Глава 3. Когда мы встретимся вновь.
༺Chapter's song༻
Этому городу - Нервы
____________________________________
Совсем скоро должен был наступить Новый год, но на душе у Мирослава было пусто. Это ощущение словно тяжелое облако висело над ним. Не сказать, что причиной тому были его семейные проблемы — нет, дело было глубже. Он просто по своей природе не был человеком, склонным к веселью или легкости. К тому же, его беспокоило отсутствие подарка для Ромы. Идей хватало, но ни одна из них не казалась правильной. Мирослав боялся, что подарок не придется Роме по душе, и от этой мысли внутри становилось ещё хуже.
От безысходности, он взял телефон и открыл TikTok, надеясь, что хотя бы там найдет вдохновение. Пальцы машинально листали видео одно за другим, но они не приносили ничего, кроме раздражения.
— Бля-ять... — тихо пробормотал он, слова сорвались с губ, как ледяной ветер, унося с собой последние остатки терпения.
Мирослав попытался восстановить в памяти все, что рассказывал ему Рома: о том, что он любит, о его вкусах и о том, чего терпеть не может. Но ни одна из мыслей, кружащихся в голове, не казалась «той самой». Время шло, полчаса пролетели в раздумьях, прежде чем он решился открыть Wildberries и, наконец, выбрал то, что подарит.
— Кажется, с этим разобрался... — пробормотал он вслух, выдохнув с облегчением. Доставка обещала быть через пять дней, и Мирослав почувствовал, как внутри на мгновение стало легче.
Он с тяжёлым стуком плюхнулся в своё старое кресло, которому, казалось, было больше двадцати лет. Кресло жалобно скрипнуло, словно разделяло с ним его тяготы. Купить новое? Об этом даже речи не шло. «Денег на это кресло нет, — частенько повторяла мать, — лучше сходи и что-нибудь выпить возьми». Мать всегда была холодной, бесчувственной. После того как отец ушёл, ей словно сорвало крышу. И Мирослав знал, что, несмотря на всё, он был рад за отца. Он завидовал ему — отец ушёл из этого ада, оставив сына терпеть дальше.
Каждую ночь Мирослав искал спасения в музыке. Наушники и его особенный плейлист были его единственным укрытием — в этом мире он был один. Но теперь всё изменилось. Рома вошёл в его жизнь и вытащил его с самого дна. Больше не было того глухого отчаяния, которое захлёстывало его каждый день. Теперь была причина жить, причина дышать — Рома стал для него всем.
Мирослав откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Мысли хлынули потоком, как всегда. Вопросы, мечущиеся в голове, казались безмолвными криками, которые он порой записывал в свой дневник, спрятанный в комнате, подальше от чужих глаз. Там, в дневнике, были его самые сокровенные записи. Последняя запись была о той ночи, проведённой с Ромой. Мирослав долго не решался на большее, но в тот вечер рискнул, и эта ночь навсегда осталась в его памяти. Теперь он дорожил каждым мгновением, проведённым с Ромой, стараясь запомнить всё: взгляды, прикосновения, слова.
Тишину разорвал знакомый рингтон. «FACE — Антидепрессант». Звонок мог быть только от одного человека — Ромы. Мирослав мгновенно схватил телефон, и сердце у него замерло.
— Привет, малыш! — раздался на том конце теплый, ласковый голос. — Как насчёт завтра съездить за город?
Мирослав смутился, как всегда, когда Рома называл его «малышом». Сколько бы раз это ни случалось, каждый раз это слово заставляло его сердце дрожать, словно в первый раз.
— Привет, кот! Я только за, — поспешно ответил он, бегая по комнате в предвкушении. — Во сколько?
После короткого разговора Мирослав с улыбкой бросился на кровать, чувствуя себя ребёнком, которому только что пообещали самый долгожданный подарок. Он не мог сдержать радости: они не виделись уже больше недели, и теперь, наконец, завтра снова будут вместе.
Комната казалась слишком тесной для его чувств.
***
Утро было холодным, но это лишь разжигало волнение в груди Мирослава. Он натянул теплую куртку и быстрым шагом спустился по лестнице. Сердце стучало громче с каждым шагом, словно с каждым ударом предвещая что-то особенное. Сегодня он решил не заставлять Рому ждать и вышел пораньше, чтобы наверняка быть готовым ко встрече. Ветер легонько трепал его волосы, пока он стоял у подъезда, озираясь по сторонам. И вот, наконец, на парковку медленно въехала уже знакомая машина.
