Возродить любовь

Лондонский дождь стучал по стеклу кофейни «Уиллоуби» нежным, но настойчивым ритмом. Алистер Колхаун, отпивая эспрессо, машинально просматривал отчет по проекту на планшете. Это был его оазис спокойствия перед рабочей бурей — тихий час в знакомом месте недалеко от офиса.

Его покой нарушил знакомый голос — звонкий, радостный.

— Дайан! Я не поверила своим глазам, когда увидела твое портфолио в папке кандидата!

Алистер вздрогнул, оторвавшись от экрана. У стойки заказа стояла его сестра Айви. Её строгий блейзер и прямые брюки контрастировали с безудержным восторгом на лице. Но не это заставило его сердце пропустить удар, а фигура девушки, к которой Айви бросилась с объятиями.

Он узнал её мгновенно, хотя восемь лет сделали своё дело. Дайан Милетт.

Она уже не была той долговязой девчонкой с тетрадкой по искусству, которая часами могла болтать с Айви в его гостиной. Перед ним стояла женщина. Её золотисто-медовые волосы, собранные в небрежный, но элегантный узел, оттеняли тёплый тон кожи. Пальто песочного цвета, перехваченное тонким ремнём, подчёркивало хрупкие плечи и ту самую тонкую талию, о которой он, к своему удивлению, почему-то помнил. Она улыбалась Айви, и в этом смехе — низком, мелодичном — звучали отголоски прошлого.

Внутри что-то ёкнуло — странная смесь узнавания, досады и чего-то ещё, что он не захотел идентифицировать. Он видел, как они, болтая, выбрали столик неподалёку, и поймал на себе взгляд Дайан. На долю секунды в её карих глазах мелькнуло изумление, а потом — холодная стена вежливости. Она кивнула ему сдержанно, без улыбки. Айви, заметив молчаливый обмен, замахала рукой:

— Алистер! Смотри, кто вернулся в нашу жизнь! Дайан! Помнишь?

«Как я мог забыть?» — пронеслось у него в голове. Он помнил, как дружба между девочками внезапно и без объяснений со стороны Дайан сошла на нет. Помнил, как Айви пару месяцев ходила расстроенная, а он, старший брат, чувствовал беспомощное раздражение на ту, кто причинил боль его сестре. Он встал и подошёл к их столику, чувствуя скованность в каждом движении.

— Дайан. Да, конечно, помню. — Его голос прозвучал более официально, чем он планировал. — Давно не виделись.

— Восемь лет, Алистер. — Её ответ был мягким, но в нём явственно слышалась сталь. Она не стала протягивать руку, лишь оценивающе скользнула взглядом по его фигуре, отложенному воротнику безупречной рубашки до пряжки на ремне. — Выглядишь... успешным.

— А ты... повзрослела, — отрезал он, тут же почувствовав глупость этой фразы.

Айви нервно перебирала салфетку, чувствуя ледяную атмосферу.

— Дайан теперь потрясающий дизайнер интерьеров! Её взяли на тот самый проект в галерее «Кембридж»! Ты же про него говорил!

Вот оно. Удар под дых. Алистер медленно опустился на свободный стул, его мозг лихорадочно складывал факты. Проект модернизации галереи «Кембридж». Его новый главный подряд. Архитектурное бюро, отвечающее за дизайн... И среди их сотрудников — Дайан Милетт.

— Так это ты, — произнёс он тихо, глядя на неё не отрываясь. — Тот самый «многообещающий дизайнер с инновационным взглядом», чьи эскизы я получил вчера на согласование.

На её щеках выступил лёгкий румянец, но взгляд не дрогнул.

— Мир тесен, Колхаун. Оказывается, ты тот самый «непреклонный реализатор», который славится тем, что режет по живому бюджеты и бескомпромиссные сроки.

— Я тот, кто доводит до ума воздушные замки и ставит их на прочный фундамент, — парировал он, чувствуя, как знакомое упрямство поднимается внутри. — Твоя концепция с гибким светом в главном зале... Она нереальна по срокам монтажа.

— Она создаёт нужную атмосферу! — вспыхнула Дайан, забыв о холодной вежливости. Её глаза загорелись. — Вы хотите превратить галерею в бездушную стеклянную коробку?

— Я хочу, чтобы проект был сдан в срок и не обанкротил всех нас! Твои «атмосферные» решения могут потянуть за собой удорожание на тридцать процентов!

