Магистр страстей

 Кровь на руках и одежде рассыпана рубиновыми каплями по лицу. Чонгук раздражённо мажет рукавом накрахмаленной рубашки по щеке, размазывая пятна по челюсти и губам. Харкает набравшуюся во рту слюну и похож больше на готовящегося к нападению зверя, чем на адекватного человека. Эта ночь очередной повод убедиться: быть жестоким — единственный способ выжить. Внутри него горящие красным пламенем черти: рвутся наружу, жаждут живой пульсирующей боли, жаждут страданий. Стоящий перед ним Хосок останавливает. Рукой даёт знак остыть, а сам на вес кусок арматуры проверяет — нравится как та тяжестью в ладони ощущается. Именно Чёрного считают самым жестоким и беспринципным из всех «змей», но только потому что с рукой его брата не встречались. Хосок старается взять на себя всю грязную работу, ведь иначе за дело возьмётся Чон Чонгук, и тогда даже самый страшный кошмар покажется сладкой сказкой.

Глубока ночь синей вуалью прикрывает старый заброшенный порт, светлые души покинули эту гавань половину века назад, оставляя прекрасную почву для рассадника гнили и место для самых гнусных сделок. Именно отсюда Чёрный змей проворачивает свои чёрные дела, развернув переправочную точку ящиков с белым порошком на другие континенты.

— Значит, вот как Хван решил поступить, — хмыкает Хосок, впиваясь взглядом в скорчившегося мужчину на земле: дрожащие руки держатся за бок — молится, чтобы рёбра не рассыпались прямо сейчас. — Я всегда знал, что он настоящая мразота, но чтобы своих людей так подставлять.

Чонгук щурит глаза. Молчит. Неспроста сделка сорвалась, не успев начаться, люди Чонов становятся предателями, разбегаются как крысы с корабля, а всё из-за них. Цикад. Прихвостни Чжи Хвана. Шепчут на ухо, призывают воровать и проигрывать в важных гонках.

— Хосок, — мрачно произносит черноволосый. Брат от подобного баритона оборачивается, на секунду позабыв о враге под ногами. У Чёрного змея глаза будто ямы — чёрные, бездушные, — в них свет не отражается. — Нужно проводить зачистку.

Змеи, рассредоточенные по ангару, притихают и дружатся с страхом, медленно заползающим под кожу. Многие помнят единственную «зачистку», которая проводилась много лет назад, но унесла жизни очень многих: тогда весь клан практически вымер, оставив только горстку самых преданных. Чёрный змей всех их под крыло взял, из нищеты вытащил, в обиду кому попало не давал, с помощью брата заработал репутацию самых сильных, но любая система требует жёсткой и щедрой руки, иначе свои же начнут искать, где можно поиметь наживы побольше.

— Ты уверен? Гук, это слишком крайние меры. За тобой сейчас закон бдит, да и мы в слишком шатком состоянии, — Хосок никогда не боялся опасности, но брат сейчас может заложить для них слишком большую бомбу, с которой они могут не справиться.

Терпение тает, как пар из слегка приоткрытых губ Чонгука. Его рука дёргается за расстёгнутый пиджак, и секундой позже раздаётся громкий выстрел, эхом проскальзывающий по металлическим стенам, обрушиваясь в грудь врага, цепляющегося в красноволосого, из пистолета, откинутого ранее в сторону: мелкая шошка успела до оружия дотянуться, пока змеи отвлеклись на заявление Чонгука.

— Я не хочу тебя хоронить, как и отца, только потому, что мы вовремя не успели преодолеть трудности, — стальным голосом режет, со всей силы сжимая «м9» в пальцах, только бы свой испуг в глазах прикрыть. Никогда себя не простит, если с братом что-то случится, сам в могилу ляжет, но старшего старой карге не отдаст.

Хосок шокировано взирает на уже бездыханное тело, ругая себя за невнимательность. Одними губами «спасибо» брату выдыхает, но в ответ получает только угрюмое покачивание головой.