Мирослав увидел Рому за рулем, и в груди что-то затрепетало, будто маленькая птица, которая внезапно расправила крылья. Не успев даже обдумать свои действия, он бросился вперед, словно в детской радости.
— Рома! — воскликнул он, его голос был полон искренней радости.
Рома, остановив машину, выбрался наружу. Сначала он не заметил Мирослава, но как только их взгляды встретились — его лицо озарила улыбка, и он распахнул руки навстречу. Мирослав не сдержался, прыгнул на него, обвив руками шею, как будто это был единственный способ выразить всю ту бурю эмоций, что клокотала внутри. Их губы встретились в поцелуе, теплом и нежном, как первое зимнее солнце, согревающее промерзшую землю.
— Я скучал… — шептал Мирослав, глядя в глубокие глаза Ромы, похожие на густой горячий шоколад. — Очень сильно.
— А я скучал ещё больше, — с легкой усмешкой произнес Рома и нежно коснулся его лба поцелуем. Мирослав все ещё обнимал его, не желая отпускать, но Рома мягко сказал: — Может, ты всё-таки сядешь? Дверь уже открыта.
Мирослав нехотя сполз с рук Ромы, и, надул губы, пытаясь изобразить обиду. Это было скорее игриво, чем всерьез, и Рома, усмехнувшись, взмахнул рукой:
— Не притворяйся. Я ещё понесу тебя позже, но сейчас давай обойдемся без этого.
Мирослав улыбнулся, его губы дрогнули от смеха. Он подошел ближе и коснулся губ Ромы легким, мимолетным поцелуем в уголок губ, как бы в знак примирения.
— Ну, ладно. Но помни, ты обещал! — подмигнул он, садясь в машину. Впереди их ждал день, наполненный снегом, зимним небом и мечтами о будущем, которые казались такими реальными, когда они были вместе.
***
Когда они ехали за город, за окном мелькали темные силуэты деревьев, словно унося с собой все прошлое. Закат, окрасивший небо в теплые оттенки оранжевого, выглядел восхитительно. Мирослав открыл окно, наслаждаясь этим видом, хотя Рома возмущенно заметил, что холодно. Но даже этот маленький спор лишь добавлял уюта и тепла их поездке.
Мирослав достал телефон и начал фотографировать размывающиеся деревья на фоне заката.
— Такой красивый закат... — тихо прошептал он, наслаждаясь красотой природы, которую они видели.
Вскоре Рома остановился на обочине, но перед тем, как выйти, завязал Мирославу глаза.
— Это сюрприз, малыш. Доверься мне, — сказал он с улыбкой, которую можно было ощутить даже через повязку.
Они шли всего несколько минут. Когда они остановились, Рома спросил, готов ли Мирослав. Тот кивнул, и повязка соскользнула с его глаз.
Перед ним открылся потрясающий вид: ночное небо, усеянное яркими звездами, как будто их тысячи, и полная луна, которая озаряла все вокруг своим светом. Они стояли на краю обрыва, а внизу раскинулся город, искрящийся под зимним небом, словно сказочный мир. Это было незабываемо.
Наступило 30 декабря.
Рома позвонил ему, чтобы договориться о планах на завтра, Новый год.
— Ты же с ночевкой? — спросил Рома.
— Конечно, — ответил Мирослав, улыбаясь. Ему давно хотелось провести этот день с тем, кого он любил всем сердцем.
Рома улыбнулся на том конце, и они еще немного поговорили о планах. Мирослав ощущал легкое волнение. Завтра, наконец, наступит Новый год, и он проведет его не в одиночестве и не рядом с пьяной матерью, а с Ромой, своим самым дорогим человеком. После того как они закончили разговор, Мирослав начал готовиться.
Он собирал вещи с особым тщанием: выбрал костюм, складывал его аккуратно в рюкзак, проверил каждую мелочь. Он был не просто в предвкушении праздника, а того, что этот Новый год станет совершенно особенным — первым, который он сможет провести так, как всегда мечтал.
— Вроде, всё, — выдохнул он, оглядывая собранные вещи. Но тут же, как холодная волна, в его сознание врезалась мысль: «О, блин! Подарок!»
Мирослав совершенно забыл про заказанный еще в начале декабря подарок для Ромы. Он должен был забрать его несколько дней назад, но жизнь в суете не оставила времени. Заказ был задержан, и только вчера он, наконец, пришел.
— Черт, надо идти, — пробормотал Мирослав, спешно одеваясь и собираясь выйти.
