«Стирая границы.»
Кэйа, как всегда, с невозмутимым лицом ковырялся в своем байке, похрустывая гаечными ключами. Фон обеспечивал Кавех, который, казалось, вечно в ссоре со своей сестрой. Среди них Альберих стал уже как часть интерьера — куда они, туда и он. С тех пор, как к ним подселился, будни выглядят именно так:
— Кавех, твою мать! Сколько можно? Ты такими темпами все мотоциклы поломаешь! — заорала Фарузан, явно недовольная происходящим.
— А я-то откуда знаю, куда эту хрень присобачить?! Ты ж у нас профессор, а не я! У меня диплом архитектора, а не техника! — возражал блондин, его голос был полон раздражения, но в нем также чувствовалось усталость. Он вытер пот со лба рукавом, оставив жирный след на коже.
— Да у тебя руки из жопы растут! Даже долбаное крыло нормально не можешь приделать, позорище, — огрызнулась зеленоглазая, нависая над братом. — Дай сюда, горе луковое, я сама сделаю, — продолжила она, выхватывая инструмент из рук брата.
Пару секунд, щелчок, и деталь сидела как влитая. Кавех только фыркнул, мол, и сам бы справился, но сестра уже забыла про него, отряхивая руки об рабочий комбинезон.
Кэйа, краем глаза наблюдая за этой цирковой труппой, про себя подумал: «Ну и семейка..» Хотя на деле их отношения были намного теплее, чем его с Дилюком. Он почти сразу снова углубился в работу, но неожиданно почувствовал взгляд прямо у себя за спиной. Фарузан, нахмурившись, смотрела на его несчастные попытки что-то сделать.
— Слушай, Альберих, а ты вообще хоть что-то понимаешь в этой технике? — с сомнением спросила она.
— А ты думаешь, я просто так тут время убиваю? Что-то ты недооцениваешь мои таланты, дорогуша. Может, тебе помочь чем? А то смотрю, Кавех у тебя сегодня совсем никакой. — он подмигнул Фарузан, надеясь немного подколоть её брата, но, кажется, та этого даже не заметила.
— Придурок, — девушка отвернулась, старательно делая вид, что этих двоих не существует, — Как доделаете, позовите. Я сделаю список использованных деталей.
Как только она скрылась в двухэтажном гараже, блондин, немного успокоившись, нерешительно остался стоять в стороне, явно не желая возвращаться к работе. Он покрутил в руках гаечный ключ, словно не зная, чем себя занять.
Кэйа отложил инструмент и вытер руки ветошью. Подойдя ближе к Кавеху, он слегка наклонил голову, внимательно рассматривая его лицо.
— Кавех, — тихо начал он, — ты вообще как? Все в порядке?
— Я-то? — парень вздрогнул от неожиданности и удивленно посмотрел на Альбериха, — Да как огурчик, — попытался отшутиться он, но голос звучал натянуто.
— Ты не выглядишь особо довольным. Что-то не так, кроме ежедневных перепалок с Фарузан?
Кавех отвернулся, избегая прямого взгляда, лицо его помрачнело. Он поскрёб затылок, зажевал губу, будто решая, стоит ли вообще начинать разговор.
— Да… все эта работа, сам знаешь. Эти вечно ломающиеся мотоциклы, правки, переделки, сроки горят… А тут еще Фарузан со своими наставлениями. Как будто я сам не знаю, что делаю! — выплевывал он слова, комкая в руках тряпку.
Альберих понимающе кивнул.
— Это все ужасно, да? — произнес тот, — Но ты ж архитектор, значит умный. Справишься, по-любому.
— Да я знаю, что справлюсь, — раздражённо буркнул блондин. — После всего, что было недавно… достало. Хочется всё бросить, уехать куда-нибудь…
— Всё будет хорошо, просто нужно время. Я понимаю, расставание — это всегда тяжело, так что… — не успел Кэйа договорить, как внезапно прямо из гаража выскочила до жути перепуганная девушка, — Фар, что случилось?