Под покровом ночи прячутся только самые жуткие твари, но это не значит, что у них нет страха. Они более одиноки, чем те, кто выходит на свет. Они дорожат меньшим, но борются более страстно; не умеют жить иначе, но тоже всей душой желают существовать.

Чёрный змей садится на своего верного железного друга и уносится прочь, оставляя под колёсами только смазанную грязь и камни. Когда у него появился первый старенький мотоцикл, единственной мечтой Чонгука было запрыгнуть на эту развалюшку и умчаться на край света, чтобы все о нём забыли. Хотел спрятаться от семейных проблем, от нищеты и предательства матери, но эти мысли быстро ушли, когда Хосок вывел младшего из очередного бара с передозировкой и спас его жалкую жизнь. Тогда Чонгук пообещал стать самым сильным и вытащить их из всего этого дерьма, только вскоре из-за развода и жуткого алкоголизма отец Чонов умер. Братьям пришлось отдать все свои сбережения на похороны и отказаться от обучения в университете. Нужно было искать иные способы выжить. Но что Чонгук умеет лучше, чем разъезжать на байке и отменно разбираться в наркотиках? Только манипулировать людьми.

Чонгук невзрачной тенью останавливается во дворе спального района, ставит коня на подножку и облокачивается о деревянную ограду детской площадки. Он вдыхает дым своей любимой крепкой сигары, обращая свой взор на спящие глазницы окон и думая о той, кто спит за ними крепким сном. Только здесь Чёрный змей чувствует себя спокойно, когда знает, чем занята Ямазаки, словно он держит всё в своих крепких лапищах и полностью контролирует ситуацию. Чувствует себя намного сильнее.

Ухмылка на лице дьявола почти счастливая.

Окурок тушится под толстой подошвой сапог, а черноволосый, закрывшись длинной чёлкой от ветра, набирает на смартфоне первое сообщение номеру, что был забит в контакты несколько дней назад.

— Кошмарных снов тебе, оленёнок, — шёпот в глухую тишину. Возводит взгляд в беззвёздное небо, ощущая в груди полнейшую пустоту, словно и червивое сердце давно не бьётся. — Мне они тоже снятся.

✘ ✘ ✘

Шум вокруг не имеет никакого значения, потому что Юа где-то не здесь: перед глазами пелена, люди толкаются, бьют локтями, огрызаются; аэропорт под завязку людьми заполнен, напоминая банку несвежих шпрот, а в руках пластик смартфона скрипит, и не получается отвлечься даже сейчас. Нужный рейс прибыл двадцати минутами ранее, но нужной кудрявой шевелюры всё ещё не разглядеть в плотной толпе за пропускным пунктом. Девушка нервно бродит взглядом по незнакомым лицам — те расплываются в бесформенные пятна, сливаются, а бессонная ночь берёт свои плоды.

«Пока ты безмятежно посапываешь в подушку, я дышу у тебя над ухом. Очень близко.» И прикреплённое фото с изображением окон её маленькой квартиры.

Противный озноб мурашками пробирается под рукава куртки, проникает под кожу, скребётся о суставы. Каждая долбанная секунда — мука. У девушки чувство, будто её вынули из спокойной, полностью распланированной жизни и засунули в самый экшеновый боевик, где главная цель — выбраться живым. В голове селится паранойя, обозначая впечатлительный разум своим новым домом и диктуя новые правила. Юа мерещатся взгляды. Будто все на неё таращатся, следят, а за каждым капюшоном скрывается — Он.

Что забыл во дворе её дома? Ночью. Она ведь ничего ему не сделала, даже не начала пытаться. Всё внутри клокочет от злости, но Юа не идиотка: прекрасно понимает, что Чонгук настроен действительно серьёзно. Он не просто плохой парень, решивший поиграть на нервах очередной привлекательной жертвы — Чонгук может сделать больно. Уже сделал. Стоило только их губам соприкоснуться. Этот жестокий поцелуй до сих пор пульсирует на влажных от бесцветного бальзама губах, напоминая об угрозах. Воспоминания вызывают натуральную лихорадку, будто не человек поцеловал — сама смерть пометила её своим чернильным клеймом.