На улице было прохладно, хотя для конца декабря зима казалась относительно мягкой. Мирослав быстрым шагом направился к пункту выдачи, который находился всего в десяти минутах от его дома. Было уже почти полдень, и, как он и ожидал, очередь оказалась огромной. Все стремились получить свои заказы в последний момент, как и он. Но Мирослав был настроен решительно — он терпеливо ждал, не отводя глаз от своего телефона, где прокручивал плейлист, подпевая про себя.
— Здравствуйте, — проговорил он, когда подошла его очередь, показав QR-код девушке на кассе.
Она ярко улыбнулась и, отсканировав его код, скрылась на складе. Минуты ожидания тянулись медленно, но вот, наконец, она вернулась, держа в руках тот самый долгожданный подарок. Мирослав, счастливо улыбнувшись, поблагодарил ее и поспешил домой, включив наушники и настроив свою любимую песню — "Тату на твоем теле". Он шел домой, напевая под нос и чувствуя, как внутри него теплится предвкушение завтрашнего дня.
***
Наступило утро 31 декабря. Мирослав был уже почти готов к встрече. Рома позвонил ему за двадцать минут до выхода, а затем сам начал собираться. У Ромы всё было спланировано заранее: от бронирования ресторана, сделанного еще полторы недели назад, до подарка, который ждал своего часа в машине. Он хотел, чтобы этот Новый год стал незабываемым для Мирослава.
Когда он подъехал к дому Мирослава, на этот раз Рома решил сделать сюрприз — он не ждал его у машины, как обычно, а поднялся прямо к подъезду. Он знал, что Мирослав выйдет в сторону парковки, и как только увидел его, решился на неожиданное объятие со спины.
Мирослав вздрогнул от неожиданности, но как только повернулся и увидел улыбающегося Рому, его лицо озарилось радостью:
— Рома! Ты меня напугал! — его голос был полон восторга, а сердце сжалось от счастья.
— Прости, прости, — с улыбкой ответил Рома и нежно поцеловал Мирослава в губы. Сначала это был легкий поцелуй, невинный и аккуратный, но вскоре в нем заиграло больше страсти. Мирослав ощутил, как этот поцелуй буквально сносит ему крышу. Их губы двигались всё напористей, словно они не могли насытиться друг другом.
Когда они наконец с трудом оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, продолжая улыбаться и бросать на друг друга взгляды, полные огня. Рома открыл дверь машины для Мирослава и, дождавшись, пока тот сядет, быстро занял место водителя.
— Малыш, что будем слушать? Или, может, не хочешь музыку?
Мирослав задумался, но тут же улыбнулся:
— Можно твой телефон? Я… — не успел он закончить, как Рома уже протянул ему свой телефон. — О, спасибо! А какой пароль?
Рома снова улыбнулся.
— Твоя полная дата рождения.
Мирослава словно ошеломил ответ Ромы. Но, несмотря на его удивление, он ввел эти восемь цифр — дату своего рождения — и был поражен, что они подошли. Это была простая вещь, почти банальная, но такая значимая для него. Никто раньше не делал для него ничего подобного, не дружил с ним по-настоящему, не любил его. В его жизни не было ни близких людей, ни сильных чувств. И вот сейчас он стоит здесь, рядом с тем, кого любит, и кто любит его в ответ. И хотя Рома дарил ему множество подарков, то, что его дата рождения оказалась на пароле, казалось чем-то глубоко личным, интимным. Больше, чем слова.
Щеки Мирослава слегка покраснели от волнения. Он открыл Спотифай и начал просматривать зимний плейлист Ромы. Там было много песен, но Мирослав почти сразу выбрал одну: «5 Минут Назад» PHARAOH.
— Ты же не против этой песни? — с легкой улыбкой спросил Мирослав, встречая взгляд Ромы.
— Конечно, нет, — ответил тот, отвечая теплом на тепло. — Я же сам её добавил.
Мирослав улыбнулся в ответ, но через пару минут его любопытство взяло верх.
— А куда мы едем? — спросил он, притворно вздыхая.
— Это сюрприз, — лукаво ответил Рома, заметив, как Мирослав, смеясь, надул губы. Рома не сдержал легкий смешок, наслаждаясь этой игрой.