— Хайтам, он… — голос дрожал, а лицо было бледным, как у привидения.
…
День у девушек не предвещал ничего интересного, за исключением того, что Дилюк обещал позвонить Люмин, как только закончатся дела. В целом, Аяке Кэйа пообещал тоже самое, но трепаться об этом было никак нельзя. Очень хотелось, правда, сказать хотя бы слово, хотя бы фразу, но… нет, нельзя. Кем она тогда будет, если сдаст его? Ещё хуже, чем предателем! Это как сбегать с войны, только выдуманной. А Ая в дезертиры не записывалась.
— Эй, ты вообще слышишь, что я тебе говорю? — на плечо приземлилась женская рука и затормошила в стороны.
— Ай, Люми, конечно слушаю, просто я совсем не выспалась… — так себе оправдание.
— Так вот, потом ему кто-то позвонил и он… — монолог блондинки был неожиданно прерван зазвонившим телефоном Аи, — кто там?
— Ээ… Аято, — коротко бросила девушка.
В мгновение ока Камисато вскочила со стула. Она, боясь, что Люмин услышит, судорожно схватила телефон и, извинившись, поспешила на балкон. Едва переступив порог, она плотно закрыла за собой дверь, стараясь не издать ни звука. Сейчас самое главное было — услышать, что случилось, и не дать подруге заподозрить, что происходит что-то важное.
— Да, Кэйа, привет, что-то случилось? — голос девушки показывал ее беспокойство. Альберих обычно давал о себе знать только по ночам, и эти звонки редко предвещали что-то хорошее.
— Узнай у Люмин про Дилюка, правда ли это. — тон парня был жёстким и отрывистым, словно он пытался сдержать бурные эмоции.
— Правда ли что? — Ая нахмурилась, не понимая, о чем речь. — Что вообще происходит?
— Она должна сама рассказать. Напиши, как только будет известно, иначе я его убью! — по всему телу девушки прошла дрожь после этих слов, хоть и дрожала не одна: голос Кэйи тоже трясся. Она никогда не слышала его таким.
— Кэйа, я…
Девушка попыталась что-то сказать, возразить, но ее оборвали. Не словами, а гудком на той стороне провода, обрушая на нее волну недоумения. Молчание в трубке превратилось в предвестника чего-то большего.
Камисато глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. В голове крутилось множество вопросов, но главный из них был один: что такого произошло, что даже Кэйа, обычно всегда хладнокровный, вышел из себя? Она заставила себя улыбнуться, прежде чем выйти обратно.
Вернувшись в комнату, Ая постаралась не выдать своего беспокойства. Люмин, казалось, вообще не заметила её отсутствия, увлеченно болтая ногами и щебеча с Дилюком по телефону.
— Люми, — неуверенно начала девушка, присаживаясь на стул рядом, когда та отложила телефон, — всё нормально?
— А? Ну да, а что такое? — удивилась блондинка, оборачиваясь на подругу.
— Да просто… предчувствие странное у меня, как будто что-то не так. — Ая замялась на полуслове, искренне переживая, что может все испортить.
— Что ты имеешь в виду? — она нахмурилась, словно хотела что-то сказать, но слишком боялась.
…
— Что? — лицо Кавеха искривилось в удивлении и ужасе одновременно, когда из-за угла наконец вышел виновник торжества.
— Хайтам, уходи! — отрезал Альберих, тут же выходя вперёд, практически ударяясь с ним лоб в лоб.
— Ты действительно думаешь, что после твоих слов я это сделаю? — мужчина поднял бровь в недоумении, а следом толкнул его.
— У меня ствол.
— У меня тоже. Но я по делу.
Кэйа напрягся, его рука медленно опустилась к поясу, где был пистолет. Дурацкая привычка ходить с оружием, на которое у тебя нет разрешения. Внутри него всё сжалось от крайне дурного предчувствия. Он ощущал, как адреналин заполняет тело, а мысли начинают хаотично метаться.
— Какое ещё дело? — спросил Альберих твёрдым голосом, но в глазах читалось беспокойство.