— Сестрёнка! — вдруг разносится по всему помещению высоким голоском. Брюнетка вздрагивает и тут же оказывается в резких, но до безумия тёплых объятиях.
Когда Рэй вдоволь нависелась на шее сестрицы, она отстраняется, улыбаясь так, что любой пасмурный день озарится ярким солнцем.

— Мне кажется или ты снова вытянулась? — озадачено оглядывает родственницу Юа, но та с радостью поплясывает на своих длинных ногах, обутыми в сапоги на огромной платформе — Рэй всегда отличалась экстравагантностью. Если старшая Ямазаки всегда была отличницей и предпочитала строгие вещи, то младшая вечно попадала в передряги и одевалась очень вызывающе. Вот и сейчас кроме громоздкой обуви и накинутого на плечи обычного белого плаща до колен её обтягивают короткие чёрные шорты с чулками в сетку и обтягивающий топ, открывающий острые ключицы и нежную шею, опоясанную тонким чокером с сердечком. И Юа это совершенно не нравится.

— Нам нужно будет серьёзно поговорить, — брюнетка не будет церемонится — безопасность близких ей дороже собственной. Ей будет некогда приглядывать за Рэй, поэтому той нужно будет научиться беспокоиться о себе.

— Только не будь мамочкой, Юа, — скривила губы младшая. Её кудрявые светло-коричневые волосы разбавляются рыжеватым блеском на солнце. На ангелочка нельзя злиться, но ангелочек обернут в упаковку чертёнка. «Грязно — когда твою сестрёнку кто-нибудь изнасилует в подворотне, пока она будет идти из универа, расположенном через дорогу от твоего дома.»

Ты ещё не знаешь мою семью, змеёныш.

— Пойдём, у меня мало времени, — Юа пропускает все замечания мимо ушей, берёт Рэй под руку и собирается уже наконец убраться из невероятно душного места, но сестра так крепко цепляется за руку, что она просто не может двинуться.

— Вау, смотри какие яркие волосы! — восклицает девушка, вздёргивая подбородком в сторону информационной стойки. В Японии не так много людей, кто позволяет себе красить волосы, да и таких практически не встретишь. Здесь люди не сильно отличаются, иначе будет сложно найти место работы.

Юа безразлично кидает взор на затылок мужчины, что пропускает ядовито-красные пряди сквозь длинные пряди, и тут горло схватывает спазмом, воздух перестаёт проникать в лёгкие. Выделяющийся человек ещё не успел обернуться, но она уже знает кто это.

Тело резко дёргается назад и тянет за собой чужой светлый рукав.

Вспомнишь змеев.

— Что такое? — недоумевает сестра, но брюнетка продолжает идти на попятную и заставляет двигаться за собой, брови Рэй же собираются у переносицы. — Я ещё свой багаж не забрала.
Ей до боли в позвоночнике не хочется столкнуться с братом Чонгука, Юа стискивает пальцы, думает, как бы их красноволосый не заметил, но уже слишком поздно.

Хосок заканчивает разговаривать с работницей аэропорта, прячет документы (не свои документы) во внутренний карман кожаной куртки, а потом оборачивается на выход. Острое лицо озаряет хитрая ухмылка, когда в поле зрение попадает знакомая фигура. А рядом с ней...

— Кого я вижу! — забавляется Чон, ловко пробравшись к девушкам и остановившись прямо около спины незнакомки. Юа резво подхватывает сестрёнку под локоть, заставив развернуться и немного отойти от опасного типа. Всё тело буквально сотрясает в стархе. Неужели они снова пришли её запугивать? Не хватило ночного сообщения? — Видимо, это та самая Ямазаки Рэй. — Глаза недобрым огнём сверкают. Чёртовы братья просто выводят, кожу, улыбаясь, снимают. Юа не может спокойно ходить по земле, пока эти тонны мускулов не будут свой срок отсиживать. Нужно что-то придумать, пока эта змеюка её сестру заживо не проглотила.

— Красивая, — произносит. Ему доставляет удовольствие видеть, как малолетняя девчонка заходится в бордовом румянце от незамысловатой пары ласковых слов, но за этим смущением проглядывает самодовольство — заводит.