Путь привел их к огромному зданию, которое возвышалось на четыре этажа, как маленький город в городе. Здесь было все: кафе, супермаркеты, ювелирные салоны, магазины техники и одежды, и, конечно же, кинотеатр. Рома вышел из машины первым, обошел ее и открыл дверь для Мирослава, словно приглашая его в новый мир, полный приятных неожиданностей. Он протянул руку, и Мирослав, чуть стесняясь, вложил свою ладонь в его.
Закрыв дверь, Рома поставил машину на сигнализацию и, не отпуская руки Мирослава, направился к входу в здание. Они шли бок о бок, и Мирослав чувствовал, как тепло Роминой руки согревало его, наполняя уютом и уверенностью. Когда они вошли в лифт, Рома, словно чувствуя желание оберечь своего спутника, приобнял его за плечи. Тепло и нежность этого движения заставили Мирослава расслабиться, чувствуя, что он находится в безопасности.
Лифт остановился на третьем этаже. Когда двери открылись, Рома мягко переместил руку вниз, взяв Мирослава за руку, как бы напоминая ему, что впереди их ждут новые сюрпризы и еще много чего за этот день.
✨️✨️✨️
После окончания фильма, Рома и Мирослав направились в ресторан, который располагался на приличном расстоянии от кинотеатра — целых тридцать минут езды. Однако они не жаловались: дорога проходила через празднично украшенный центр города, наполненный огнями, яркими витринами и шумом предновогодней суеты. Это добавляло особую магию их свиданию.
Рома заранее забронировал ресторан на 19:30, продумав все до мелочей, чтобы этот вечер стал поистине особенным. Их ждал не просто столик в шумном зале, а уединенная вип-комната, созданная будто для романтических встреч в канун Нового года. Она была обставлена с невероятным вкусом и атмосферой, которая сразу захватывала дух: сверкающая елка с золотыми и красными шарами, мягкий свет гирлянд, неяркий, но достаточно теплый, чтобы окутать все вокруг уютом.
На столе, накрытом белоснежной скатертью, уже ожидало множество деликатесов. Воздух наполнял легкий аромат пряностей, цитрусовых и ели, создавая по-настоящему волшебное ощущение праздника.
В комнате царила тишина, нарушаемая лишь негромкой музыкой, идеально подобранной под настроение. Мирослав и Рома наслаждались обществом друг друга, их взгляды пересекались через стол, и даже не было необходимости в лишних словах — каждый момент был пропитан ощущением близости и тепла. Новый год был уже совсем близко, и они встречали его вдвоем, окруженные атмосферой уюта и праздника, наслаждаясь каждым мгновением вместе.
***
Когда Рома и Мирослав вошли в квартиру, дверь за ними мягко захлопнулась, оставляя позади всю суету праздничного города. В комнате царил приглушенный полумрак, а в воздухе витал аромат ели и свежего снега, принесенного с улицы. Мирослав почувствовал, как сердце его учащенно забилось, когда Рома приблизился, не отводя глаз.
Между ними повисло напряжение, наполняющее пространство. Взгляд Ромы, пронизывающий и глубокий, буквально притягивал. Мирослав не смог сдержать себя и сделал шаг навстречу, пока их тела не оказались совсем близко. Мгновение — и их губы слились в страстном поцелуе, который моментально затопил обоих волной жара.
Руки Мирослава скользнули по плечам Ромы, притягивая его к себе ближе, пока их дыхания смешивались в один ритм. Поцелуй был жадным, неистовым, как будто в этот момент они хотели выплеснуть всю накопившуюся за вечер страсть. Пальцы Ромы нежно касались шеи Мирослава, скользя по его коже, пока другой рукой он осторожно, но уверенно притягивал его за талию, не позволяя оторваться.
Каждая секунда этого поцелуя была наполнена жаром, желанием, в котором не было места для слов — лишь чувства, которые они не могли больше сдерживать.
— Рома... — мягко простонал Мирослав, едва отрываясь от его губ, слова, казалось, растворялись в их горячем дыхании. В этот момент между ними не существовало ничего, кроме этого мгновения, переполненного желанием и взаимным притяжением. Губы Ромы чуть тронула улыбка, когда Мирослав нежно провел рукой по его телу, словно изучая его каждую линию, каждую деталь. Его пальцы скользили по груди, затем ниже, медленно, намеренно, оставляя после себя едва уловимый след жара.
Когда Мирослав достиг ремня Ромы, его рука замерла, и он поднял на него взгляд, полный страсти и нежности одновременно. Легкий шепот коснулся его уха:
— Можно?