— Это не телефонный разговор. Я пришёл лично, чтобы убедиться, что вы меня поняли. — Хайтам медленно покачал головой, его ухмылка стала ещё шире.
— О чём ты? — Кэйа сделал шаг назад, глаза сузились, а взгляд стал острым, как лезвие ножа. Злость.
— О твоём брате, Кэйа, — спокойно ответил тот. — О Дилюке. Он, кажется, не очень хорошо себя чувствует после нашей последней встречи.
Альберих замер, его сердце пропустило удар. Оно заколотилось так, словно он стоял перед эшафотом, от нервов во рту стал ощущаться горький привкус тошноты. Кровь приливает к жилам.
— Что ты сделал с ним? — наконец голос Кэйа задрожал от ярости и обиды, тело характерно напряглось, словно готовое к драке.
— Ничего особенного. Просто… напомнил ему, что нельзя предавать того, кто знает все твои секреты. — Хайтам пожал плечами.
Эти слова стали последней каплей. Он не выдержал. Альберих мигом бросился на него, подняв своим движением пыль на асфальте, его кулак сжался так сильно, что костяшки побелели. Удар пришёлся точно в челюсть, отбросив зеленоглазого назад. Внутри всё горело. Кэйа чувствовал, как эмоции заполняют его, а боль от них отдаётся в голове надоедливыми пульсациями.
Хайтам, однако, быстро пришёл в себя, (по крайней мере быстрее, чем этого ожидал Альберих), после чего ответил мощным ударом в солнечное сплетение. Кэйа согнулся пополам, даже не пытаясь выпрямиться, дышать сразу же стало тяжело, а в груди всё переклинило. В голове он представлял, что сразу же выпрямился и нанёс серию ударов, заставив Хайтама отступить. Каждый удар мог бы сбить его сног, защитить остальных и отомстить. Но каждое движение синеглазого сейчас сопровождалось тяжёлыми вздохами, он был уверен, что ему сломали пару рёбер. Несмотря на такое состояние, он чувствовал, как мышцы напрягаются всё сильнее.
Кавех, стоявший рядом, недолго думая бросился вперёд, к Альбериху, пытаясь разнять дерущихся.
— Хватит! — крикнул он, пытаясь вклиниться между ними. Его сердце норовилось выпрыгнуть из груди к чертям собачьим. Страх абсолютно заполнил разум, до той степени, что ноги подкосились.
— Уберись, Кавех! — рыкнул Кэйа, отталкивая его от себя одной рукой, пока второй держался за грудь. — Это между нами.
Хайтам, воспользовавшись моментом, нанёс удар ногой, окончательно сбив Альбериха с ног. Тот больно упал на спину и сразу же пополз назад, теперь точно понимая, что их силы, мягко говоря, не равны. В целом, он был готов к такому исходу, ведь в последнее время его физическое состояние оставляло желать лучшего, да и моральное, в принципе, тоже.
— Хватит, это уже слишком! — Кавех снова попытался разнять их, но был сиюсекундно отброшен в сторону. Красноглазый упал, ударившись о стену, и на мгновение потерял сознание. В глазах всё было мутным, тёмным и он вновь отключился.
Благо, его сестра оказалась чуток умнее и вместо того, чтобы лезть к дерущимся, она приняла положение исчезнувшего, но не для того, чтобы спрятаться и переждать бурю, а для нанесения совершенно неожиданного удара в совершенно неожиданное время.
Хайтам успел только поднять голову наверх, когда прямо на него со второго этажа с силой полетел полупустой огнетушитель и с громким треском приземлился на асфальт, следом за мужчиной.
Спустя несколько минут Кэйа относительно пришел в себя, всё это время он слышал только стоны боли и тихий лепет Фарузан. Судя по всему, она побежала помочь брату и поскольку тот был недалеко, слышал их лучше, нежели Хайтама.
Наконец Альберих нашёл в себе силы пошевелиться, и вот, он стоял над ним, всё ещё тяжело дыша. Внутри всё горело. Огромный поток эмоций не давал пройти хоть капле сочувствия, и еле двигающемуся телу прилетел удар куда-то в бок, под рёбра.
