1
Это история парня и девушки. История любви? Я не уверена. Ненависти? Тоже вряд ли. Хотя...
Все началось обычным весенним днем. Я проспала. Открыла глаза, еще даже не догадываясь об этом, лениво потянулась, выставив голые пятки из-под одеяла, и поежилась от холода. Апрельский ветерок врывался в форточку, заставляя слегка подергиваться тонкие розовые занавески, и принося с собой с улицы прохладу, запахи талого снега, прелой травы и свежей выпечки.
Выпечки?! Какого черта?! Как выпечки?
Булочная на первом этаже нашего дома открывалась в восемь утра. Часам к девяти запах булочек с корицей, пышной сдобы и ржаного каравая с тмином добирался и к моим окнам. Я подскочила на постели, тщетно пытаясь разлепить глаза. Дотянулась до мобильника. Тот лежал на краю тумбочки и не подавал признаков жизни. Зарядного устройства, которое я подцепляла вчера вечером, нигде не было видно. Так и есть, телефон сдох.
Глаза упрямо таращились в темный экран, пытаясь разглядеть цифры, которых там и не должно было быть. Аппарат же был выключен. Сел. Отрубился еще вчера. И я знала, кого нужно было за это благодарить. Братца-кролика, точнее просто братца, мирно храпящего за стенкой.
Соскочив с кровати, я запрыгнула в старые рваные джинсы, неуклюже натянула любимый свитшот с изображением чуваков из «Chromeo» и пулей помчалась в мамину комнату. Большие часы на комоде показывали половину десятого. Половину, мать его, десятого...
- Нет! Нет! Нет! Нет! - вырвалось с досады.
Шучу. Просто одно «нет» и пара крепких ругательств. Я же вам не барышня из дамского романа, матюгаться умею. И еще как! Только знает об этом один лишь брат, так как все крепкие словечки достаются именно ему. Заслуженно. И не зря - он балбес, каких еще поискать. Как я его терплю? А так, деваться-то пока некуда. Живем на одной территории, да и люблю я его, чего уж скрывать. Мы, как-никак близнецы. Ну, то есть двойняшки.
Но то, что он вчера забрал мое зарядное без спроса, лишив средства связи и будильника, я не прощу. Зря что ли корпела над учебниками до двух ночи? Зря готовилась к такому важному зачету? А он, тупица, все испортил очередным глупым разгильдяйским поступком.
- Ну, и гад ты, Пашка! - громко выкрикнула я, пнув ногой дверь в его комнату.
- Отвали, сурикат! - буркнул брательник, поворачиваясь с боку на бок. И накрылся с башкой одеялом.
-Сейчас ты у меня за все ответишь! - Хлопнула дверью и побежала собираться.
Ненавижу свое прозвище. Обидное и жалкое. Я получила его в университете в прошлом году. Почему сурикат? Не, это не значило, что я, сложа лапки, вечно осматриваюсь в поисках опасности, словно маленький зверек.
Все из-за фамилии - Сурикова. Нормальная фамилия, скажете вы, и только извращенцу могло прийти в голову придумать такое производное, как сурикат. Но, к сожалению, у меня в группе учатся одни недоумки, которым нечем больше заняться, как выдумывать прозвища и дразнить изгоев. Хотя нет, я не изгой, я - невидимка.
И до сих пор не стала объектом их издевательств только потому, что веду себя тихо и неприметно. Ботаники, неформалы - всем доставалось от этой кучки задавак, считающих себя хозяевами жизни. Меня до сегодняшнего дня не трогали. Почти. У нас негласный договор: я делаю вид, что их не существует, они не замечают меня. Все довольны.
Когда все это началось? Пожалуй, еще на первом курсе. И не сказать, чтобы это меня сильно беспокоило. В школе я ладила со всем классом, врагов у меня не было, в друзьях числилось несколько довольно приятных девочек. Ну, и брат. Мы с ним всегда были «не разлей вода», с таким другом никогда не приходилось скучать. Жаль, что он назло маме после школы поступил в экономический колледж, ведь в моем универе он бы точно не пропал. И мне бы не дал превратиться в серую тень, которой я стала.
Помню свой первый день в универе, как сейчас. Совершенно неожиданным было оказаться вдруг на первой паре, окруженной двумя десятками пар незнакомых глаз, встревоженных так же, как и я, от того, что оказались чужими в незнакомом месте. Все было новым, незнакомым, непонятным и ужасно интересным.
Время шло, мы привыкали, втягивались в учебу. Мои новые одногруппники приглядывались друг к другу постепенно, смеясь и находя точки соприкосновения. Вскоре они уже стекались в группки и междусобойчики, союзы и коллективчики. И как-то вот этот момент, видимо, прошел мимо меня, потому что в один прекрасный день я вдруг проснулась и обнаружила, что не принадлежу ни к одной касте из вновь образованных.
Несколько ботаников, сбившихся в кучку, еще как-то более-менее общались со мной, могли перекинуться парой слов, но и то только по делу. Все же, я числилась не самой тупой и даже могла подсказать им что-нибудь дельное. Неформалы огрызались - оказавшись в меньшинстве, они выбрали в качестве защиты наиболее эффективный способ. Не трогай нас - не тронем тебя. Середнячки же тянулись к «звездам». Так я называла компанию Костыля.
Детки вполне обеспеченных родителей, которые посещали пары только потому, что это было их способом где-то тусоваться вместе каждый день. Не богатенькие моральные уроды, а просто уроды (по версии моего личного хит-парада отмороженных), которые будучи отпрысками уважаемых в городе людей, всегда были красиво одеты и вкусно накормлены. Отсюда, наверное, и манеры: грубость, хамство, зазнайство и раздутое до неприличия самомнение.
Почему Костыль? Все просто. Этот дебил год назад умудрился выпрыгнуть из окна аудитории на спор с Лысым. И сломал ногу (ну, не дебил ли?). Две недели на растяжке, долгие месяцы реабилитации, и приросшие, казалось, почти намертво к подмышкам костыли. Все просто. Кость со временем заросла, а погоняло осталось.
А почему Лысый? Потому что это тип пришел на первый курс с густой шапкой кучерявых волос, из-под которых было не видать даже его черных глаз. Смуглый, рослый, с ровным прямым носом - вылитый жгучий итальянец, будь он не ладен. Сразил всех наповал и своей внешностью и прической. Потому и получил почти сразу прозвище Лысый.
Самые красивые девочки, хорошо одетые мальчики, все они как-то сразу потянулись друг к другу невидимым магнитом. А я вот это разделение на могучие кучки проспала. Проморгала, так и оставшись одна. Ну, а позже просто привыкла.
Приходила, садилась тихонько на последний ряд и ныряла с головой в конспекты. Это стало моим способом медитации - записывать все, что говорили преподаватели. Слово в слово, как стенографистка. Так можно было не отвлекаться на косые взгляды и недобрые перешептывания.
Сидишь себе, пишешь. Никого не замечаешь вокруг. Переменка? Можно отдохнуть и порисовать. Громко, конечно, сказано «порисовать». Так, почиркать на полях или в блокноте. Пару забавных рожиц одногруппников, перевод песни для брата (чтобы он знал, о чем напевает под веселое треньканье на гитаре), и, разумеется, сердечки.
А как вы думали? Я же девочка. И все девочки в моем возрасте мечтают о вполне себе взрослой любви. С прогулками вечером по темной аллее, обязательно за ручку и...как там в книжках? Ах, да, с поцелуями.
Схватив в охапку сонного Крыся, посмевшего недовольно мяукнуть, я сунула его Пашке под одеяло. Пусть знает наших. Брат довольно быстро все понял: голые пятки нервно задергались, колени прижались к животу.
- Машка! - Охрипший со сна голос казался крайне раздраженным, что не могло меня не радовать. - Вот ты стерва!
- Я такая, да, - довольно хрюкнула я, натягивая капроновые носочки.
- Крысь! - Это уже негодяю-коту, царапающему не в меру волосатые икры брательника. - Брысь! Иди уже отсюда, иди. Ы-ы-ы! Ма-а-аш, ну убери его?!
- И тебе доброго дня, Суриков!
Хлопнула дверью, чтобы кот не мог выбраться из комнаты и протяжно мяукал. Так, как только он один умеет: громко, заунывно, максимально раздражающе для спящего молодого мужчины. Усмехнулась и побежала к двери. Один мимолетный взгляд в зеркало. Оп! Стоять. Это что, я вот так собралась выйти в люди? Е-мое...
Поработала пятерней, пытаясь унять непокорный каштановый бунт на голове, уныло вздохнула. Ничего не поделаешь, а мне с этим еще жить. Пара завершающих и вполне бесполезных штрихов расческой, цветная (да, детская, ну и что?) заколка. И глупая улыбка.