Рома посмотрел в его глаза, полные ожидания и легкой неуверенности. Он не произнес ни слова, лишь едва заметно кивнул, позволяя себе полностью поддаться волне накатывающего желания. Этот жест был молчаливым разрешением, которое говорило о доверии и абсолютной близости, которую они разделяли в этот момент.
Атмосфера накалилась до предела, воздух был тяжелым от их стремления к друг другу. Мирослав аккуратно взялся за ремень, продолжая погружаться в этот мир, где не существовало ни времени, ни пространства, только они вдвоем, готовые раствориться в страсти.
***
Прошел уже месяц с Нового года, и вот наконец настало одиннадцатое февраля — день, который Рома ждал с нетерпением. Это был особенный день, день рождения Мирослава. Подарок Рома приготовил заранее: за два дня до праздника он отправился в магазин, долго выбирая что-то, что отражало бы всю его заботу и чувства. Подарок был не просто вещью — он должен был говорить за него, передавая ту теплоту, которую Рома хотел выразить Мирославу.
Вечером, когда холодный февральский воздух был пропитан свежестью, Рома подъехал к дому Мирослава. Свет фонарей окутывал улицу мягким светом, а снег хрустел под ногами, создавая особую атмосферу зимней сказки. Мирослав вышел из дома, тепло укутанный в пальто, его глаза светились радостью. Улыбка Ромы стала еще шире, когда он подошел к нему, обнял крепко и нежно, чувствуя, как тот мгновенно расслабляется в его объятиях. Этот момент был по-настоящему их, словно целый мир замер вокруг.
— С днем рождения, — тихо сказал Рома, легко касаясь губами щеки Мирослава. — У нас впереди целый вечер.
Они отправились в уютное кафе, спрятанное в тихом уголке города. Оно было небольшим, но невероятно атмосферным: свет свечей отражался в окнах, создавая ощущение тепла и уюта. Они выбрали столик у окна, за которым неспешно падали снежинки, добавляя романтики этому вечеру. Рома держал Мирослава за руку, их разговоры текли легко и свободно, каждый момент казался пропитанным гармонией. Время летело незаметно: горячий шоколад, лёгкий ужин и сладкий десерт. Но главное — их общение, полное нежности и взаимопонимания.
Когда вечер подошел к концу, Рома отвез Мирослава домой. Машина мягко катилась по заснеженным улицам, их молчание было таким же уютным, как и весь этот день. Подъехав к дому, Рома остановил машину и, повернувшись к Мирославу, тихо сказал:
— Я надеюсь, этот день был таким, каким ты его хотел.
Мирослав, улыбнувшись, мягко ответил:
— Он был лучше, чем я мог представить.
Рома наклонился, чтобы поцеловать его, медленно и нежно, как знак того, что этот день был только началом многих совместных мгновений.
***
Это был теплый мартовский день, 28 числа. Весеннее солнце нежно согревало улицы, и лёгкий ветер приносил запах свежей зелени и распускающихся почек. Рома, как обычно, оставил машину на парковке неподалеку от дома Мирослава, дожидаясь его появления. Через несколько минут дверь дома открылась, и Мирослав вышел, его лицо озарилось улыбкой, которая заставляла сердце Ромы учащенно биться. Ветер играл с волосами Мирослава, придавая ему беззаботный и лёгкий вид.
Рома вышел из машины, приветливо протянув руку, и Мирослав тут же прижался к нему, обняв крепко и нежно. Их губы встретились в поцелуе — лёгком и нежном, как этот мартовский день. Мирослав вздохнул, чувствуя, как тепло этого момента окутывает их. Это была та простая, но важная близость, которую они оба ценили.
Они провели чудесный день, гуляя по парку. Их разговоры лились легко, как ручьи, смех звучал так естественно, словно никаких проблем не существовало. Рома держал Мирослава за руку, и это простое прикосновение было достаточно, чтобы чувствовать себя рядом по-настоящему. Но несмотря на всю красоту этого дня, в душе Мирослава таились сомнения, которые он старался не замечать.
Когда Мирослав вернулся домой, всё изменилось в одно мгновение. Стоило ему только закрыть за собой дверь, как воздух в доме показался холодным и напряженным. В прихожей его встретил недоброжелательный взгляд матери. Её лицо было мрачным, а губы сжаты в тонкую линию. Она смотрела на него с осуждением, и Мирослав сразу почувствовал надвигающуюся бурю.
— Ты это всерьез, Мирослав? — начала она ледяным голосом, полный разочарования и негодования. — Ты действительно думаешь, что нормально целоваться с парнем на улице? Как это вообще возможно? Это неправильно!