— Что, снова свои руки пришёл в грязи марать? — хмыкает Юа, стараясь выглядеть беззаботно, только Хосоку не до неё совсем: стойкое внимание падает только на одну кроху. Если закрыть невинное личико, Рэй полностью сочетается с ним — Красным змеем. Словно специально под него подточена. Словно все звёзды в янтарных глазах сошлись. В глубине грудины начинает что-то подниматься, о клетку наружу биться — ужасно хочется ощутить ядовитый цветок под своими пальцами. Мужчиной овладевает неимоверное, зудящее желание прикоснуться, накинуть на худые плечики свою кожанку с эмблемой змеев и посмотреть, что станет дальше.

Ухмылка превращается в оскал.

— Я ведь только этим и занимаюсь, — с долей сарказма произносит красноволосый, бросая небрежный взгляд на помощницу прокурора и снова возвращаясь к карамельным глазам заинтересовавшей его девочки. — У тебя сестра отвратительная зануда!

У Рэй брови ввысь взмывают, тем временем как незнакомец покидает их компанию, растворяясь в нескончаемом потоке людей. Успев увидеть только слегка растрёпанную макушку, она сразу поняла: этот человек не такой как все. А услышав неспешный низкий баритон, захотелось в него укутаться, ощутить, как эти холодные иголочки впиваются в кожу. До крови.

Кто он?

✘ ✘ ✘

По асфальту шуршат колёса патрульных машин, буквально каждую минуту вибрируя по металлу звуками раций. Огне-синий озаряет темноту улиц, разносит мрак по углам и пугает даже наводящие страх тени. За водительским местом одного из автомобилей, одолженных группой захвата, выкручивает руль Прокурор Ким — его агрессивный прищур будоражит, ведь Ямазаки ещё никогда не видела своего начальника таким. Ямазаки участвует в облаве в целях обучения, строго под наблюдением и руководством Сокджина.

Некий аноним несколькими часами ранее дал наводку на крупный притон. Неблагополучный район с множеством заброшенных зданий и наркоманами в них затаившимися удручает, но думается, что пусть вся эта свора отбросов их боится. Юа не хочет сгибаться перед неизвестностью, уверенно сжимает кулаки и берёт пример с Кима: представляет себя чуть ли не всемогущей, будто уже на вершине карьерной лестницы, по руку с Джином, который в своё время давит по тормозам подле фонаря у закоулка. А тот будто во мгле утопает — ни единого лучика эта тьма не пропускает.

Весь остальной эскорт проезжает вглубь.

— Держи это при себе. На случай непредвиденных обстоятельств, — Прокурор кладет на колени подчинённой рацию и тяжёлый пистолет. Оружие тяжестью давит, холодит металлом кожу прямо через плотную ткань чёрных брюк. Остаётся надеется, что ей не придётся нажимать на курок. Сокджин продолжает говорить, пока проверяет и свои боеприпасы, шурудя по скрытым карманам и охлопывая неизменный пиджак:

— Если увидишь что-нибудь подозрительное, дай нам знать.

Ким одним движением выпрыгивает из «лексуса» и вглядывается прямо в глаза, словно там что-то конкретное высмотреть хочет. От подобного взгляда только поёжиться хочется.

— Всё будет в порядке! — уверяет девушка, улыбаясь во все тридцать два, но стоит мужчине скрыться в ночном сумраке, как эта улыбка тает.

Нужно быть серьёзной. Нужно внимательно следить за ситуацией.

Юа сидит в машине с отключенным мотором, вслушивается в издали доносящиеся звуки выстрелов и крики, от каждого непременно вздрагивая. Старается не воображать, что происходит сейчас в здании, но это с трудом получается. С одной стороны, хочется вместе со своими будущими коллегами участвовать в задержании, а с другой — Ямазаки ненавидела вид крови и ее металлический запах. Только подумает о ней, так в горло будто касторку заливают.