Проскользнула в любимые кеды, подогнула джинсики немного (так, для красоты). Сняла с вешалки любимое кашемировое пальто нежно-кремового оттенка, на которое старательно копила несколько месяцев. Надела, закинула сумку на плечо. Все равно чего-то не хватает. Напялила очки с круглыми стеклами персикового цвета.
Вот, теперь я в тренде. Никогда в таком прикиде не появлялась в универе. Так меня, пожалуй, и заметят. Хотя оно мне надо? Да по фигу вообще. Просто по ба-ра-ба-ну.
Можно идти.
Закрыла дверь. Громко (мвуааахаххахаха!) и достаточно звонко, чтобы окончательно разбудить старшего (всего-то на пятнадцать минуточек) братца-лоботряса. И торопливо поскакала вниз через две ступеньки, усиленно пытаясь сообразить, почему волосы одного и того же цвета и качества отлично смотрелись на голове молодого мужчины по фамилии Суриков и совершенно нелепо торчали в разные стороны у меня. Шутница-природа, будь она неладна, и тут подвела!
Сколько там у меня? Полчаса? Поглядела на часы. Нет, уже двадцать минут осталось. Проклятие! В другой раз я бы обязательно не спеша прошлась пешком, тщательно вымешивая кедами весеннюю грязь. Но не сейчас. Пожалуй, стоит воспользоваться общественным транспортом. Вон, кстати, маршрутный автобус вырулил из-за угла. О-очень кстати! Стой, стой!
Водитель притормозил и открыл двери, словно приглашая меня заскочить на ходу.
- В своем уме? - Всплеснула руками, еле сдерживаясь, чтобы не показать ему в стекло неприличный жест. - Давай по-человечьи останавливайся!
Тц-тц-тц. Старая развалюха со скрежетом проехала еще пару метров и замерла на остановке.
- Другое дело, - проворчала я, запрыгивая внутрь.
Порылась в карманах в поисках мелочи, выгребла, отсчитала сколько нужно и, не заметив в салоне признаков присутствия кондуктора, сложила монетки горочкой на панели возле водительского сидения. Вот так. Теперь я должна успеть к началу зачета по грамматике перевода. А он был очень важен для меня, ведь его преподавал сам Станислав Вячеславович. Мой Стас...
Нет-нет, конечно, педагог не догадывался, что он «мой». И что его как-то там зовут, пусть даже очень ласково, на вроде Стасик. Но для меня он был настоящим предметом обожания, с первого дня, стоило мне только его увидеть. Спутанные волосы, мягкие и кудрявые, совсем, как у моего брата. Светло-русые, намеревающиеся захватить весь мир и густыми прядями спадающие на лицо. Глаза, грустные и серьезные, большие и темно-зеленые. Такие темные, что кажутся почти карими. Но стоит посмотреть на них на солнце, и они загораются тысячами зеленых отблесков, сливающихся из маленьких искр в крупные яркие изумруды.
Высокий, всегда скромно, но со вкусом одетый, и что немаловажно, привлекательный мужчина лет сорока с хвостиком. Скажете, староват для меня? Нет, совершенно. Гораздо больше удручает тот факт, что ему не положено заводить близких отношений со студентами. Ну, так мне и осталось учиться всего-ничего - два года с небольшим. Главное, обратить на себя внимание, заинтересовать, а в этом направлении я уже немного продвинулась.
Еще на втором курсе, чтобы не отставать от других студентов, я начала читать неадаптированную литературу. Прочла в оригинале «Европейцев» Генри Джеймса, чуть тогда мозг не вывихнула, но осилила. Очевидность прогресса моих языковых навыков заставила меня продолжить эксперимент, подбирая для чтения все новые и новые произведения в нашей библиотеке. Слушала много музыки и аудио-спектаклей, привыкая к особенностям произношения и отличиям в британском и американском английском. А потом вдруг решила сменить тактику.
А что, подумала я, если попробовать поразить Стаса не своими успехами, а наоборот - попросить помощи? Хороший ход. И тогда по моей просьбе мама договорилась о двух часах в неделю дополнительных занятий. Индивидуальных. Для меня одной. У нас дома.
Стасик приходил по средам и пятницам вечером. Вот уже два месяца. Мы всякий раз садились за стол в гостиной. На расстоянии полуметра друг от друга. Опасно близко. Так близко, что сердце гулко отдавалось в ушах от каждого случайного соприкосновения рукавами. Я закусывала до боли губу, боясь, что он услышит. Но он продолжал монотонно объяснять материал, который был для меня проще пареной репы. Ловя глазами каждое движение его губ, я слушала и наслаждалась этой близостью.
Иногда, когда запах его парфюма ударял в голову, мне хотелось поцеловать Стаса и посмотреть на реакцию.
Вот наши взгляды встречаются. Искра, словно от спички. Еще несколько секунд на раздумье и долгожданное встречное движение. Мммм.... С каждым разом это видение становилось все реальнее и, казалось, вот-вот желанное произойдет наяву, а не в моих глупых мечтах. Но как всегда заходила мама со своим традиционным «я только поставлю вам чаю и уйду» и все обламывала. Отдаляя меня от моей цели и мужчины-мечты все дальше и дальше.
Разумеется, оплачивала я эти занятия из своего кармана. Маме и так было тяжело. На ее шее висели мы с братом, квартплата, кредит подонка-отца, бросившего нас еще в детстве и сам подонок-отец собственной персоной. Да-да, вы не ослышались. Узнав, что этот тип болен (хрен знает чем, мне все равно, но лучше бы он скорее загнулся от этой дряни) мама решила ему помогать и теперь навещает несколько раз в неделю уже в течение пары лет.
Из-за этого у нее с Пашкой постоянные конфликты. Брат громыхает своими вечеринками, стоит ей только выйти за порог, шокирует татуировками, пирсингом, сигаретами и странного вида девахами, которых он пачками тащит к нам в квартиру. Поэтому я держусь ровно, стараюсь не расстраивать родительницу еще больше. Молчу про свою учебу, подрабатываю переводами, батрачу в свободное время в местной забегаловке и стараюсь не злить. Одного стихийного бедствия на семью, пожалуй, будет достаточно.
Я удобнее устроилась на сидении напротив выхода. Может, стоило бы полистать конспекты, пока эта тарантайка ползет в сторону универа? Сняла очки, запустила руку в сумку, где приятно шелестели исписанные мною тетрадки. Зеленые, желтые, красные. Мои богатства. Мои верные спутники.
Автобус подскочил на кочке, вытряхивая из меня последние остатки сна (да и мозгов, пожалуй), и сбавил ход лишь перед остановкой. Отпустив конспекты, я покосилась на водителя. Если бы не такой чудесный весенний день, точно бы послала ему мысленно пару крепких ругательств. Лихач хренов!
Повернулась к окну. Солнышко пробивалось сквозь мутные стекла автобуса невероятно прозрачными, яркими лучами, растекающимися по салону, словно медовая акварель. Их блики вспыхивали, отражаясь в хромированных поручнях и даже в моих часах, и рассыпались на десятки солнечных зайчиков на сидении и под ногами.
Обожаю весну. Природа просыпается, согревает своим свежим дыханием, радует первыми цветами, звонкими ручейками. И даже музыка в наушниках звучит веселее, заставляя шагать вприпрыжку.
Тц-тц-тц. Опять! Автобус со страшным скрипом притормозил возле остановки. Я убрала за ухо две светлых прядки, упавших на глаза.
Похоже, водитель на этот раз решил не испытывать терпение пассажиров - остановился, как положено, и открыл двери. Желающих прокатиться в такую прекрасную погоду нашлось немало: целая орава первоклашек с учительницей с шумом влетели и рассосались по сидениям в хвосте салона, пара бабушек, ворчащих и спорящих друг с другом и со всем белым светом, еле вползли и заняли места рядом с водителем. И как пенсионеры вообще выносят такую жару в своих пальто, зашторенных буквально по подбородок? Да еще и в глухой вязаной шапке в комплекте с платком, плотно обернутым вокруг шеи? Загадка.
Я втянула носом приятный свежий аромат весны, вдруг ворвавшийся в салон. Все-таки лучше этого времени года и быть не может! И плевать на лужи, на грязь, которую приходится месить собственной обувью вплоть до мая, плевать на серые кучи снега и какахи, вдруг оттаявшие после зимы на газонах. Это же весна! И ничего не может быть прекраснее нее!
Я посмотрела на часы и нетерпеливо постучала пальцами по коленке. Пора бы и отправляться, чего он там ждет? У меня важный зачет, нельзя опаздывать. Бросила взгляд в сторону водителя. Типа: эй, чувак, ты уснул там? Он, казалось, перехватил мой взгляд, нахмурился и лениво нажал кнопку, которая закрывает двери.