Мирослав почувствовал, как его сердце сжалось от стыда и страха. Он знал, что этот момент наступит, но не думал, что он будет таким жестоким. Его голос был слабым и дрожащим, когда он попытался что-то ответить:
— Мама…
Но мать не дала ему договорить, шагнув ближе с лицом, полным ярости:
— Ты должен сделать выбор. Либо собирай вещи и вали к своему парню, либо заканчивай это немедленно. Я не собираюсь терпеть это под своей крышей!
Мирослав стоял, словно вкопанный, не в силах ничего сказать. Он смотрел в глаза матери, которая была полна гнева и непреклонности. Дом для Мирослава никогда не был безопасной гаванью, не был местом, куда он мог вернуться за поддержкой или покоем. Стены этого дома помнили слишком много криков, боль, удары, и всё это происходило на фоне выпивок матери, которая нередко теряла контроль над собой. Каждый раз, когда она начинала пить, её гнев выливался на него, и это оставляло глубокие раны не только на теле, но и на душе. Мирослав знал, что если они с Ромой расстанутся, его ждут те же самые кошмары. И в такие моменты, когда тьма дома поглощала его, только мысли о Роме приносили ему хотя бы каплю света и утешения. Рома был тем, кто помогал ему забыть эту боль, тем, кто лечил его душевные раны.
Но, несмотря на это, когда мать поставила его перед выбором, страх, что всё снова вернётся, был слишком силён. Мирослав боялся не только одиночества, но и того, что Рома не поймёт его решения, что будет разочарован или даже отвернется от него. Он понимал, что выбирает не то, что хочет, но страх перед неизведанным и жестокая реальность дома заставили его принять этот выбор.
— Я... я выберу тебя, мам, — сказал он, но в этот момент он чувствовал, как рушится его внутренний мир.
На следующий день весеннее солнце уже не казалось таким ярким. Мирослав, дрожащими пальцами набрав номер Ромы, вслушивался в гудки, которые отдавались эхом в его груди. Когда Рома ответил, его голос, всегда такой уверенный и успокаивающий, сейчас звучал особенно близко, но одновременно невыносимо далеко. Мирослав попросил встретиться, и, несмотря на спокойный тон, в его словах таилась тревога, которую невозможно было скрыть.
Они встретились в парке, где ещё недавно они смеялись и мечтали о будущем. Но теперь всё было другим. Мирослав стоял напротив Ромы, чувствуя, как его ноги едва держат его, а сердце болезненно сжимается от того, что ему предстояло сказать. Он не мог даже взглянуть Роме в глаза — каждая секунда этого разговора казалась мучительной.
— Нам нужно расстаться, — прошептал он, едва слышно, его голос дрожал, как осенний листок, трепещущий на ветру. — Но… я обещаю, что когда мы встретимся вновь, мы снова будем вместе.
Рома смотрел на него в недоумении, его взгляд был полон непонимания и боли. Он начал задавать вопросы — почему, что произошло, что изменилось. Но Мирослав не мог, не смел рассказать ему правду. Каждый вопрос, каждая попытка Ромы понять казались Мирославу словно удары по самому уязвимому месту. Он не хотел причинять боль, но знал, что иного выхода нет.
С каждым новым вопросом Мирославу становилось всё сложнее сдерживать слёзы. Его душа разрывалась между страхом и желанием объяснить, но он знал — никакие слова не смогут раскрыть всей правды. И в какой-то момент, не осознавая, как это случилось, слёзы хлынули из его глаз. Он начал плакать, не контролируя себя, ощущая, как внутри всё рушится. Ему не хватало сил бороться с этим, он просто позволил слезам литься.
Рома пытался его остановить, пытался понять, но Мирослав уже не мог больше выносить это. Слишком больно было смотреть на человека, которому он хотел бы рассказать всё, но не мог. В какой-то момент, не выдержав, Мирослав просто развернулся и ушёл, его шаги отдавались эхом в пустоте их недавних разговоров и смеха. Он не обернулся, хотя внутри всё кричало, умоляя остаться.
Он дал обещание — что когда они снова встретятся, они будут вместе. Но даже он сам не был уверен, сможет ли сдержать это обещание.
Два целых сердца, когда-то бьющиеся в унисон, теперь расстались, оставив после себя лишь осколки разбитых чувств, которые, как потерянные звезды, блуждают в безбрежном пространстве одиночества, искренне надеясь найти путь к утраченной целостности.