не имеет. Да, мужчина такой существовал, операция действительно была, донором также был художник, но тот факт, что после проведения операции мужчина стал чуть ли не величайшим художником – вымысел. Всё это было необходимо только для того, чтобы подтвердить существование такого явления, как клеточная память, но, как оказалось, всё это было выдумкой. Однако, для себя я уяснила – возможно, я есть «подтверждение» этой теории.

С каждым днём мне становилось всё лучше и лучше, что означало, что всё ближе и ближе становился тот момент, когда я должна буду вернуться домой. Это было и ожидаемо, и, в то же время, пугало меня. Каким будет мой дом? Может, это будет небольшая квартира в центре города с прекрасным видом? Может, я живу на окраине города в большом доме с несколькими этажами и комнатами, а также верандой, бассейном, садом… Ладно, ладно, в этом я уже сильно преувеличила. Да, я могла бы расспросить об этом маму, попросить снять для меня видеоролик, где будет видно мой дом, но мне этого не хотелось. Если бы я увидела свой дом заранее, то потом бы не так проявила свои эмоции. Потому, мне было проще не знать, а представлять и воображать.

И вот этот момент настал. Сегодня меня наконец выписывают. Два месяца в больнице закончились, пришло время возвращаться назад, в прошлую жизнь, которая сейчас ждет меня с распростёртыми объятиями. С самого утра я была в некоем волнении и предвкушении. Мама должна была приехать лишь после обеда, в три часа дня, потому у меня было время собрать все вещи, пройти все необходимые перед выпиской процедуры и попрощаться со всеми. Пожалуй, последнее можно и не делать. За эти два месяца я общалась лишь с врачами и медперсоналом, потому кроме них прощаться мне было не с кем. Собрав свои вещи, мне не оставалось ничего, как просто без толку ходить по коридорам, рассматривая уже ставшие мне знакомыми палаты, кабинеты, места для отдыха.

- Ингрид?

Я обернулась. За моей спиной стояла невысокая молодая девушка в медицинской форме. Я сразу узнала её. Мелисса – молодая медсестра, только что окончившая университет в Великобритании. За два месяца мы с ней общались лучше всего.

- Мелисса, рада тебя видеть. – я подошла к ней ближе. – Я думала, у тебя сегодня выходной.

- Да, но пришлось подменить Джул. Она уезжает. Я знаю, ты сегодня выписываешься. Могу сказать, что буду безумно по тебе скучать.

Я тоже знала, что Мелиссы мне будет не хватать. Она стала для меня действительно как подруга. Однако, я знаю, что всё останется в прошлом. Мне нужно вернуться к истокам и начать всё с чистого листа. А всё, что было здесь, оставить в прошлом.

Несколько минут еще побродив по коридорам больницы, я решила вернуться в палату и дождаться маму. И, ждать долго не пришлось. Мама приехала как раз вовремя. Сейчас она выглядела более свежее. Волосы были распущены и плавно спадали на плечи, на ней было нежно-розовое платье чуть ниже колен и туфли на высоком тонком каблуке. Когда она вошла в палату, по помещению сразу разлетелся приятный аромат цветов. Мамин парфюм.

- Инга, доченька. – сказала она, целуя меня в щеку. – Как ты? Готова возвращаться домой?

- Да, мама, я в полном порядке. С нетерпением жду, когда вернусь домой. Хочу увидеть дом. Хочу узнать, где я живу.

Она ещё шире улыбнулась, оголив ровные, белые зубы.

- Ну, тогда давай поскорее вернёмся домой. – она взяла сумку и, подождав, пока я выйду из палаты, вышла за мной. Спустившись вниз, к стоянке, где мама припарковала новенький автомобиль, мы попрощались в врачами и медсёстрами, которые отдыхали на улице. Я села на пассажирское сиденье и, дождавшись, пока мама займёт водительское сиденье, пристегнула ремни и приоткрыла окно. Спустя пару минут машина двинулась в сторону от больнице к дому.

Ехать пришлось недолго. Прошло буквально десять минут, когда мама свернула с главной дороги и показался дачный поселок. Вдоль трассы стояли дома, каждый из которых был огорожен большим забором: у кого он был резной, через который можно было разглядеть происходящее на участке, у кого – литой и непроходимый, позволяющий насладиться лишь крышей дома. Когда мы проезжали один дом за другим, моё сердце сжималось. Какой дом наш? Может вот этот с красной крышей и небольшой пристройкой? А может этот небольшой домик с бассейном? Или же это трехэтажный особняк красивого кремового цвета с верандой и качелями? И вот, когда мама остановилась около крайнего дома, огороженного высоким забором чёрного цвета, сердце забилось чаще. Вот он, мой дом. Я с волнением наблюдала, как открываются автоматические ворота, как машина въезжает внутрь гаража. Мама помогла мне выбраться из автомобиля и я, на полусогнутых от волнения ногах подошла к дому. Передо мной стояло большое здание с темно-красной крышей нежного цвета, с большими окнами, небольшой верандой и двумя смежными балкончиками. Это мой дом. Мой дом.