Вот так уже лучше. А теперь поторопимся, иначе...
Дверь, почти закрытая до конца, заскрежетала, перехваченная чьей-то рукой.
Пальцы длинные, покрытые цветными татуировками от ногтей до запястий, увешанные странными массивными кольцами-печатками, вцепились в нее и с силой дернули в обратную сторону. Ветхая конструкция не стала сопротивляться - открылась податливо и мягко.
Через секунду вслед за костлявой рукой появилось такое же костлявое тело. Парень. Высокий, сутулый, в вытянутой, длинной серой футболке, непроницаемых черных очках и потертой кожанке запрыгнул на ступеньку. Я замерла. Голова его качнулась из стороны в сторону, пугающе и опасно. Он словно хищник выискивал глазами жертву. Хотя именно глаз и невозможно было разглядеть сквозь черные стекла.
Перестав мотать головой, взялся за поручень, обвив тот своими безобразными тонкими пальцами, и как-то странно покачнулся, хотя автобус еще не начинал движение. Наклонился всем телом на металлический релинг справа и снова принялся сканировать салон взглядом.
Я выпрямилась, стараясь не дышать. Еще не хватало, чтобы этот наркоман занял место напротив меня. Бледный, помятый, явно страдающий от похмелья или чего там у них, у нариков, бывает, он навалился на поручень, ожидая, пока автобус тронется и наберет скорость. Навис надо мной, как многоэтажка, угрожающе покачиваясь, и уставился... Да блин!
Мне опять не повезло. Это чучело заприметило-таки свободное место!
Парень отпустил поручень и грохнулся на сидение напротив, как тяжеленный мешок с картошкой. Ну, или с костями. Потому что он явно был изможден, как все любители курнуть, закинуться или уколоться. Сел, вытянул свои длинные худые ноги в узких черных джинсах, расслабил плечи и завис, глядя куда-то сквозь меня.
По спине пробежал холодок. Взгляд этого чудилы явно был направлен в мою сторону, но вполне могло статься, что он просто спит, а не рассматривает брошку на моем пальто. Я прижала к себе сумку и робко опустила глаза. В пол. А как? Не на него же глядеть? Если он такой наглый и бесцеремонный пусть пялится на меня. Лично я так не могу.
Посмотрела налево. Старушки уже перешептывались друг с другом, обсуждая странного пассажира, и брезгливо плевались в его сторону. Глянула вправо. Малыши-карандаши застыли с выражением ужаса на лице. Эксцентричный молодой человек с татуировками захватил все их внимание, обеспечив хотя бы на какое-то время, но идеальную тишину в салоне.
Я отвернулась, уставившись вновь на свои кеды, и выдохнула. Ну, и что? Да, тип отвратительный. Но не тронет же он никого прямо на глазах всего салона? Пусть себе сидит, а я пока посмотрю на него. И очень осторожно скользнула взглядом снизу-вверх.
Кроссовки. Спортивные найки, хай-топы с золотистым логотипом и красными шнурками. Донельзя белые и омерзительно дорогие. Новенькие. Или просто чистые. Ну, не летает же этот экземпляр на метле? Ходит, как и все, по улицам. Значит, только вышел из дома, целомудренно-незапачканный, не отмеченный серо-коричневой грязью этой весны.
Руки. Ухоженные, мягкие, с тонкими пальцами. Металлические цепочки и браслеты на запястье. Много татуировок в цвете. Рисунки тянутся диковинными завитушками и загадочными буквами вверх, перемежаясь со штрихами и, кажется, чем-то похожим на черепушку, ныряющую в рукав куртки. Это на одной руке. Вторая чистая, как белый лист, покоится на его ноге.
Поза дерзкая, расслабленная. Положение хозяина жизни. Сидит, не дергается, не собирается даже передавать за проезд. И все будут молчать, никто не скажет ни слова. Даже водитель. Я уверена, потому что и сама бы тоже не заикнулась. Кто знает, что ожидать от такого кадра, расписанного под хохлому?
Подняла глаза выше. Робко, медленно, стараясь делать вид, что думаю о чем-то своем. Куртка: черная, кожаная, с английским воротником, усеянная металлическими клепками-застежками. Даже со своего места можно было представить, как она пахнет кожей - дорогой, мягкой. И в контраст ей длинная футболка, превосходящая по длине. Серая, линялая, вытянутая. Такой будто несколько раз помыли полы, потом выстирали, высушили и надели снова. Короче, по ходу, тоже адски дорогая вещь.
Чувак сидел, развалившись на сидении, и мерно покачивался всем телом в такт автобусу. Наверняка, еще и ловил кайф от того, как его открыто разглядывает добрая половина салона.
А я тем временем продолжила свое исследование. Подняла глаза выше. В вороте футболки незнакомца красовался очередной рисунок. Татуировка поднималась вверх, раскрашивая шею оттенками синего, красного и желтого, и заканчивалась где-то за левым ухом. Крылья, перья, когти какой-то птицы. А на плече вроде клыки? Не видно полностью, можно только дорисовывать в уме.
Не тело, а холст, блин. Надо же так себя изуродовать. И как люди это делают? Да еще и добровольно? Мне непонятно.
И вдруг я чуть не охнула, заметив, что странный тип пялится на меня прямо поверх слегка спущенных на переносицу очков. Брови нахмурены, губа закушена ровными белыми зубами. Вот ведь наглец!
Быстро отвернулась и уставилась в окно. Не хватало еще, чтобы пристал ко мне со своими предъявами. Еще две остановки, и я буду на месте. Автобус свернул на нужную улицу и ускорил движение. Поглядывая на часы, я чувствовала себя неуютно под этим взглядом, пронзающим насквозь.
Рука наркомана, та, что была от и до изрисована цветными чернилами, шевельнулась, невольно приковывая мое внимание, и медленно потянулась за чем-то во внутренний карман кожаной куртки. Я облизнула пересохшие губы, не зная, чего ожидать, и напряглась всем телом. Секунда, и из кармана показалась алюминиевая банка с какой-то дрянью.
Пиво? Энергетик? Газировка? Не было видно - он обхватил ее своей измалеванной клешней и поставил на коленку. Взялся свободной рукой за язычок на крышке. Не собирается же он открыть ее прямо здесь?! Ужасно бестактно. Брезгливо отвернулась, чтобы убедиться, что и остальные пассажиры в недоумении.
Большинство пыталось делать вид, что заняты чем-то важным, вдруг появившемся на экране смартфона или за окном. И только школьники сидели, с интересом разглядывая чудака и негромко перешептываясь.
Кхш-кшшш....
О, ужас. Я сразу поняла, что это за звук. Он что не слышал о запрете распития спиртных напитков в общественных местах?! Вскрыл банку, приложил к губам и принялся жадно глотать. Дикарь! Он вообще знает хоть что-нибудь о манерах? Покосилась на него из-под полуприкрытых ресниц, вжала голову в плечи, наблюдая, как содержимое банки, вторя движениям кадыка, исчезает в его желудке.
Выпил все до последней капли. Хмуро оглядывая тару из-под напитка, скривился, разнося свое неудовольствие мелкими морщинками по бледному лицу. Ох, если он сейчас еще рыгнет, меня вырвет. Точно вырвет. Просто вывернет наизнанку прямо здесь! Вот что за мерзкий тип!
Бросила взгляд за окно. Автобус промчался мимо пустой остановки и двинулся дальше. Отлично, значит, быстрее доеду и успею к началу зачета. К своему Стасу...
Кхш-кххшшшш!
Он в своем уме вообще, нет?! Запредельно громко и невыразимо бессовестно этот тип смял алюминиевую банку в руках, превратив ее в ровный алюминиевый блин.
Блин!
Моя челюсть начала отваливаться, когда он бросил смятую посудину рядом с собой на сидение. Прикрыв раззявленный от возмущения рот, я сглотнула и оглянулась по сторонам. Никто, буквально никто, не хотел конфликта - все дружно смотрели куда угодно, только не на источник громкого звука.
Повернулась к наглецу. Не дрогнув ни одной мышцей на лице, он невозмутимо достал из кармана жевательную резинку, распечатал и отправил в рот. Фантик, само собой разумеется, полетел туда же, куда и банка. На сидение рядом. Нарушитель порядка положил локти на спинку сидения за головой и растянулся ленивым котом, медленно двигая челюстями.
О, моя остановка! Наконец-то.
Схватила сумку, нетерпеливо накинула на плечо и рванула к выходу. Встала всего в метре от татуированного наглеца, боясь даже взяться за поручень возле его плеча. Осторожно ухватилась с другой стороны, переступила с ноги на ногу, считая секунды до полной остановки автобуса. Сейчас этот парень был настолько близко от меня, что при желании можно было бы разглядеть каждую пылинку на его куртке, каждую капельку пота, стекающую вниз по шее в ворот футболки, но я не смела даже краем глаза взглянуть на это «чудо природы».