Чтобы немного отвлечься, брюнетка стягивает с заднего сиденья полицейскую парку и с удовольствием натягивает её себе на плечи: теперь можно представить, будто ты крутой коп и выслеживаешь опасного преступника. Немного подумав, Юа даже с пассажирского места за руль перелазит, шкодно вцепившись в него тонкими пальцами и оглаживая, словно ласкового волка. Милого внешне, но если завести — рычащего и опасного. Носить при себе водительские права со времён своего совершеннолетия, но не иметь возможности приобрести автомобиль — обидно. Девушка на педальки нажимает, играется, но внутри настоящий вулкан вскипает, а горячая кровь вены жаром опаляет.

Она не сразу замечает, как из соседней подворотни появляется морда подозрительно знакомого монстра, отливающая серебристыми бликами. Ослепляющими. Все кости мгновенно леденеют, буквально к сиденью примерзают.

— Уже ничему не удивляюсь, — шепчет одними губами. Очень надеется, что всю свою злость и ненависть сможет только одним своим видом показать.

Бугатти, будто подкрадывающийся зверь, медленно выкатывается на свет, ровняется с лексусом. И только тогда Юа видит владельца: орлиный взгляд до самых внутренних органов пробирает, и до скрежета зубов не хочется из-за подобного человека работу потерять, но Ямазаки просто не понимает, как перестать желать собственными руками сдавить мощную шею Чёрного змея. Чтобы смотря в её благородные глаза — задохнулся!

Чонгук ухмыляется так, будто насмехается над ней, совершенно небрежно оглядывает сидящую девушку в казённом транспорте и косится в сторону, где скрылись полицейские, словно в ухо нашептывая: «Оставили, чтобы под ногами не мешалась». Щёки Юа немедленно вспыхивают алыми пятнами, а ненависть грозится разломать позвоночник напополам.

Закончив играть в переглядки, Чон самоуверенно давит на газ, застилая улицу пылью, хлынувшей из-под колёс.

Руки сами собой тянутся к рации:

— Вижу очень подозрительную личность в автомобиле, иду на перехват. Нужна подмога!

Юа резко откидывает передатчик в сторону и устремляется вслед за Чонгуком. Уже совсем забыла, какого это свистеть покрышками по земле и нажимать газ до упора. Включив сигнализацию, Ямазаки чувствует в себе огромный прилив сил, жаркими потоками разливающийся по конечностям и взрывающийся фейерверком в голове.

Одно не оставляет покоя: если бы Чёрный змей хотел, он бы с лёгкостью оторвался от преследовательницы, скрывшись из виду в мгновение ока, но он медлит, играется, то замедляясь и практически выравниваясь в линию, то ускоряется, заставляя девушку вести машину более усерднее. Эти догонялки могли продолжаться целую вечность, выводя Ямазаки из себя, однако Чон заворачивает в какие-то постройки неопределённого типа и останавливается около полуразрушенного здания из потрескавшегося кирпича. Вокруг только темнота напрягающая и тишина в глубину бездны. Крикнешь — эхом вернутся вопли из самого ада, оглядывайся-не оглядывайся — никого не увидишь, ни огня не разглядишь. Помочь некому: у Сокджина и других без этого проблем много, ждать придётся долго.

Чонгук открывает дверцу и выбирается наружу, при этом словно тигр опустив подошву ботинок на землю. Выходит вперёд, облокачивается о капот, а закрытое тенью лицо периодически заливает то синими, то красными вспышками. Смирно ждёт, вперив взгляд в затемнённое окно, когда по ту сторону Юа крепко в руке оружие сжимает: «Пусть только попробует что-нибудь вытворить». Ей настолько страшно открыть замок и почувствовать на лице свежий ветер, но приходится все эмоции под маской спрятать, выражение лица под контроль взять.

Приходится выйти.

— Думала сможешь нагнать на этом дерьме самую быструю из существующих авто? — Дёргает уголком губ. — Ты почти растопила моё сердце!

Змей театрально прикладывается ладонью к левой стороне груди, только глаза его ядовитые. Они не смеются совершенно, пронзая, будто клинком, да проворачивая.

Юа стоит перед ним с нахмуренными бровями, в расстёгнутой полицейской форме, с оружием в левой руке и сильно втоптав невысокие каблуки в рыхлую землю с гравием, но остаётся абсолютно беззащитной под этим давящим взглядом.

