Фанфик: «Операция: вытащить Юму на свет»
Т/И уверенно направилась к библиотеке — место, где Юма проводил столько времени, что, казалось, скоро укоренится между стеллажей.
Она постучала.
— Юма, ты там?
Из-за двери раздалось его бархатное, как будто специально отрепетированное:
— «Здесь знания живут в тиши,
И я — хранитель их души».
(Даже в библиотеке — стихи. Человек-поэтический автомат.)
— Открывай! Я пришла вытянуть тебя наружу!
Наступила пауза. Зловещая, библиотечная.
— «Зовёшь ты в мир, где солнца свет...
Но мне уютней тут, поверь», — наконец сказал он.
Т/И приоткрыла дверь и выглянула внутрь.
Юма сидел за столом, окружённый книгами, бледный, будто он питается не едой, а метафорами.
— Юма, ты как вампир! Тебе нужен витамин D и живое общение, а не только «Оды о том, как пыль прекрасна в лунном свете».
Юма прижал к груди блокнот.
— «Я не о пыли сочинял —
Любви мотив меня пленял…»
(Ну конечно, куда же без этого.)
— Вот! Именно. Никаких «мотивов»! Вставай и пошли.
Он поднялся с видом мученика.
— «Но шляпы нет моей любимой…
Пусть солнце щадит лик невинный...»
— Не драматизируй! У тебя лицо и так настолько бледное, что ты солнце ослепить можешь. Идём!
Выходить он стал так, будто его ведут на казнь. Но сопротивляться не смел — Т/И тащила его уверенно.
На улице Юма зажмурился, разворачивая лицо к небу.
— «О, свет небес! Зачем так груб?
Я — нежный лист, а ты — мятежный дуб…»
— Это просто солнце, не трагедия, — сказала Т/И, закатывая глаза. — Привыкай.
Она повела его по садовой дорожке. Через минуту он уже перестал шипеть, как «поэтический вампир».
На ветке неподалёку сидела маленькая птичка. Пухлая, круглая — как миниатюрный комочек счастья.
Юма вдохнул так, будто сейчас родится эпическая ода.
— «Ты, пернатая богиня,
Что трелью душу освятила…»
Птичка наклонила голову, будто действительно слушала.
Т/И только хлопнула себя по лбу.
— Юма… пожалуйста… можно хоть пять минут без стихов?
Он обиженно посмотрел на неё, но, как истинный поэт, сдаваться не собирался.
— «Молчу, молчу… хоть сердце рвётся
На рифмы — сразу, без конца…
Но если стих во мне зовётся —
Унять мне сложно голос… поэта».
Т/И усмехнулась.
— Ну… ладно, это было неплохо. Пойдём дальше, «голос поэта».
Юма тихо улыбнулся и последовал за ней, всё ещё щурясь на солнце — но уже не сопротивляясь.