Тц-тц-тц. Двери открылись, и я спешно ломанулась к выходу. На волю! Скорее. Сколько у меня там в запасе? Три минуты! Да что ж за день такой! Солнце безжалостно поливало своим горячим светом, заставляя зажмуриваться с непривычки. Ускоряясь вдоль по тропинке, ведущей к главному входу, мне вдруг почему-то захотелось обернуться, чтобы последний раз глянуть на всклокоченные, стоящие дыбом черные волосы, вниз от которых, прямо за ухом, разливаясь радугой, тянулась яркая татуировка, ныряющая под воротник крыльями огромной птицы.
Вот зачем мне это? Сурикова, ты что, чудаков в своей жизни не видала? Дома есть один, такой же костлявый, всклокоченный и невоспитанный. Но голова уже поворачивалась, отыскивая взглядом сидение возле самого выхода. Автобус отъезжал от остановки, набирая скорость. Мутные стекла мелькали одно за другим: первое, второе, третье... Пусто! А дальше взбудораженные лица школьников, провожающие взглядом... меня.
Меня?! Я обернулась и испуганно вздрогнула, заметив высокую черную фигуру, движущуюся следом. Руки в карманах джинсов, плечи ссутулены, взгляд устремлен под ноги. Чуть не запнувшись, я спрятала глаза, развернулась в сторону универа и добавила скорости.
Не хватало еще попасться ему в лапы. Почему он вышел на моей остановке? Почему идет за мной? Зачем я поперлась по этой тропинке среди деревьев вместо того, чтобы пойти по нормальной дороге, где все ходят? Вот дура!
Шаги, твердые и уверенные, смягченные лишь подошвой дорогих найков, эхом отдавались в голове. Я судорожно перебирала в памяти, что такого у меня лежит в сумочке, что подошло бы в качестве орудия защиты. Наверное, следовало бы взять в руки хотя бы шариковую ручку. Ткнуть в шею, если эта обезьяна подойдет ближе и попробует хотя бы дотронуться до меня.
Хотя зачем человеку явно обеспеченному преследовать кого-то? Чтобы обворовать? Вряд ли. Насиловать посреди бела дня? Нет, он, пожалуй, мучается больше от похмелья, чем от полового зуда, вон какой помятый. Ой, а если этот тип просто нанюхался и ничего не соображает? И еще ускорила шаг. Береженого Бог бережет.
Еще два шага. Какой-то гадкий сучок под ногами. И правая нога предательски завернулась внутрь, откидывая тело вперед. Да вашу-то мать! Я приземлилась на кучу прелой травы возле дороги, инстинктивно вытянув вперед руки. Волосы встрепенулись в воздухе и упали прямо на лицо, закрывая глаза. Когда падаешь главное что? Правильно: не запоросячить новый прикид. Поэтому не удивительно, что я успела принять позу человека, готового к отжиманиям. Колени прямые, вес тела на вытянутых руках, кеды упираются в грязь самыми носочками. Сумка съехала с плеча и повисла в сантиметре от земли. Да блин! Блин же!
И как я так умудрилась? Еще и в такой момент, когда тебя преследует неведомое науке существо. Топает позади, аки слон. Все быстрее и быстрее. На водопой что ли торопится?
- Помочь? - донеслось вдруг из-за спины.
Насмешливо, но, надо признать, с некоторой долей участия.
Голос оказался глубоким, низким и немного с хрипотцой. Неожиданно приятный, черт его подери. Но на меня подействовал, как будильник - очень отрезвляюще. Барахтаясь в позе ползущей черепахи, я нервно выдохнула и движением головы откинула волосы с лица. Переставила ноги, оперлась и встала, спешно отряхивая руки от пыли.
К пальцам прилипли веточки, песчинки, остатки сухой прошлогодней травы. Надо же было так опозориться! Растянуться на глазах у этого... чуда природы! Да еще и...
Опаньки! Бросила взгляд на часы. Одна минута. Одна чертова минута до начала зачета! И я припустила через дорогу, молча и не оглядываясь назад.
А что? Как будто, так и надо. Может, я не падала? Может, отжималась? В детстве, поскальзываясь зимой, я всякий раз делала вид, что так и было задумано. Кто знает, вдруг, мне полежать захотелось, отдохнуть? И нечего так пялиться, а тем более ржать. Вдруг человек ногу сломал? Обидно же.
Метрах в пятидесяти впереди уже маячило здание, в двери которого дружной толпой уже ломились студенты. Ох, и наши тоже, наверное, еще не все собрались. Есть шанс забежать в аудиторию незамеченной. Все, как я люблю. Маша - серая мышка. Маша - невидимка. Маша - только не вызывайте меня к доске для устного ответа.
Отряхивая по пути липкие от травы и грязи ладошки, я неслась к входу. Надо признаться, меня даже разжарило. С одной стороны чудесное апрельское солнышко, ласково дарящее свой свет. С другой - предвкушение встречи со Стасом.
Вот что за мужчина: видный, красивый, хорошо сложенный. В самом расцвете сил. Всего сорок с небольшим. Да каждая мелкая морщинка на лице только придавала ему особого шарма. И еще эти глаза. Печальные, глубокие. Просто оружие массового поражения! Пожалуй, стоит законодательно обязать всех владельцев таких глаз носить темные очки, дабы не сводить женщин всех возрастов с ума. Если бы он только обратил на меня внимание, я бы уж побеспокоилась о том, чтобы эти глаза засветились от счастья!
Добежала до ворот и не сдержалась. Оглянулась, как бы невзначай, немного повернув голову набок. Блин, да интересно же, куда свернул этот размалеванный. Скользнула по асфальту, пробежалась взглядом по бортику, еще немного... оп...
Нет-нет-нет-нет! Мои опасения подтверждались. Странный парень топал прямо за мной! Лениво и не торопясь. Прямиком к зданию университета. Я опять добавила скорости. Лучше бежать быстрее Усейна Болта и предпоследней зайти в шумную аудиторию, чем опоздать, приковывая к себе внимание тридцати пар любопытных глаз.
Ужасно захотелось вновь обернуться. Что это со мной сегодня? Странно, что я не видела этого дылду здесь раньше. Интересно, где он мог учиться? Что за специальность? Будущий айтишник разве что. Ну, не математик же, не историк, не культуролог, не юрист? Скорее всего, даже не учится здесь, пришел, наверное, встретить кого-то. Такого я бы раньше заприметила, точно.
- Здравствуйте, - почти не слышно буркнула я себе под нос, забегая в здание. Охранник, молча, кивнул. Он кивал всем. Такая у него была работа. Сейчас поток схлынет, и можно будет вернуться к заунывному чтению желтых газет с кроссвордами. Ему уже не терпелось, поэтому он, хмурясь, поглядывал на часы.
Поток студентов немного стопорился возле турникета. После прошедших недавно учений с этим делом стало строго. Дежурные на вахте следили в оба, чтобы все шло по правилам. Никто не перепрыгивал, не проходил, прилипнув к чужой спине. Один «пик», зеленая стрелочка, проходит один человек, потом следующий.
Это всех раздражало, но высказываться было бесполезно. И я тоже терпеливо ждала своей очереди.
Наконец-то! Подошла ближе, подталкиваемая чьими-то тычками в спину, приложила сумку. Кх-хм. Прокашлялась, ожидая заветного сигнала. Но ничего не произошло. Потея, перевернула сумку другой стороной. Приложила. Опять ноль эмоций. Да японский городовой! Пресвятой Оксфордский словарь, чтоб тебя!
Сзади кто-то громко выругался. Взгляд охранника тут же метнулся в толпу, пытаясь вычислить нарушителя, но народа было слишком много. Я продолжала прикладывать сумку к турникету, старательно перетряхивая содержимое. И опять все тщетно.
- Дай уже другим пройти! - выкрикнули за спиной.
- Пропустите, пожалуйста. - сквасив жалобную мину, пропищала я в сторону охранника. - Опаздываю на зачет. Откройте, а?
- Не положено. Ищите пропуск или отправляйтесь домой. - Взгляд мужчины говорил о его непоколебимости. Он собирался отработать свою зарплату до последней копейки.
- Ну, что вам стоит? - Мне ужасно не хотелось рыться в сумке при всех.
- Отойдите в сторону, девушка. Вы задерживаете остальных!
Бросил, не глядя, и даже бровью не повел. А в это время чьи-то сильные руки уже отодвинули меня в сторону.
- Можно хотя бы не толкать?! - гневно бросила я, дернув плечом.
- Подвинься, - пробубнил какой-то широкоплечий гад в синей толстовке.