— Сукин сын! — закричал Хайтам, отползая назад, несмотря на сильную боль в плече. К счастью или к сожалению, баллон приземлился ему на руку, а не на голову.
— Если ты ещё раз появишься здесь, — нарочито долго промедлил Кэйа, — я тебя застрелю.
— Я тебя ещё найду, понял?! — не желая продолжать, тот всё-таки смог встать и в ту же секунду скрылся в ближайших кустах, уходя прочь.
Альберих наконец таки повернулся к Кавеху, который уже пришёл в себя и сидел, прислонившись к стене спиной, пока пил воду.
— Ты в порядке? — спросил Кэйа, садясь рядом на корточки и прикладывая руку к его лбу.
— Да… вроде, — ответил тот, неуверенно поднимаясь на ноги.
— Зря ты тогда его привёл.
…
Прожевывая слова, Аяка попыталась что-то ответить, но её речь была похожа больше на непонятную мямлю, нежели что-то разборчивое.
— Аа… я не знаю, просто в выходные… ну, почему-то я чувствовала какое-то беспокойство, когда ты уехала. — девушка то и делала, что смотрела в пол или на потолок, максимально избегая зрительного контакта.
— Вообще, — блондинка остановилась на полуслове, решая, стоит ли говорить дальше, — был инцидент.
— Он что-то тебе сделал?! — почти перебила её подруга, искренне переживая, что дело касается и Люмин тоже.
— Нет, но ему — да.
— Что? Как?!
Спустя несколько минут довольного тяжёлого для Люмин диалога, она вытерла слёзы с глаз, после чего шумно выдохнула, стараясь привести сердцебиение в порядок. Ей было немного стыдно, что она сокрыла такие факты от подруги, но в то же время ей казалось, что это не совсем то, что стоит с ней обсуждать.
— Я хочу немного побыть одна, если ты не против. — попросила блондинка, запинаясь от комка в горле.
— Конечно. Позови, когда тебе станет легче. — голубоглазая тут же покинула кухню, провожая фигуру подруги мягким взглядом.
И вот Камисато уже стояла на балконе, поспешно набирая номер Кэйи, который, на удивление, оказался недоступен. Целых три ее звонка были полностью проигнорированы и она наконец сдалась, выключила звук на телефоне и кратенько написала.
Ая🤍: «Его избили, больше ничего не знаю.»
+7 9** *** ** **: «Я в долгу)»
Ответ пришел незамедлительно, отчего Аяка опешила. «То есть, трубку он не берет, зато отвечает на сообщения?!» Обстановка и без того показалась ей не совсем дружелюбной, так ещё и это.
…
В преддверии вечера время тянулось крайне долго. Девчонки включили на фон какой-то сериал, пока сами листали ленту соц.сетей. Диалог у них с того момента клеился не очень, поэтому сидели они на разных концах дивана. Неожиданно телефон Аяки издал уже привычный звук уведомления.
+7 9** *** ** **: «Сегодня встретимся?»
Камисато не была рада этому сообщению, а даже наоборот, зла на него! Зачем было именно её просить уточнять такие обстоятельства? Люмин из-за этого целый день без настроения, в добавок они ещё и практически не разговаривали. Ситуация не из весёлых.
Ая🤍: «Вообще-то, мы с Люмин отдыхаем дома. Как я по-твоему куда-то поеду?»
+7 9** *** ** **: «Выйди на пару минут, пожалуйста. Я кое-что привёз. Люмин скажешь, что курьер.»
Ая🤍: «...Ладно»
Тяжело вздохнув, девушка посмотрела на подругу, читающую что-то в телефоне, после чего произнесла:
— Там.. курьер приехал, я скоро приду. — она едва заметно улыбнулась, после чего мигом надела на себя кроксы и вылетела из квартиры.