— Так давай! — вдруг вскрикивает мужчина, да так, что брюнетке кажется от соседнего здания отвалилась часть стены. Чон вперёд дёргается, и от неожиданности Юа шаг назад делает, а в горле жёсткий ком собирается. Чёрный змей всегда перед ней спокойным представлялся, но сейчас его словно демоны поглотили и ярость стала единственной эмоцией. — Давай, спроси же! Спроси, что я забыл на том месте!

Не хочет, чтобы он к ней подходил, отстраняется. Чёрный змей всегда такой — дышать не даёт: слишком большой, захватывает весь воздух, стоит ему близко подобраться. Руку протяни — дотронешься. Обтянутая в красное грудь немного успокаивается, а ее глаза выше не поднимаются.

— Нервничаешь? — тихо спрашивает Юа. Непонятно откуда взявшаяся радость придаёт уверенности. Она с ним справится. Ямазаки справится с Чёрным змеем.

— Сладкая, — приторно шепчет Чонгук, а рукой бархатную щёку оглаживает. Девушка сильно жмурится, судорожно втягивая в себя аромат кедра и сигарет, чувствует, как тело прошибает короткими, зато очень-очень частыми разрядами и молит небеса, чтобы и Чонгука током шибануло. Только намного сильнее. — Пусть надо мной крышка гроба захлопнется — мне плевать. Но даже тогда я после себя след оставлю. Очень глубокий.

После встречи с Чёрным змеем мир просто не может быть прежним. Его не забывают.

Юа громко сглатывает, но ради самосохранения вскидывает огнестрельное вверх, практически упираясь преступнику в грудную клетку. Чонгуку приходится немного отступить.

— Не играй со мной, Чон Чонгук, — чеканит. Просто нужен кислород. Ещё немного и гроза между ними достигнет таких масштабов, что Ямазаки просто отключится. В голове от близости мутнеет, кружится. — Ты являешься главным подозреваемым, поэтому отвечай!

Поскорее бы это закончилось — мечтает. Куда не пойди, там будет Он, словно он сросся с самим городом, стал одним целом. Куда не пойди, там будет Чёрный змей.

Чтоб его.

— Подозреваемый? — Чонгук смеётся, в раз растягивается в улыбке, будто Юа полнейшую чушь сказала. — Смешно. Ведь я всего лишь хотел удостовериться, что вы сделаете свою работу как нужно. Это я был тем анонимом. Я заявил о притоне.

Брови девушки ползут вверх, вытягивая лицо в овал. Данное заявление настолько потрясает, отчего руки ослабевают и смещают дуло пистолета вкось.

— Ты что-то задумал...

Чонгук наклоняется близко-близко, знает, что она не выстрелит. Не сможет. Опаляет мочку уха горячим дыханием, пуская противные мурашки за шиворот — они наждачкой кожу шлифуют.

— Просто поймай меня, — очень интимно. Вливается горьким сиропом прямо по ушным перепонкам. Произносит одно, а тембр голоса говорит, будто поиметь её хочет.

Только он решил отстраниться от замершей девушки, как Юа хватает Змея за ворот яркой кожанки и насильно притягивает к себе, впиваясь остервенелым взглядом и поражая своей настойчивостью.

Не ожидавший этого, Чонгук чуть ли своим лицом в ее не впечатывается. Ямазаки будет долго вспоминать полную растерянность на красивом лице, вспоминать, как Чёрный змей потерял контроль над ситуацией. Она высокомерно скользит взглядом по чёрным ресницам, спускается по горке носа к губам бледно-вишнёвого цвета — и обратно. «Так вот ты каков, не спрятанный маской», — в мыслях проносится.

— Я достану тебя, слышишь? Будешь страдать, как твои жертвы не страдали... — Юа отталкивает темноволосого от себя и выдыхает вслед. — И скажи своему брату не приближаться к моей сестре!

Она уходит не оглядываясь, растворяется в полнейшей темноте, объявив самому могущественному человеку в этой стране войну.

Врагов у Чёрного змея становится всё больше.