Я отошла в сторону и расстегнула сумку. Ее содержимое напоминало белье после стирки в барабане машины. Косметика выпала из косметички и рассыпалась, перемешавшись с очками, сотовым, ключами от квартиры и блокнотами с цветными ручками. Два ощутимых неприятных тычка достались мне одновременно с двух сторон.
- Да бли-и-ин! - Я готова была зарычать от досады. - О, Галя! Галя, стой!
Я крепко схватила девчонку за рукав. Ответом мне был пренебрежительный взгляд сквозь толстые стекла очков.
- Что? - спросила одногруппница, вырывая руку.
- Галя, я не могу найти свою карточку.
- И?
Эти ботаники иногда могут быть ужасно занудными. Мне уже хотелось потрясти ее за плечи, как следует.
- Галя, дай мне свой пропуск, как пройдешь. Пожалуйста! Просунь вот здесь, а?
- Я не могу. - Она вздохнула, наградив меня сочувствующим взглядом.
- Ну, почему?
Еще один взгляд. Так жалеют умалишенных, сирых и убогих.
- Я пройду. Система отметит, что я в здании. Ты не сможешь войти, пока система не выпустит меня отсюда.
- Что?
- Не сработает пропуск, что! - Она двинулась к турникету. - Потому что я буду в здании. Ты разве не понимаешь, как это работает?
- Блин, - я опустила руки.
Стоило бы выбраться на волю, чтобы хорошенько перетряхнуть содержимое сумки. Еще есть время. И зачет успею сдать, и со Стасом повидаться. Поток студентов, жаждущих успеть к началу занятия, потихоньку иссяк. Поэтому я легко выбралась на крыльцо.
Судорожно начала рыться в сумке. Каких только удивительных вещей там не было скрыто. Билеты в кино, куда мы с Пашкой ходили еще осенью, наушники, запутанные и связанные узелком, фонарик (на черта мне фонарик?), старая жвачка, завернутая в фантик, сто рублей, зажигалка, духи. Смысла не было перебирать этот хлам по второму кругу. Нужно было сесть.
И я направилась за угол к моей любимой скамейке. Всю дорогу туда, рискуя вновь растянуться на асфальте, я копалась в бездонных карманах. Натыкалась на скрепки, пуговки, монетки. Это вообще карманы или кладбище потерянных вещей, а? Извлекла на свет божий квитанцию из ремонта обуви, скомкала и швырнула в урну возле скамьи. Ноги запутались в обрывках сигнальной ленты. Наступила на нее, отдирая от кед, и замерла.
Взгляд застыл на идеально белых кроссовках с красными шнурками. Таких знакомых. Но откуда? Вот ведь блин!!!
Меня словно молнией прошибло. Во рту пересохло, и ужасно захотелось почесаться. Везде. Чтобы снять нервное напряжение. Я так была занята выгребанием мусора из карманов, что не заметила присутствия на своей любимой скамейке высокого незнакомца. Того самого, о существовании которого уже успела забыть в горячке поисков потерянного пропуска.
- Привет. - Он улыбался, самодовольно и нахально.
Очки подняты на лоб, вздымая непокорную черную челку. Куртка распахнута, обнажая футболку, облегающую крепкие мышцы. Да, черт возьми, они у него были! Не качок, не спортсмен, но и не вялый дрищ. Худой, жилистый, поджарый, как гончая. При свете дня он уже не смотрелся бледным подобием человека. Всего несколько минут, а такое нехилое преображение.
Поза парня уже не была такой вызывающей. Он сидел, немного наклонившись вперед, уперев ладонь в колено и курил, зажав сигарету между пальцами руки, свободной от татуировок.
- Угу, - отозвалась я и, лишь скользнув по нему взглядом, отошла на два шага назад.
Снова полезла в сумку. Не бежать же мне отсюда. Но и здороваться с незнакомцами тоже не собираюсь. Продолжила копаться. Жаль, нельзя было все взять и вывалить на ровную поверхность. В этом болоте черт ногу сломит. Мусорка, а не сумка, честное слово. Не подумайте, я не неряха. Вроде. Сама не представляю, как до такой жизни дошла. В общем-то, и не нарочно. Просто, как все девочки, складывала, складывала туда все возможное, пока было место. И забывала доставать.
Нормальная женская сумка. Но есть подозрение, что если заглянуть туда с головой, засосет все тело. Прям сюжет для фэнтези: попаданка в мире смятого мусора, косметики и потерянных вещей. Стоило бы в ней прибраться. Да. Сразу, как найду пропуск, сдам зачет и вернусь домой. Где же он?
- Да сядь ты, я не кусаюсь, не бойся! - рассмеялся парень, стряхивая пепел в урну.
Вероятно, ему стало жалко смотреть, как я, изображая цаплю, стою на одной ноге, коленом другой поддерживая сумку и рискуя, потеряв равновесие, грохнуться. Я почти рычала, ругая собственную забывчивость, ведь карточка никак не находилась. Готова была рвать на себе волосы.
Пожалуй, можно и присесть. На другой край лавки. Так удобнее будет искать. Не съест же он меня?
Оторвалась от сумки и посмотрела на незнакомца. Бесконечные ноги в черных джинсах, сигаретный дым, плотной серой струей вырывающийся из напряженных губ и взгляд. Пронзительный, испытующий взгляд сине-зеленых глаз, смотрящий прямиком тебе в душу. С ресницами длинными, пушистыми, делающими лицо немного наивным, как у ребенка, но почему-то ужасно притягательным.
Да уж. Было в нем что-то такое, немножко растерянное, смущенное и приветливое. И на этой скамейке возле универа он уже не смотрелся таким чудаком. А была, не была!
Делая вид, что не замечаю парня, и гордо задрав подбородок, я плюхнулась на противоположный край скамьи. Вытянула ноги, глядя, как сигнальная лента бело-красного цвета пляшет на ветру, зацепившись за ветку акации. И вдохнула легкий весенний ветерок, налетевший вдруг со стороны незнакомца и принесший с собой пряный запах его туалетной воды и что-то такое неуловимое...
Что это? Похожее на... растворитель? Лак? Хм. Будто где-то поблизости делают ремонт. Поставила сумку на колени, открыла шире и хотела повернуться полу-боком, чтобы скрыть содержимое от сидящего в метре нечаянного соседа. Шевельнулась и ощутила что-то странное.
Не поняла. Повела плечом. Еще раз. Пальто намертво прилипло к сидению. Хотя нет, не намертво. Медленно, со звуком кх-кхх, оно отклеивалось от скамейки. Чувствуя, что шок от осознания произошедшего вот-вот сменится настоящей истерикой, я перевела взгляд на парня.
Эта сволочь тихо хохотала, прикрыв глаза. Дрожал всем телом, силясь не заржать в голос и осыпая пеплом недокуренной сигареты собственные джинсы. В моей голове пронеслось все: сигнальная лента, оборванная и болтающаяся на дереве, запах краски, донесшийся откуда-то поблизости и это лицо напротив: растерянно-наивное. И слова: да сядь ты.
Покрываясь пунцовыми пятнами от злости, я произнесла:
- П-покрашено что ли?
- Ага. - он швырнул окурок в урну и согнулся напополам от смеха.
- Зачем?- Попыталась привстать, наблюдая, как отлипают светлые ворсинки пальто, насквозь пропитанные краской. Все. Это вещь было уже не спасти. Меня почти затрясло от злости. - На хрена ты мне сказал сесть, если знал, что она покрашена?!
Парень окинул меня оценивающим взглядом, оторвал от скамейки спину с ужасающим звуком, какой можно слышать разве что на депиляции, и улыбнулся во все тридцать два ровных зуба. Вот же наглец! Этот козел знал, что сидит на краске, что его кожанку и джинсы уже не спасти, и предложить мне сесть тоже! Просто урод! Засранец!
- Знал, конечно, - кивнул он, сдерживая смех. - А что мне здесь, одному сидеть, как дебилу?
И заржал.
- А ты и есть дебил! Нет, даже хуже! Дегенерат, блин, недоделанный!
Я так растерялась, что не знала, то ли вскочить, то ли остаться сидеть приклеенной своим новым пальто к чертовой скамейке. Или разрыдаться, как маленькой. Потому что слезы отчаяния уже подкатили, прозрачной пеленой накрывая зрачки. В горле встал ком, лишавший меня дара речи.
- Эй, не обзывайся. - Он нагнулся, заглядывая мне в лицо. Заметил дрожащую влагу в уголках глаз, нахмурился. От улыбки не осталось и следа. - Это не культурно.
Сказал растерянно, смущенно, видимо, понимая, что я готова вот-вот расплакаться.
- К-культурно? - Сглотнула, пытаясь подобрать слова. - Да что ты знаешь о культуре, чертов обдолбыш?!