- Инга, всё хорошо? – мама подошла ко мне и приобняла за плечи. – Тебя что-то беспокоит?

- Нет, мама, всё хорошо. Я немного волнуюсь. Не знаю, что ждёт меня там, внутри дома.

- Милая моя, всё будет хорошо. Ты скоро привыкнешь к своей «новой» жизни. Для этого нужно время, и я обещаю, что помогу тебе в любом случае.

Она взяла меня за руку и, смотря мне в глаза, медленно потянула в сторону дома. Я шла за ней. Сердце билось настолько сильно, что, казалось, выпрыгнет  из груди. А когда дверь открылась, я хотела развернуться и убежать, однако, крепкая и мягкая рука мамы не дала мне вырваться. И этому я была очень благодарна.

Внутри всё было довольно уютно. Стены были в нежных тонах, на полу мягкий ковёр. Большой диван молочного цвета стоял напротив окна в большой комнате, выполняющей роль зала, на нём – плетёные подушки, вязаный плед и несколько плюшевых медвежат, сидящих вдоль спинки. Я подошла и взяла одного из них в руки – небольшой, сантиметров 15 в высоту, черного цвета с белой ленточкой на шее.

- Его тебе подарила бабушка, - сказала мама, подходя ближе. – Тогда ты училась кататься на коньках и сильно ударилась о лёд, после чего пришлось ехать в больницу. Ты так сильно не хотела идти на рентген, потому бабушка купила мишку и, договорившись с медсестрой, показала на нём, что это не так страшно. Только тогда ты согласилась.

Пока мама рассказывала мне эту историю, я в голове представляла себе эту картину. Но, я не могла точно знать, как всё это было. Совпадает ли цвет больницы с реальностью? Что было на мне надето? Как выглядела моя бабушка? Я не знала, я могла только представить.

Походив по дому, мама провела меня в одну из спален на третьем этаже под самой крышей. Это была некогда моя комната. Посреди стояла широкая кровать с закруглённой спинкой, в углу письменный стол, на нём ноутбук, небольшой цветочек в горшке и лампа. На небольшом широком подоконнике лежали подушки и плед, круглое окно украшала гирлянда. Рядом со столом стоял шкаф с одеждой, рядом с ним – книжные полки. Типичная комната девочки-подростка.

- Располагайся, моя милая, - произнесла мама, пропуская меня внутрь.

- Я…я живу здесь? – мне было стыдно задавать такого рода вопрос.

- Я понимаю. В этой комнате ты жила до окончания школы и пока не поступила в университет. С того момента прошло два года. Ты часто приезжала сюда. В последний раз ты просила меня изменить интерьер здесь, убрать всё лишнее, поменять цвет стен и убрать всю эту «мишуру», как ты её называла. Но, как видишь, изменить ничего я не успела. Ты не сильно расстроилась?

- Нет, что ты. С одной стороны, я благодарна тебе за то, что ты не избавилась от этого. Все эти вещи помогут мне вспомнить своё прошлое и вернуться к нормальной жизни. – я не несколько секунд замолчала. – А, ты знаешь…где я живу теперь? После отъезда и поступления?

- Конечно знаю, Инга. Эту квартиру мы выбирали с тобой вместе. Если ты хочешь съездить туда, то послезавтра, ближе к вечеру, я отвезу тебя туда. Хорошо?

Я кивнула. Мама, поцеловав меня в щеку, вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями и чувствами. Я вернулась. Вернулась в свою жизнь. Осталось только одно – вспомнить. Вспомнить и понять – кто же я?

Несколько минут я с интересом рассматривала комнату в надежде вспомнить хоть немного, но тщетно. В моей памяти не было воспоминаний, которые были связаны с этим домом, комнатой или мамой. На их месте были другие, явно не имеющие отношения к моей жизни. Большой дом, словно особняк с резными воротами, широкими дверями с вырезанными тиграми на них, полукруглые окна, высокие ступеньки. Это место никак не шло в сравнение с моим домом, однако мне казалось, что именно оно и есть моё место. Место, где я жила и где я могла бы докопаться до истины. Но, что это за место?