Лифт вызывать не стала — долго. Пока дождешься, год пройдет. Побежала вниз по ступенькам, сама не понимая почему так торопится. Наконец показалась подъездная дверь, которая моментально запищала после нажатия кнопки.
За ней тут же показалась уже до боли знакомая фигура — высокая, всё в тех же джинсах и худи. Но кое-что привлекло её внимание.
— А с тобой то что?! Или ты за брата мстить поехал?! — выдала Аяка, удивлённая картиной перед собой, после чего осторожно коснулась рукой его капюшона, чтобы снять.
Когда тот упал, она наконец заметила, что Кэйа не выглядел каким-то убитым, наоборот, красовался с привычной улыбкой, даже глаза не были красными. Зато на щеке красовался большущий пластырь, как и на лбу. Сложно представить, что он прятал от неё под одеждой, хотя там, скорее всего, таких пластырей ещё как минимум пара штук.
— Не знаю к счастью или к сожалению, но нас отлупил один и тот же человек. — с неизменной улыбкой, словно ничего не происходило, сказал Альберих и сделав шаг вперёд в подъезд, протянул девушке тёмный пакет, слегка шуршащий в его руках.
— Что там? — недоверчиво спросила голубоглазая, делая шаг назад. Она уже боялась, какие ещё сюрпризы этот молодой человек мог сегодня принести.
— Клубника в шоколаде и немного цветов. — край руб юноши слегка дрогнул, но та этого не заметила, — Поддержи Люмин, ей наверняка сейчас тяжело.
— Но, я…
В мгновение ока ситуация изменилась — Кэйа резко развернул Аяку, прижав к холодной стене подъезда. Его капюшон натянулся на глаза, оставляя видимыми только сжатые в полумраке губы. Прежде чем она успела вскрикнуть, его рука не церемонясь накрыла ей рот.
Пытаясь держать ситуацию под контролем, губы Альбериха грубо вжались её — не просто прикосновение, а властное вторжение. Язык прошёл по сомкнутым губам, требуя доступа, и когда от неожиданности они слегка приоткрылись, тут же проник внутрь, уходя куда-то на нёбо и перехватывая дыхание. Вкус её помады — сладкой малины — смешался с железом его крови на губах и солоноватым привкусом собственной слюны.
Она попыталась отшатнуться, но его тело, словно стена, не оставляло пространства для манёвра. Его ладонь с хрустом вдавилась в стену у её виска, подчёркивая: бежать бесполезно. Только когда до них донёсся скрип лифта, он оторвался, но не отпустил её — его дыхание, нервное и горячее, обдало её щёку.
Аяка резко вырывается, и её ладонь со звонким шлепком обжигает его щёку. Звук пощёчины гулко отражается от бетонных стен подъезда, эхом разносясь в тишине. Губы Кэйи слегка приоткрываются от неожиданности, но в его холодных синих глазах нет и тени ярости — только странная смесь понимания и… одобрения? Он даже не поднимает руку к покрасневшей коже, лишь прикусывает внутреннюю часть щеки, растягивая губы в кривой усмешке. Как будто эта боль была ему нужна. Как будто он этого и ждал.
«Хороший удар», — промелькнуло в его взгляде, прежде чем голос снова стал сосредоточенным и резким:
— А теперь беги. Пока он не понял, что ты была здесь, со мной. — Камисато замерла, широко раскрыв глаза, — Дилюк только что вошёл в лифт. Если ты сейчас не рванешь наверх, он поймет, что ты была здесь.
Аяка, ещё не до конца осознавая происходящее, но уже чувствуя ледяной прилив адреналина, тут же рвётся вперёд. Она слышит, как где-то наверху скрипнула дверь лифта. Она чувствует, как Кэйа тут же разворачивается и уходит прочь из подъезда в противоположном направлении, его шаги быстрые, но неестественно ровные, будто он просто случайный прохожий, не имеющий к ней никакого отношения.
Она взбегает по лестнице, едва не спотыкаясь, на нужном этаже выпрыгивает в коридор, дверь её квартиры — вот она — и… Дилюк, выходящий из лифта.