Его глаза удивленно распахнулись. Но мне уже было все равно. Опоздала на зачет, к которому усердно готовилась, не повидалась со Стасом, испортила новое пальто, на которое так долго копила! Что еще может быть хуже?! Поэтому мне совершенно было наплевать, задену ли я его чувства, обзываясь.
Вскочила, буквально вынырнув из рукавов пальто, и принялась отклеивать его от скамейки. Медленно и осторожно. Сопровождая сие действо смачными ругательствами, качеству и количеству которых позавидовали бы все работники сапожных мастерских вместе взятые.
- Все, я понял. Понял. - Он вдруг встал, нависнув надо мной черной тенью, и зачем-то вытянул руки. - Не нужно было так шутить. Дай помогу, не ругайся, а то у меня кровь из ушей сейчас потечет.
- Убрал свои грабли, живо! - Отмахнулась я, чувствуя, как предательски трясется нижняя губа.
- Послушай, ну. Я уже понял, что поступил подло. - Парень совершенно не интересовался тем, как поживает его собственная одежда. Суетливо крутился вокруг меня, боясь, видимо, разозлить еще сильнее и не решаясь помочь. - Глупо получилось, да.
- Глупо?! - Я силой рванула пальто, перевернула его, оглядывая испачканную спинку, и еще раз грязно выругалась. - Это ты называешь глупо? Чертов дебил! Ты все мозги себе, что ли, прокурил?
- Да я не... - Посмотри, что ты наделал! Ты на хрена меня заставил сесть сюда, если сам уже вляпался.
- Ну, - он виновато посмотрел, почесывая шею, - одному не так стремно.
- Что?! - Подняла на него взгляд, бессильно сотрясая в воздухе крашеным пальто.
Парень казался искренне растерянным и смущенным. Прикусил губу, ссутулил плечи, согнулся в три погибели, все еще загадочным образом оставаясь выше меня на полторы головы.
- Я думал, это будет веселым способом познакомиться.
- Познакомиться? - Мне казалось, я вот-вот взорвусь, настолько гнев переполнял сейчас мой рассудок.
- Ну, да... - Опустил голову с виноватым видом.
- С кем? С тобой я должна знакомиться?! Посмотри на себя!
- А что со мной не так? - Он честно оглядел свой прикид, не забыв посмотреть и на ядовито белые кроссовки. - Вполне хорош собой, девушкам нравится. Можно сказать, красавчик.
- Красавчик? - У меня даже опустились руки. - Где красавчик? - Посмотрела по сторонам, пожала плечами. - Ты что ли? Не смеши меня.
- А что тебе не нравится? - Выпрямился, выпячивая грудь колесом.
- Да подойди ко мне на улице такой, - показала в воздухе пальцами «кавычки», - красавчик - я бы бежала, не оглядываясь.
- Ага, пока бы не навернулась, - усмехнулся неудачливый шутник, напоминая о небольшом конфузе, произошедшем со мной несколько минут назад.
- Ты у нас, значит, любитель поржать? Весело тебе?
- Ага.
- Тупой подкат, ясно? Не хватило ума на что-то вменяемое?
- Послушай, - осторожно начал он, взмахнув руками, - я, правда, не подумал.
Я готова была зарычать от кипевшей во мне ярости. Вывернула пальто, скрутила и бросила ему в руки.
- На, мне оно больше не пригодится. Можешь даже носить. С такой росписью, - указала на его татуировки, растянувшиеся от уха до груди, - на полосы краски во всю спину никто и внимания не обратит.
Поправила сумку на плече, бросила на него последний негодующий взгляд, и сорвалась с места, как гоночный болид.
Только бы свалить отсюда поскорее, закрыться в своей комнате и колотить кулаками подушку, пока не полегчает.
- Эй, куда ты? - Послышалось вдруг за спиной. Сказал это обескураженно и, я бы даже сказала, жалобно. Видимо, ему не очень понравился тот факт, что придется идти по улице в таком виде. - Это же всего лишь пальто!
- Что?! - Знаете, так оборачиваются в крутых боевиках. Или в старых добрых комедиях, где Марлон Уэйэнс говорил: «What did you say about my mama?». Наклонял голову набок, плющил возмущенную физиономию и палил по злодеям из пушки. Ба-ба-ба-бах!
Я молниеносно преодолела расстояние обратно до обидчика и ткнула пальцем в его грудь (была бы пушка, вышло бы эффектнее). Ну и что, что невоспитанно. А насколько воспитанным было приглашать меня присесть на свежевыкрашенную лавку?
- Всего лишь пальто, значит? Да?! Для тебя это, конечно, всего лишь пальто. А мне пришлось вкалывать, чтобы его себе купить. Целых полгода! Понятно?!
Конечно, я не планировала его разжалобить. Просто хотела, чтобы это холеный мерзавец хоть на секунду задумался, что не всем все так просто достается в этом мире.
- Ох, прости, коротыш. Я же не знал.
- Кто?! - Аж волосы зашевелились на голове. - Это я - коротыш? - Посмотрела на него снизу-вверх, почти лопаясь от возмущения.
- Ага, такая малышка и так прикольно злишься. - Пожал плечами, улыбаясь.
Кто этот парень? Откуда взялся и почему считает себя вправе рассуждать о моем росте и поведении? И смотрит на меня так... свободно, открыто. Чуть наклонив голову набок и приподняв брови, словно потешаясь.
- А ты.. ты... долговязый!
Снова ткнула пальцем ему в грудь. Сильно и, надеюсь, больно. Даже желтый лак с ногтя чуть не отпал. Могла бы, ввинтила ему этот палец прямо в мозг, будто саморез.
- Метр с кепкой.
Мои глаза полезли из орбит. Ах, вот ты как, значит!
- Дядя Степа!
Он оставался совершенно невозмутимым. И продолжал насмехаться, глядя с высоты своего роста.
- Мелочь пузатая.
- Гулливер!
- Карлик.
Чуть не задохнулась от возмущения.
- Верзила! - И топнула ногой.
Нагнулся ко мне, еле сдерживая смех.
- Крошка. - Сказал это почти ласково, приблизившись к моему лицу на расстояние, показавшееся почти критическим. Меньше двадцати сантиметров от моего носа.
- Жердь! - Наверное, с таким бессилием и отчаянием гавкала бы Моська на слона.
- Все, сдаюсь. - Он рассмеялся, прижимая мое пальто к своей груди. - Я куплю тебе новое. Хорошо?
- Пошли, - радостно указала я в сторону дороги. - Тут недалеко есть магазин.
- Не сейчас, - замялся незнакомец.
- А что такое? - усмехнулась я. - Мамину карточку дома забыл? Вот печалька-то а!
- Я что, похож на маменькиного сынка? - Вопросительно склонил голову.
- Еще как! На зажравшегося прожигателя жизни похож.
- Я? - Кажется, он не верил моим словам.
- Да. - Я сложила руки на груди. - На ленивого, наглого и хамоватого прожигателя жизни. Вот.
- Сдурела.
- Я? Ты - сдурел!
- На себя посмотри. - Вздохнул устало и в который уже раз покачал головой. - Козявка, а материшься, как слесарь.
- Лучше сам посмотри в зеркало. Ты попал в плен к татуировщикам? Или просто уснул на свежем граффити? А? - Я гордо задрала подбородок. - Тебе еще и придется идти сейчас по улице, как бомжу. Вон, смотри, задница вся в краске. Спина - та же фигня.
- Нормально я выгляжу. - Даже не собираясь, рассматривать свои тылы, заявил незнакомец.
- Скажи это своему отражению в зеркале. - Я закатила глаза. - Часто будешь повторять и сам поверишь. А пока у тебя такой видок... с которым в приличное место вряд ли пустят.
- Ну тебя, - почти обиженно произнес он, поджав губы. Мне хотелось развернуться и уйти, но вперед полезла дерзость. Эта Ñуриковская неконтролируемая дерзость размером с целую планету, которая всегда спасала в любой непонятной ситуации.
- Гони мне бабки за новое пальто!
Смело. Нагло. Почти круто. Молодец, Сурикова, просто молодец.
- Не, я уже передумал. - прищурился незнакомец. Тоже не лыком шит, оказывается. - Скамейку не я красил, тебя тоже насильно не усаживал.
- Вот так, значит. Да как скажешь! - Развернулась и припустила прочь с территории универа.
Проигрывать я не умела. А вот уходить красиво - завсегда пожалуйста.
- Вот стерва! - Сзади послышались торопливые шаги. - Куплю я тебе новое, обещаю.
- Не надо мне ничего от тебя! - взвизгнула, не оборачиваясь. - Вали!
- Нет, не свалю.
Остановилась, посмотрела зло и прошипела:
- Отвали, я сказала. Иди, куда шел. Не надо за мной ходить.