Айви смотрела на них, широко раскрыв глаза, как на теннисный матч.

— Ребята... Может, кофе? Вы, кажется, ещё не пили...

Но её не слышали.

— Я не думала, что за восемь лет ты превратился в такого циника, — сказала Дайан, и в её голосе прозвучала неподдельная обида, та самая, что копилась годами.

— А я не думал, что ты, повзрослев, всё ещё предпочитаешь красивые фантазии суровой реальности, — огрызнулся Алистер, тут же пожалев о сказанном. Он видел, как она слегка отпрянула, будто от пощёчины.

Она медленно поднялась, достоинство в каждой линии её хрупкой, но такой собранной фигуры.

— Реальность, Алистер, такова, что мы вынуждены работать вместе. Мои «фантазии», как ты изволил выразиться, — это то, за что клиент платит деньги. Твоя задача — найти способ их воплотить, не растеряв сути. Если, конечно, ты способен на большее, чем просто рубить с плеча.

Она повернулась к Айви, и её выражение смягчилось.
— Айв, извини, мне пора. У меня встречи. Позвоню тебе на днях, хорошо?

Не дав ему шанса на ответ, Дайан развернулась и пошла к выходу, оставив за собой лёгкий шлейф нежного, тёплого аромата — не духи, а словно смесь ванили и жасмина. Тот самый, что он когда-то ассоциировал с уютом своего дома, когда она была его частой гостьей.

Алистер смотрел, как она растворяется в серой пелене дождя, стиснув челюсть. В груди бушевало странное чувство — ярость, смешанная с досадой и щемящим, совершенно неуместным, желанием догнать её и... И что? Извиниться? Продолжить спор?

— Ну что, — тихо сказала Айви, отодвигая от него свою чашку. — Поздравляю. Ты только что за три минуты умудрился разругаться с лучшим дизайнером в проекте и с моей лучшей подругой. В одном лице.

— Она сама начала, — буркнул он, отворачиваясь к окну.

— Она ничего не начала. Она просто напомнила тебе о себе. А ты почему так? Что она тебе такого сделала? Вы тогда просто перестали общаться.

Он молчал. Что она сделала? Она исчезла. Вычеркнула их, его сестру, их дом из своей жизни без единого слова. И это молчание, эта тихая измена их маленькому, уютному мирку, ранила Айви. А значит, и его. Защищать сестру было его инстинктом.

— Дело не только в прошлом, — наконец сказал он, глядя на пустой столик, где стояла её недопитая чашка латте. — Её концепция рискованна. Я не могу позволить проекту провалиться.

— Да ладно тебе, — вздохнула Айви. — Это больше, чем проект, и ты сам это знаешь. Ты смотрел на неё не как на коллегу с рискованной концепцией. Ты смотрел на неё как на... Дайан.

Она встала, натягивая пальто.
— И, кстати, насчёт её концепции... Может, вместо того чтобы ломать, стоит попытаться понять? Вдруг в её «фантазиях» есть смысл, который ты упускаешь из-за... ну, из-за своего упрямства?

Айви ушла, оставив его наедине с остывшим эспрессо, стуком дождя и навязчивым воспоминанием. Не о ссоре, а о том, как Дайан, лет в шестнадцать, смеялась на его кухне, пытаясь испечь им с Айви брауни по рецепту своей мамы. Как её медовые волосы падали на щёки, а на кончике носа красовалось пятно муки. Как тогда, совсем юный, он поймал себя на мысли, что она — самое тёплое и солнечное существо в их доме.

А потом это солнце погасло. Без предупреждения.

Теперь оно вернулось. В виде профессионального вызова, живой обиды и женщины, чей взгляд мог обжечь холодом, а от присутствия в комнате, казалось, менялся сам воздух.

Алистер откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Проект. Он должен думать о проекте. О сроках, бюджетах, логистике.

Но вместо этого перед внутренним взором чётко вставали две вещи: дерзкая линия её бровей, поднятых в вызове, и цифры в правом нижнем углу последнего чертежа — инициалы «D.M.», которые теперь имели имя, лицо и историю, с которой ему предстояло разобраться.

Судьба, подумал он с горькой усмешкой, оказалась мастером по ироничным сюжетам. Она подкинула ему не просто талантливого дизайнера. Она вернула ему призрак прошлого. Бой, который им только предстояло дать, явно не ограничивался чертежами и сметами. Он только что начался.