— Аяка. Ты откуда?
Волна нервозности пробегает по спине девушки, когда она резко останавливается, застыв перед ним. Её грудь быстро вздымается от бега, на щеках румянец, а губы всё ещё горят от прикосновения Кэйи.
— А-а, Дилюк, привет! Я… выходила за заказом. Курьер позвонил. — её взгляд скользит к двери, за которой слышится голос Люмин.
— Курьер… Удивительно, что мы не столкнулись внизу. Видел только обжимающуюся в углу парочку, люди совсем с ума сошли. Нашли место. — он стоит неподвижно, как статуя, его красные глаза медленно скользят от её взъерошенных волос до слегка дрожащих рук.
— Ая? Ты там? — раздается голос из-за двери и девушка резко тянется к дверной ручке, как к спасательному кругу.
— Да! И… э-э… Дилюк тоже здесь! — в её голосе фальшивая радость и она уже надеется оставить его в коридоре, но блондинка тут же открывает дверь.
В дверном проёме появляется Люмин. Её взгляд мгновенно переключается с подруги на красноволосого, затем снова на Камисато. Она замечает всё: раздувающиеся ноздри, расфокусированный взгляд, едва заметное подрагивание пальцев.
— Ты… вся дрожишь. И почему у тебя… — Люмин подносит палец к уголку ее рта, стирая едва заметный мазок красного. — …кровь на губах?
— Кровь? — Ая смотрит на палец подруги и видит кровавый отпечаток — Наверное, прикусила язык, когда бежала по лестнице, — её голос звучит неестественно высоко, а пальцы неосознанно сжимают край шортов.
— Может, зайдем в квартиру? Или так и будем продолжать этот диалог тут?
***
Комната была наполнена приглушённым светом старого торшера, отбрасывающим блики на стену. Кавех, уставший от вечной возни с мотоциклами и сегодняшнего представления, вальяжно устроился в кресле, обхватив голову рукой. Кэйа же лежал на соседнем диване, одном из тех, что пережили слишком много студенческих вечеринок и падений пьяных гостей. В его руке болтался телефон — он набирал сообщение, задерживал палец над экраном, а затем одним резким движением стирал всё. Он повторял это снова и снова, словно пытаясь найти нужные слова, но так и не решаясь отправить.
Его губы были слегка припухшими, на нижней отчётливо виднелся след — то ли от удара, то ли от того, что он сам неровно прикусил её. Ощупывая пальцами это место, Кэйа вдруг подумал про себя: «Зачем я вообще это сделал?» — мысль звучала в голове, но ответа не было. Только странное послевкусие малиновой помады и пара тех самых широко распахнутых испуганных глаз, которые смотрели на него в подъезде…
— Что, губа болит? — блондин ухмыльнулся, закидывая ноги на журнальный столик.
— Не до тебя сейчас. — съязвил Альберих, поворачиваясь на другой бок.
Тихий щелчок входной двери нарушил тягостную паузу. Фарузан ворвалась в комнату, с грохотом швырнула пакет с аптечными средствами на журнальный стол, параллельно сгоняя с него ноги брата.
— Я принесла мази и новые пластыри. — взгляд зеленоглазой упал прямо на парня, развалившегося на диване, — Возьми какую-нибудь.
— Спасибо. — Кэйа лишь устало приподнял бровь, неспеша поднимаясь с дивана.
Вечер обещал быть длинным и далеко не самым приятным, каким можно было его представить. Есть ли ему вообще какой-то смысл пытаться оправдать свой поступок? Действовал так, словно он герой типичного слащавого романа на пару страниц. «Так банально.»
***
Тишина. В комнате темно, лишь слабый свет уличных фонарей пробивается сквозь полупрозрачные занавески спальни. Альберих лежит на спине, уставившись в потолок, и нервно теребит пальцами край подушки.
«Боже… ну что за дерьмовый день?»
В памяти снова всплывает тот момент: её запах, то, как она дернулась, когда он прижал её к стене, этот вкус малиновой помады на его губах… И её глаза. Широко раскрытые, испуганные, но… не оттолкнувшие его сразу.