- А я пойду.
- Нет.
Подошел, бесцеремонно коснулся моего плеча и тут же, словно обжегшись, отпустил. Вот и правильно, иначе я бы его эту хваталку испепелила сейчас своим взглядом, похлеще лазера.
- Дай мне свой номер телефона. - Лучик солнца, пробившийся сквозь листву старого тополя, скользнул по его лицу, заставив забавно поморщиться и сомкнуть длинные ресницы. - Завезу тебе вечером деньги.
- Не нужно мне ничего от тебя. - Я запрыгнула на бортик и, стараясь сохранять равновесие, пошла вперед.
- Тогда просто провожу тебя. - Раздался упрямый голос сзади.
Обернулась и покачала головой. Каланча, сверкая на солнце всеми цветами радуги, плелся за мной, улыбаясь, как придурок. Готовый подхватить в любую секунду. Вот что за идиот. Еще и расписной. За что мне все это?
- Тридцать тыщ, - внезапно сморозила я, боясь напугать и продешевить одновременно.
- Сколько? - догнав и удивленно выставив на меня свои сине-зеленые гляделки, спросил он.
- Тридцать!
- Пффф. За тонкое летнее пальтишко? - Вздохнул он. - Ну, ладно.
Согласился так быстро и легко. Даже подозрительно. Повернула голову, не забыв состроить самую обиженную физиономию. Парень продолжал идти рядом, удивительным образом умудряясь обходить все лужи и оставаться выше меня. Да уж, чтобы смотреть на него сверху-вниз, придется встать на табуретку.
- Нет, мне, правда, ничего от тебя не надо. - Сказала уже спокойнее. Почти миролюбиво. - Иди своей дорогой.
- Вот не хочется. Совсем.
- Слушай! - перебежав через дорогу и вновь запрыгнув на бортик, воскликнула я, - Не нужно меня преследовать, хорошо? Иди домой, переоденься. Оставь меня в покое.
- А, может, ты мне понравилась?
Сказал с усмешкой, явно издевается. Вот гад. Я решила не удостаивать его взгляда даже несмотря на то, что было страшно любопытно посмотреть, с каким выражением лицо он это сказал.
- Тебе что, раньше девушки никогда не отказывали?
- Нет. - Ответил просто, спокойно и, кажется, даже искренне.
- Никогда?
- Никогда.
- Что за девушки тебе попадались такие? - Намеренно скривившись, рассмеялась я.
- Нормальные девушки. - Поправил очки, успев при этом гордо встряхнуть челкой. - Красивые, как на подбор.
- Значит, у них совершенно нет вкуса.
- Вовсе не обязательно говорить гадости, чтобы я отстал. - Ох, уж этот его голос с хрипотцой. - Все равно не поверю. - Подал мне руку, чтобы помочь перепрыгнуть через лужу. Проигнорировав ее, я лихо скакнула вперед и приземлилась аккурат с другой стороны. Вполне себе элегантно. - Горного козлика изображаешь?
Сдержалась от очередных ругательств. В таком молчании мы прошли еще несколько минут.
- Отстань уже от меня, а? - Повернула за угол и произнесла устало. - Зачем ты меня преследуешь? И так весь день из-за тебя насмарку.
- Провожаю.
Мне вдруг захотелось сказать ему что-нибудь, чтобы он не ушел. С ним даже молчать было прикольно. Так хорошо, блин. Но вместо этого вырвалось:
- Джентльмен нашелся, тоже мне.
- Слушай, коротыш, остынь уже, а? Я же извинился.
- Я тебе не..
- Хочешь мороженого? - вдруг спросил он, посмотрев на меня.
- Нет. - К голове сразу прилило столько крови, что, кажется, от малейшего движения ее могло оторвать, окатив всю улицу миллионом брызг. Я поспешила спрятать глаза.
- А что хочешь? Может, посидим где-нибудь, когда я переоденусь. А то на меня все смотрят.
- О, поверь, это даже не из-за краски на твоей спине.
- Так посидим?
Надеюсь, он не видит, как я засветилась изнутри? Меня уже сто лет никто не приглашал куда-то .
- Ни за что!
Продолжил идти рядом, улыбаясь.
- Вот ведь упрямая.
- Какая уж есть.
- Да прости ты уже меня за эту шутку. Согласен, дурацкая.
- Еще какая дурацкая! - Взглянула втихаря на его руку, украшенную странными рисунками.
- Зато теперь я вижу твою фигурку без этого дурацкого пальто. Кстати, можно я выброшу его в урну?
- Не знаю, зачем ты все еще его тащишь за собой.
- Тогда попрощайся с ним. - Он сунул мою любимую вещь в мусорку. Безжалостно и легко. - Давай, помаши ему ручкой!
Надеюсь, никто не слышал, как в этот момент стучало мое сердце?
– Может, еще похороны устроить? - Съязвила я, стискивая зубы. Все-таки очень жалко было хорошую вещь. Дорогую для меня и такую стильную.
- Итак, возвращаясь к фигурке...
- Ой, не надо, прошу.
- Хорошо. У тебя классная кофта.
- Свитшот.
- Не умничай. - Он вскочил на бортик позади меня и пошел, качаясь и размахивая длиннющими руками.
–Свитшот, - повторила я упрямо.
- Да как не назови. Я заценил его. Там у тебя чуваки из Chromeo. Почти нормальная музыка.
- Не почти, а нормальная.
- Обожаю у них вот эту. - Чтоб мне оглохнуть, но он и впрямь затянул: Don't turn the lights on, сause tonight I want to see you in the dark..
И я не могла не похвалить про себя его произношение. Вот чертов гад, пожалуй, он, и впрямь, не так плох, как показался сначала.
- Все, хватит, хватит. Оборвала я его. - Сейчас на нас еще пристальнее будут пялиться. Что-то ты разошелся. Тебе домой не пора?
- Нет, я хочу узнать, где ты живешь.
- Ну тебя. - Я остановилась, резко обернулась и тут же впечаталась носом в ямочку меж его ключиц. - Ой...
- Прости, - будто специально навалился на меня, обхватив руками за плечи. Воспользовался моментом, хитрюга.
Я невольно закрыла глаза, окунаясь в терпкий запах его парфюма и тут же дернулась, спеша развернуться, словно ошпаренная, только бы не встретиться с ним взглядом. Щеки моментально налились густым красным. Только не обгоняй! Только не смотри мне в лицо. Руки сами потянулись к сумке. Нащупала пачку, зажигалку, вытащила одну сигарету и прикурила на ходу. Затянулась, стараясь успокоиться и слушая шаги за спиной.
- Ого, - вытянул голову, будто жираф. Обогнал меня в два шага, зыркнул недовольно и как-то даже строго. - Ты куришь?!
- А ты чем там занимался на лавочке? Цветочки нюхал? - Выпустила дым ему прямо в лицо и чуть не навернулась, еле сохранив в последний момент равновесие. - Разве у нас это запрещено? Или сопроводишь меня в специально отведенное для этого место?
- Значит, больше не куришь... - щурясь на весеннем солнышке и совершенно позабыв про очки, болтавшиеся над лбом, он потянул ко мне руку.
- Чт... - только и успела вскрикнуть я, глядя, как этот хам выхватывает сигарету прямо у меня изо рта и отшвыривает подальше.
- Так лучше. - Довольно улыбнулся самому себе и покачал головой.
- Ты кем себя возомнил?! - Ускоряя шаг и доставая следующую сигарету, возмутилась я.
- Тебе не идет.
- И что?
- При мне ты точно курить не будешь. - И следующая сигарета, задержавшись меж моих губ меньше секунды, полетела вслед за предыдущей. - Так будет каждый раз, когда ты попробуешь сделать это снова.
- Очуметь. - Я выдохнула, пытаясь справиться с волнением. - Еще одна такая выходка, и я за себя не ручаюсь!
Этот татуированный гад поступал со мной точь-в-точь, как Пашка. Может, я реально выгляжу мелкой, как ребенок? Что они все меня строят, учат, пытаются лепить то, что им надо? Да пошли вы все! Достала всю пачку, но не успела открыть, как она выскочила из моих рук и полетела в урну.
- Слышь, ты достал меня уже! - Огрызнулась, отмахиваясь от него ладошками. - Вали, куда хочешь. Ты чего ко мне привязался?! Лапы убери!
- Я только провожу тебя и свалю, - нахмурился так, что лоб весь заполнился складочками.
- Не нужно. Мы уже пришли. - Я повернула во двор и ускорила шаг, направляясь к своему подъезду.
Чеканила шаг, поднимая в воздух всю пыль с дороги. Топала, вдавливая всю свою ярость в асфальт подошвами кед. Руки, сжатые в кулаки, дрожали от негодования, воздух со свистом вырывался из носа. Запрыгнула на бортик, осознав вдруг, что не слышу за спиной тяжелых шагов того, кого мне сейчас просто хотелось прибить на месте. Обернулась.
Он стоял так близко, что я чувствовала даже запах его шампуня. Вдруг поднял руку, обхватил меня ладонью за затылок и притянул к себе. Резко, но чертовски нежно (и как у него так получилось?).
Поцеловал.
Чтоб мне провалиться прямо на этом месте!
Его губы, горячие, мягкие, едва ощутимо коснулись моих. Прижались. Уже требовательно, настойчиво и упрямо. И почему-то не встретив совершенно никакого сопротивления! Я даже (ох, как ненавижу себя), кажется, немного застонала, чувствуя, как перехватывает дыхание. Прильнула всем телом и позволила его языку проникнуть в мой рот, отвечая на поцелуй.
И лишь, когда его наглая рука, привыкшая, очевидно, ко вседозволенности, скользнула вниз по моей спине, я оторвалась и вдруг ошеломленно захлопала глазами, будто от резкого света. Не веря в то, что сейчас произошло, не понимая вообще, как оно могло произойти. Не успела довольная ухмылка зажечься на его лице, как моя ладонь звонким шлепком опустилась на его щеку.
Хрясь! Он даже отскочил, прикрывая рукой место пощечины, горящее красным, точно как и мои губы с такой легкостью, отвечавшие ему взаимностью.
- Т-ты... - Я задыхалась от возмущения. - Т-ты!
- Скажи еще, что тебе не понравилось. - Он и не думал сдаваться. Поглаживал щеку, улыбаясь своей фирменной открытой улыбкой.
- Не приближайся. - Отошла на шаг, вытянув вперед руку. - Еще раз повторишь подобное и... и...
Как же меня уже раздражало его поведение! Просто бесило! И эта самодовольная ухмылочка! Чтоб ему провалиться...
- Ладно. Прости. - Он, похоже, опять издевался, нависая надо мной, словно девятиэтажка. - Может... Повторим как-нибудь?
Прежде чем я пришла в себя, в голове яркой вспышкой пронеслось воспоминание о странном чувстве полета, испытанном всего несколько секунд назад. Со мной такое было впервые. Удивительное чувство.
- Видишь вон там? - Я показала дрожащим пальцем на окно, в котором уже торчал обеспокоенный Пашка. Он стоял, тревожно наклонившись на подоконник, и щурился, пытаясь разглядеть моего спутника. - Это мой парень. Гляди, как задергался, брови нахмурил. Помаши ему ручкой.
- Не больно-то симпатичный у тебя парень. - Сказал мой спутник, бросив короткий взгляд наверх. - Хилый какой-то.
- Посильнее тебя будет! Смотри, штору задернул. Лучше тебе валить да поскорее, иначе костей не соберешь.
Подошел близко, давая мне почувствовать его дыхание на своем лице.
- Я не бегаю от ревнивых мужиков.
- Лучше тебе последовать моему совету, поверь. - Сглотнула, еле удерживаясь, чтобы не замахнуться вновь. - Если он видел, как ты клещом впивался в мой рот, то тебе точно хана.
- Да я могу снова все повторить даже при нем. - Ответил он. - Тем более, что тебе понравилось.
- Мне?!
Нет, вы это слышали? Вот это самомнение!
- Ага. - В его голосе вновь послышалась насмешка.
- Ничего подобного, - отрицательно покачала головой.
- Понра-авилось, по глазам вижу.
– Да иди ты к черту! Проваливай. – Развернулась и направилась к подъезду. – Больной!
– Эй, стой. Я же не знаю, как тебя зовут!
– И что? – Остановилась у дверей, глянув на него пренебрежительно и безразлично. – Зачем тебе это?
– Вдруг захочу поцеловать тебя еще раз?
– Да ни за что на свете!
Почесал крылатую птицу, набитую на шее.
– Это мы еще посмотрим.
– Слышь, ты, Ìистер Ñамонадеянность. – Внимательно посмотрела на него. – Я мечтаю больше тебя никогда не увидеть, понял?
– Что-то мне подсказывает, что все получится с точностью до наоборот! – Улыбнулся так, словно ничего необычного только что не произошло между нами. Так, словно бы мы были знакомы миллион лет и каждый день прощались вот так, у этого подъезда.
– Обойдешься!
– Спорим? – Ловким движением спустил очки на глаза.
– Чего?
– Спорим, что я буду тебя целовать, и еще не раз?
Сегодня определенно странный день. Я с вызовом сложила руки на груди.
– Аха-ха! Никогда!
Его не смутил мой отказ. Наоборот, улыбка растянулась в язвительную усмешку.
– О втором поцелуе ты попросишь меня сама, как тебе? – Достал сигарету, прикурил от зажигалки и выдохнул несколько колечек в сторону от меня.
– Иди-ка ты подальше. – Закусила губу. – Вон, дуй отсюда, катись колбаской!
– Если я, конечно, не сдержусь, то поцелую тебя сам.
Я рассмеялась, будто услышала самую смешную шутку в своей жизни. Нарочито и, как мне самой показалось, вполне эффектно.
– Размечтался! – Выдохнула, стараясь держать лицо.
Мне начинали нравиться его целеустремленность и упрямство. Только вот я крепкий орешек. Не по зубам такому, как он.
– Но придет день, когда ты сама будешь просить поцеловать тебя. Спорим?
– Я? – Оглядела его с ног до головы. Презрительно и брезгливо. – Никогда!
– Тогда спорим? – Насмешливо и с вызовом посмотрел на меня, вытягивая руку.
– Нет.
– Спорим?
– А черт с тобой! – Я-то в себе уверена. – Давай!
Наши ладони сплелись в крепком рукопожатии. Мои маленькие и хрупкие и его – горячие и сильные.
– Если ты проиграешь – Посмотрел загадочно, как обычно проникая своими глазищами в самую душу. – А ты проиграешь. Короче, если ты проиграешь, я собственными руками сделаю тебе татуху.
– Что?!
– Да. Какую захочу и где захочу. На мое усмотрение.
– Да пожалуйста. Тебе все равно не светит. А я что получу?
– Ну, если ты будешь стойко держаться до самой старости, то перед смертью сможешь сказать, что выиграла.
– Пф Какой дурацкий спор.
– Но ты проиграешь гораздо быстрее.
– Ты всегда такой самоуверенный?
– Абсолютно.
– Тем приятнее будет тебя обломать.
– Не выйдет. – Засиял ярче новогодней елки. – Ты на меня запала. По глазам вижу.
– Конченый псих. – Отмахнулась, открывая дверь.
– Пока, лилипут!
– Пока, дылда!
– Мой полурослик
Даже дыхание перехватило. Мой Сказано так смело и многообещающе.
– Каланча! – не растерялась я.
– Клопик мой диванный
– Вот дубина!
– Я запомнил, где ты живешь.
– Катись уже! – бросила я и скрылась в подъезде.
Ужасно хотелось добежать до окошка между первым и вторым этажами и посмотреть, как он удаляется вдаль по дороге, мелькая бело-черной полосатой спиной. Но громкие шаги на лестнице заставили меня вернуться к реальности. Похоже, это было тем самым, чего я так сильно боялась.
Пашка вывернул из-за угла и торопливо засеменил по ступенькам вниз в одних пижамных брюках и старых тапках. С голым торсом и всклокоченными после сна волосами. Несся напролом, грозя смести все на своем пути. Даже меня в темноте тамбура заметил не сразу.
Я преградила ему путь, крепко обхватив за руки.
– Нет, ты пусти меня! – Он резко выдернул свои запястья из моих ладоней.
– Паш, нет, Паша. Паша! – Поняв, что он завелся сильнее положенного, я запрыгнула на него, обвивая сразу руками и ногами, и уткнулась носом в шею.
Он остановился, пытаясь освободиться, но мои объятия были крепче, чем у ленивца, обхватившего дерево. Брат замер, тяжело дыша. Его руки встрепенулись, замерли в воздухе и обреченно опустились на мою спину.
– Тебе придется объяснить, что это за размалеванный уркаган стоял с тобой возле подъезда. И почему он посмел распускать свои клешни.
– Хорошо. Только пойдем домой?
– И еще почему ты не даешь мне похоронить его прямо сейчас.
– Хорошо. – Я спустилась и подтолкнула его по направлению к лифту. – Только дома, ладно?
– Угу, – проворчал он, недовольно поджимая упрямые губы, что были точной копией моих собственных.
Я вплела свои пальцы в его и осторожно сжала руку брата, грубую, сухую. Все еще боясь, что он может передумать и рвануть к выходу. Все его чертова вспыльчивость. Именно из-за нее я так и не решилась тогда рассказывать Пашке про себя и Костыля.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------