Кэйа резко хватает телефон с прикроватной тумбочки, но экран ослепляет его в темноте.
— Сука. — тихо ругается он, прежде чем зажмуриться и сквозь едва открытые глаза снизить яркость.
Он открывает переписку с Аякой, пальцы замирают над клавиатурой.
«Какого чёрта я вообще тогда это сделал?»
Мысль о том, что Дилюк мог увидеть их вместе, была правдой, но не единственной. Альберих знает себя — он бы не стал вот так внезапно засовывать ей язык в рот, если бы это было только прикрытием.
«Блять, почему мои мысли звучат так пошло и вульгарно?»
Ладно. Пора.
+7 9** *** ** **: «Прости за сегодняшнее. Это было… некрасиво с моей стороны и, как минимум, неправильно. Дилюк действительно мог нас увидеть, но я перегнул палку. Не стоило так делать. И, по правде говоря, несмотря на «победу», чувствую себя так, будто я облажался.»
Он нажимает кнопку «Отправить», набирает следующий текст и морщит нос — звучит слишком напыщенно. Стирает. Набирает заново. Потом еще раз. Снова стирает. Наконец, выдыхает и прикусывает губу в том самом месте, где она до сих пор болезненно кровоточит.
+7 9** *** ** **: «Просто хотел сказать, что сегодня я был мудаком. Прости.»
Синеглазый было уже отвернул от себя телефон, как тот неожиданно завибрировал.
Ая🤍: «Ты всегда мудак, Кэйа.»
Ожидаемо. Но он ухмыльнулся.
+7 9** *** ** **: «Ну хоть в чём-то постоянство есть)
— Но сегодняшний мудак сожалеет особенно сильно, потому что в первый поцелуй не должно было быть Дилюка за углом и моей крови на твоих губах.
— Зато теперь у тебя есть эксклюзивная история о том, как тебя прижали к стене «с ножом у горла». Романтично, да?»
Ая🤍: «Если бы я хотела криминальный роман, я бы позвала твоего брата»
Грубый смешок сорвался с его губ. Так вот как она играет.
+7 9** *** ** **: «О, вот и удар ниже пояса… Но это забавно… Я прямо вижу, как ты это пишешь — губки бантиком, бровки домиком, вся такая довольная, что подколола меня. И знаешь что? Мне это нравится.»
Ая🤍: «Значит, признаёшь, что я попала в цель?)»
+7 9** *** ** **: «Признаю, твоя взяла, но… почему-то я уверен, что ты злишься, ведь моей первой мыслью были «ножи и кровь», а не то, КАК я прижал тебя к этой стене)»
Ая🤍: «Альберих, ты невыносим. Ты же знаешь, что твои дешёвые попытки флиртовать на меня не действуют»
+7 9** *** ** **: «Кстати, о невыносимости… Как там мой вкус на твоих губах? Всё ещё чувствуешь?»
Ая🤍: «Придурок.»
Камисато замирает с телефоном в руке, её палец автоматически поднимается к губам, а язык скользит по нижней губе — она действительно облизывает их, и тут же морщится, осознав свой жест.
Губы будто горят — всё ещё чувствуется лёгкая сладость малиновой помады, смешанная с железным привкусом его крови.
Она резко отдёргивает руку, будто обожглась. Глупость. Всё это — глупость. Кэйа просто воспользовался моментом, а этот… этот вкус ничего не значит.
Ая🤍: «Смылось. Думаешь, после такого я не прополоскала рот?»
Получая её сообщение, Кэйа тут же расплывается в довольной улыбке.
+7 9** *** ** **: «Ладно, ладно) но если вдруг захочешь повторить — просто скажи. Я научу тебя целоваться»
Ая🤍: «Лучше наложи мазь на губы — они у тебя… были разбиты.»
Кэйа щурится, но уголок его рта дёргается в усмешке. Он медленно проводит пальцем по своим губам — они действительно болят. Но почему-то… не только из-за удара.